Плени меня, если сможешь

Локи жил на вилле генерала уже второй месяц. Почти каждый его день начинался с занятий любовью с неугомонным Тором. Пикт не успевал толком проснуться, как уже чувствовал, что его бёдра ласкают широкие ладони, а твёрдый утренний стояк упирается в задницу. Локи возмущался от такого отношения к себе, но его никто не слушал. Тор молча поворачивал его лицом вниз, раздвигал ноги широко в стороны и со смаком втрахивал в кровать. - Неужели тебе мало ночи? – спрашивал пикт, когда уже удовлетворённый Тор прижимал его к себе. - Мне всегда тебя мало, - отвечал римлянин, глядя в зелёные глаза. Но, несмотря на все протесты и негодование, брюнет и сам получал немало удовольствия от таких шалостей, хоть и боялся себе в этом признаться. Генерал был несколько жёстким и грубым любовником, но всё равно старался прежде всего доставить удовольствие Локи, а о себе думал во вторую очередь. Один с Фригг и маленьким Бальдром часто наведывались в гости к Тору. Вопреки их ожиданиям, блондин не очень-то был рад их видеть. При взгляде на мальчика генерал суровел, и его настроение портилось. Он всячески пытался делать хорошую мину при плохой игре, но ему это плохо удавалось. Локи же испытывал двоякое чувство к Бальдру. Ему нравились маленькие дети, и в Британии он частенько возился с ними. Брюнета умиляло то, как малыш с голубыми, пока ещё наивными, глазами тянет к матери свои ручки и улыбается. Но в то же время пикт ясно видел, что эта кроха в обозримом будущем вырастет, сядет верхом на коня и отправится завоёвывать новые земли во славу Рима и императора. Локи никак не мог отделаться от этой навязчивой мысли и тоже сторонился Бальдра. Тор периодически ездил в резиденцию императора Домициана, где делился своими соображениями по поводу усовершенствования армии и вооружения для неё. Также они обсуждали возможность военной кампании против народов Месопотамии и Армении. Генерал одобрял всё это, но советовал не торопиться, а сосредоточиться в данный момент на завоевании Каледонии и Гибернии. Тем более, что от Агриколы доходили неважные новости: Калгак набирает большое войско из остатков британских племён и, вроде как, собирается идти в наступление на завоёванные Римом земли. Тор попросил отпустить его назад в Британию, но Домициан сказал ему повременить и хорошенько отдохнуть от ратных трудов. В Британии находилось по меньшей мере пять римских легионов, которые с лёгкостью могли разбить любую хорошо вооружённую армию, не говоря уже о полудиких племенах. Иногда генерала навещали его старые военные друзья, вышедшие в отставку, а теперь греющие места в сенате: Фандрал, Вольштагг и Огун. Друзья пили, веселились и вспоминали совместное военное прошлое, когда они, ещё совсем юные, воевали против сарматов(15). Во время одного такого застолья Локи имел неосторожность случайно попасться на глаза одному из друзей Тора – Фандралу. Тот, не разобравшись с пьяных глаз что к чему, зажал пикта в углу и попытался поцеловать. Локи это до такой степени взбесило, что он в ту же секунду заехал неудавшемуся воздыхателю между ног. После этого он отсиживался в спальне, пылая от стыда и праведного гнева, а Тор и остальные потешались над Фандралом. Локи целыми днями сидел взаперти. Ему было разрешено гулять только по саду, но выходить за пределы владений генерала было строго запрещено. Он маялся от безделья и скучал по тому времени в Британии, когда он почти круглосуточно был занят. Сбор трав для снадобий и отваров в лесу, обход больных в близлежащих деревнях, тренировки с луком и копьём – всё это занимало почти целый день, и в итоге вечером Локи валился с ног от усталости. Отец и брат не раз предлагали ему взять помощника, но он постоянно отшучивался, говоря, что ещё молод для сиделки и уже стар для няньки. А сейчас пикт слонялся по дому в одиночестве и мечтал хоть чем-нибудь заняться. В один из таких дней, когда Локи грустно смотрел на струящуюся воду в фонтане, Тор всё-таки решил его порадовать, а именно, взять своего пленника на гладиаторские бои, что проходили в амфитеатре Флавиев – Колизее. Генерал расписывал как это будет замечательно и интересно, но пикт с недоверием отнёсся к данному развлечению. После небольших уговоров Локи всё же согласился. Любовники приехали как раз к началу представления и устроились на местах недалеко от императорской ложи. Локи с замиранием сердца и восторгом в глазах рассматривал это колоссальное сооружение. Ярусы амфитеатра были заполнены до отказа всеми сословиями, от сенаторов до бедняков, а само здание походило на гигантