Плени меня, если сможешь

Тор направился к обозам, которые готовили легионеры, и тут же столкнулся нос к носу с Агриколой. Легат плохо выглядел после пира накануне, охал и держался за голову. - Здравствуй, Тор… - проговорил Гней Юлий слабым голосом. - Консул! – генерал в виде приветствия обхватил ладонью его за запястье. Агрикола ответил на рукопожатие. - Обозы почти готовы к нашему завтрашнему отъезду, - сообщил легат. – Отправляемся на рассвете. - Вы поедете со мной? – удивился Тор. - Провожу вас только до Лондиниума(7). А дальше дорогу, я думаю, найдёте сами, - Агрикола старательно тёр пальцами виски, надеясь тем самым уменьшить головную боль. - Не заблудимся, - засмеялся командующий. Гней Юлий вдруг оторвался от своего занятия, будто что-то вспомнил, и посмотрел на собеседника. - Кстати, в лагере разговоров только о том, что ты вчера забрал в свою палатку пленённого пикта, а после все слышали его истошные вопли. Ты его пытал? Он ещё жив? - Всё с ним в порядке, - махнул рукой Тор. – Спит, как ребёнок. Наверное… - Ну и слава Юпитеру, - кивнул Агрикола и, оставив генерала одного, поковылял к своему шатру. Блондин подошёл к солдатам. К нему тотчас подбежал начальник центурии(8), которая должна завтра его сопровождать, и принялся отчитываться о проделанной работе. Тор кивал и периодически задавал вопросы. Отдав последние наставления, он отпустил центуриона и вернулся в шатёр. Пикт мирно сопел на кушетке. Генерал мимоходом взглянул на него и проследовал к своему рабочему столу. На огромной столешнице располагалась подробная карта местности Британии и Каледонии с маленькими деревянными фигурками, символизирующими римские легионы и их расположение. После вчерашнего боя граница Римской империи подвинулась ещё на несколько километров севернее, но Тор мечтал о том времени, когда весь остров перейдёт во владение императора. Он сетовал, что Один вызвал его в Рим не вовремя, и дал себе зарок вернуться в Британию как можно быстрее. Локи дёрнулся и застонал во сне. Блондин, услышав его, подошёл к кушетке. Лоб брюнета был покрыт мелкими бисеринками пота, а лицо искажено гримасой тревоги и страха. Тор прикоснулся к его волосам, чтобы успокоить, но в эту секунду Локи прошептал на своём языке: - Мама… Чтобы понять, не нужно было знать чужое наречие. Генерала будто током ударило. Его мать… Что же с ней случилось, раз пикт не хочет о ней говорить? Командующий вспомнил свою мать. Высокую, стройную, красавицу Ёрд, которая с первого взгляда очаровала молодого Одина, родила ему первенца и до самой своей смерти горячо любила единственного мужчину в своей жизни даже больше, чем собственного сына. Локи проспал весь оставшийся день. Он проснулся только для того, чтобы поесть и справить нужду, а после вновь погрузился в сон. Тор, как и в предыдущую ночь, обнимал его, вдыхая аромат смоляных волос. *** На следующий день, когда едва забрезжил рассвет, как вся процессия двинулась в путь. Тор гарцевал в середине шествия верхом на вороном коне рядом с Агриколой. Консул выглядел отдохнувшим и посвежевшим отчего весело смеялся и травил байки. Локи, связанный по рукам и ногам, ехал в повозке под охраной шести легионеров. - Ты думаешь шестерых достаточно? – спросил Гней Юлий у Тора. Генерал покосился на повозку. - Войска Лафея были рассеяны. А те небольшие группы, которые в данный момент снуют по лесам, нам не опасны. И я не думаю, что Лафей настолько глуп, чтобы сейчас напасть на вооружённых до зубов людей, дабы вернуть назад своего сына. Агрикола удовлетворённо кивнул. - Император будет рад услышать, что его давний враг почти повержен по всем фронтам. - Не сомневаюсь, - улыбнулся блондин. – Я как можно быстрее закончу дела в Риме и вернусь. Не успокоюсь, пока этот край не станет нашим. - А потом что? – вскинул бровь легат. – Займёшь место Одина в сенате? - Нет! Только не это! – воскликнул Тор. – Я воин и служу Римской империи. Когда завоюем Каледонию, я думаю отправиться в Гибернию(9). Агрикола похлопал его по плечу. - Я тоже об этом думал. Ну что ж, мой друг, буду ждать твоего возвращения. Консул пришпорил коня и поскакал во главу шествия. Тор последовал за ним. Локи сидел в трясущейся повозке и мысленно прощался с родными местами, окидывая взглядом всё вокруг. Высокие горы, покрытые снежными шапками и густыми лесами, куда редко попадает солнечный свет, бурные холодные реки и широкие равнины будили в нём одновременно тёплые и тревожные чувства. Пикт вспомнил, как восьмилетним крохой забрёл слишком далеко в лес и заблудился в густом валежнике. Он проплакал до позднего вечера, вздрагивая от малейшего шороха. Нашли его уже глубокой ночью. Бюлейст взял на руки голодного, озябшего, испуганного, зарёванного младшего брата и нёс несколько километров до дома. Разгневанный отец чуть не прибил Локи в тот раз за непослушание, да только старший сын не дал ему такой возможности. После смерти матери Бюлейст всегда был рядом, заботился о мальчике, утешал, но не баловал. И вот теперь Локи не по собственной воле, а по велению судьбы, должен покинуть семью и отчизну, чтобы однажды вернуться сюда. Конечно, он хотел посетить родину матери, но только не таким образом, в виде пленного. То, что он долго не задержится в Риме, брюнет не сомневался. Какой-то внутренний голос шептал ему о том, что пройдёт совсем немного времени, как Локи ступит на родную землю и уже никогда не покинет её. Пикт поднял глаза на высокий выступ горы и увидел одинокого всадника. Тот стоял словно изваяние, не двигаясь с места. Сердце ёкнуло в груди пленника. Из тысяч силуэтов он безошибочно узнал бы его гордую осанку и длинные седые волосы, рассыпанные по плечам. - Отец… - прошептал Локи одними губами. Лафей видел своего младшего сына, связанного и облачённого в римские одежды, и сердце его обливалось кровью. Как отец, он всё бы отдал, только чтобы обнять своего мальчика, но как вождь, не мог рисковать жизнями соплеменников. Выступи сейчас, Лафей своими собственными руками уничтожил бы свой народ. Нужно было отойти подальше в леса и переждать. Лафей уже послал гонца к Калгаку(10) с просьбой присоединиться к его войскам и в будущем дать бой римлянам. Встревоженный и потерянный отец, с полными слез глазами, провожал взглядом процессию, а особенно небольшую повозку, пока та не скрылась из виду. Он сжал в руках поводья и повернул коня обратно, к своему племени и старшему сыну. *** Сначала дорога на Лондиниум пролегала меж лесов и горных ущелий, но по мере продвижения на юг местность сменилась равнинами. Днём путники ехали верхом, а ночи проводили либо под открытым небом, либо в римских гарнизонах. Локи всё время думал об отце и прикидывал, как можно было бы незаметно сбежать. Однажды ночью, когда все устроили привал на опушке леса, ему это почти удалось, если бы не Тор, который только притворялся спящим, а сам следил за пленником. Полководец изловил пикта и так приложил кулаком, что на утро почти всё тело Локи было раскрашено фиолетовыми синяками и гематомами, и губы были разбиты в кровь. Его запястья и щиколотки ныли от грубых верёвок, а задница зудела от слишком частого использования, несмотря на то, что пикт постоянно натирал больные места мазью. Тор оказался ненасытным любовником и приставал к нему, как только выпадал хоть малейший шанс провести время наедине. Неудачная попытка побега только подлила масла в огонь. Блондин брал пленника в любое время дня и ночи, не обращая внимание на его возражения, просьбы или мольбы. Действовал просто: стаскивал с повозки у всех на виду, предварительно развязав ноги, и тащил в укромное место. Там он ставил свою собственность спиной к себе, задирал одежду и трахал до полного личного удовлетворения. Локи в это время старался ни о чём не думать и ничего не чувствовать. Он даже не возбуждался и вскоре с безразличием реагировал на ласки Тора. После таких актов любви пикт задавался вопросом, почему же тогда, утром в шатре, ему было так хорошо, несмотря на боль, а сейчас малейшее прикосновение не вызывало ничего кроме апатии. Но один раз Локи не выдержал. Путешествие уже подходило к концу, и завтра к вечеру все должны были достичь Лондиниума. Солдаты устроили привал около рощи, а Тор поволок пленника в чащу. Он прижал брюнета к дереву и нетерпеливо начал шарить руками по озябшему телу. Локи с несчастным видом стоял, не шевелясь, и едва слышно спросил: - Почему ты так со мной? - Потому что ты никак не можешь смириться с тем, что отныне у тебя другая жизнь. Жизнь, которая принадлежит мне, и уже больше никогда не будет принадлежать тебе, - ответил Тор и прошёлся языком по его щеке. – А теперь поворачивайся задом и получай удовольствие. Пикт поджал губы и процедил: - Грязный выродок… Тор ошалело посмотрел на него. - Что ты сказал?.. – спросил он чуть ли не по слогам. - Я сказал, что ты грязный выродок, - повторил Локи. Его губы дрожали, а очи сверкали ненавистью. Генерал так удивился, что не смог ничего сказать кроме: - Тебя, вроде, не учили плохим словам… - Твои солдаты – хорошие учителя, - недобро усмехнулся брюнет. Эти слова отрезвили Тора. Он схватил пленника за горло и легонько сжал. Локи застыл на месте, смотря врагу прямо в глаза. - Пусти… - прохрипел пикт. - Не раньше, чем ты объяснишь мне… - Что ты хочешь услышать? – Локи изо всех сил старался говорить спокойно, но его голос сипел, и в лёгких не хватало воздуха. – Почему я тебя ненавижу и не желаю подчиниться? Тор кивнул и немного ослабил хватку. Пикт глубоко вздохнул, пытаясь набрать побольше кислорода. - Моя мать была изнасилована и убита римлянами, - сказал он после небольшой паузы. – У меня на глазах… Полководец прикрыл веки и отпустил пленника. Тот погладил шею дрожащими пальцами и пытался восстановить дыхание, хватая ртом воздух. - Я догадывался… - наконец произнёс блондин. - Неужели? – проговорил Локи с издёвкой в голосе. – Догадывался и продолжал измываться? Да, Тор? Генерал пропустил его слова мимо ушей, поднял глаза и спросил: - Что произошло? - Я не хочу об этом говорить… - отмахнулся пикт. - Я хочу! – рявкнул Тор. Брюнет вздрогнул и съёжился от испуга. - Ну!.. - наседал генерал. Локи быстро облизал языком пересохшие губы и начал рассказывать. - Мама, как ты уже знаешь, была родом из Рима, рабыней в вашем городе, свободу же обрела здесь, в Британии. Звали её Лаувейя. Красивое имя. Не так ли, Тор? Её семья задолжала большую сумму, а когда не смогла выплатить, кредитор забрал маму в счёт долга и продал. Она принадлежала какой-то богатой паре, которая приехала сюда, чтобы занять завоёванные земли. После сражения между римлянами и пиктами мама попала в плен к отцу. Но он не стал её мучить, в отличие от некоторых, а женился. Мне было то ли пять, то ли шесть, когда римские легионеры напали на наше поселение. Они жгли дома и убивали всех, кто попадался им под руку. Огонь, крики, топот копыт их коней… Кругом был ад… Отец сказал маме спрятаться в сарае, там был лаз в полу. Он и Бюлейст взяли оружие и ушли. Мама взяла меня на руки и вышла из дома через чёрный ход. Мы уже почти дошли до сарая, но тут один из римских воинов преградил нам путь. Подробностей я уже не помню. Вроде бы она каким-то образом втолкнула меня между поленницей и стеной сарая, хотела защитить… - мужчина сглотнул, пытаясь справиться с эмоциями. – Легионер схватил её и повалил на землю. Мама кричала, просила отпустить, но он только смеялся. А потом… потом… Из глаз Локи закапали слёзы. Он перевёл дух и продолжил: - Потом пришли другие… Не помню сколько их было… Они тоже… А после перерезали ей горло… Я смотрел на всё это и ничего не мог сделать. Меня обуял такой ужас, что я пошевелиться не мог, не то что закричать или позвать на помощь… Тор протянул руку и коснулся лица пленника. Одним большим пальцем он вытер слёзы со щеки, другими перебирал волнистые пряди. - Локи, мне жаль… Пикт глухо засмеялся. - Конечно… Генерал приблизился вплотную и зашептал ему на ухо: - Мне правда жаль, хоть я знаю, что ты мне не веришь. Я не могу повернуть время вспять и изменить прошлое, но я могу дать тебе будущее… - Будущее раба… - перебил его Локи. – Я родился свободным, а теперь должен быть твоим невольником… - Если будешь слушаться меня, то не будешь чувствовать себя рабом, - сказал Тор. - Невелика разница… - огрызнулся пикт. Блондин посмотрел ему в глаза. - Мы с тобой похожи… - Похожи? – недоверчиво переспросил Локи. - Да, - ответил генерал. – Моя мать тоже умерла. Конечно, не такой жуткой смертью, как твоя, но мне от этого не легче. Брюнет услышал горечь в голосе Тора. - Теперь твоя очередь… - предложил он. - Да, мне уже давно хочется поделиться своей болью с кем-то, - грустно усмехнулся полководец. – Я незаконнорожденный. Моя мать, Ёрд, была любовницей отца, но не женой. Она очень переживала по этому поводу, хоть и не показывала вида. Всегда старалась быть весёлой и жизнерадостной, но я-то знал, как ей тяжело быть приживалкой в доме мужчины, которого она любила больше жизни. Семья отреклась от неё, после того, как она сказала, что беременна. Отец приютил её скорее из жалости, чем по любви, и не женился даже когда родился я. Один, мой отец, уважаемый и богатый человек в Риме, сенатор, друг императора и Агриколы. Он, несмотря ни на что, признал меня и сделал своим наследником, так как я его единственный сын. Но он никогда особо не проявлял ко мне любви, не гладил по голове, не играл, не разговаривал по душам, не успокаивал, когда я приходил из школы с синяками, потому что другие дети богатых патрициев не хотели видеть около себя ублюдка. Он постоянно где-то пропадал, а до мамы доходили слухи, что он развлекается в борделе с очередной фавориткой. Она плакала в своей комнате, думала, что никто не видит, но я знал обо всём, злился на отца и ничего не мог сделать. Я понимаю твоё состояние, когда хочешь помочь, но не можешь. Не знаешь, что именно надо сделать. Так мама и умерла, не дождавшись от отца хоть небольшой толики любви. А после её похорон его как будто подменили. Он, наконец, прозрел и начал всем говорить, что потерял самое дорогое в своей жизни. Чуть ли не алтарь воздвиг на её могиле. Каждый день ходил, дабы попросить прощения у женщины, которую, оказывается, очень сильно любил. Чтобы не видеть всего этого, я поступил в римский легион и ушёл на войну. Через несколько лет отец вроде как успокоился и женился. На Фригг, троюродной сестре моей матери, которая очень на неё похожа и годится ему в дочери, если не во внучки. Я был против, но не стал вмешиваться. Мне как-то стало всё равно… Тор замолк, а Локи смотрел ему в глаза, но ничего кроме жалости и сострадания не чувствовал. Перед ним сейчас стоял не храбрый генерал и полководец, а простой человек, с кровоточащей душевной раной. Взгляд его погрустнел, голубые, словно небо глаза, поблекли, а сам он как бы стал ниже ростом. - Ты счастливый человек, Локи… - проговорил Тор. – Ты знаешь, что такое отцовская любовь, а я нет. У меня есть роскошная вилла, почёт, уважение, я всего добился сам, но я не богаче нищего, что выпрашивает милостыню на паперти. У меня по сути дела, ничего нет, только ты… - Я? – губы пикта дёрнулись. – О чём ты? Я же, вроде как, твой раб… Генерал обнял брюнета, крепко прижал к себе и горячо зашептал: - Ты не такой, как все. Ты другой. Я с ума по тебе схожу, с того момента, когда впервые увидел. Локи, прошу, подчинись мне, я буду заботиться о тебе, дам всё самое лучшее, только прими меня. - Смириться с ролью твоей игрушки? – спросил пикт. – Ты этого хочешь? Когда захотел – поиграл, надоело – выбросил. Ты, как твой отец, Тор. Ты оставишь меня, когда найдёшь более подходящую партию. А что мне останется делать? Горевать в одиночестве? Нет, Тор, лучше избивай меня, насилуй, убей, в конце концов, но не проси покориться. Блондин вопреки ожиданиям Локи не рассердился. Он отодвинулся и сказал, улыбаясь: - Другого ответа я и не ожидал… В этот момент совсем близко послышался голос Агриколы: - Тор! Ну где ты застрял? Сколько можно там торчать? Нам вставать завтра рано, если хотим вовремя добраться до Лондиниума! - Да, нам пора, - проговорил генерал. - Как скажете, мой господин, - состроил гримасу Локи. Тор рассмеялся и подтолкнул его вперёд. Утром процессия снова двинулась в путь. К удивлению всех, а особенно пикта, генерал не посадил пленника в повозку, а разместил позади себя на коне. - Может, ещё и руки не будешь связывать? – брюнет невинно захлопал ресницами. - Ещё чего, - проворчал Тор и бросил. – Обними меня. Локи выполнил приказ, и генерал скрутил путы вокруг его запястий. Пикт хитро улыбнулся и произнёс еле слышно: - Не боишься, Тор? Я теперь сзади. Генерал резко обернулся и смерил его удивлённым взглядом, стараясь скрыть улыбку. - Я вижу, ты расхрабрился. - Просто захотелось пошутить, - ответил Локи и разместился поудобнее в седле.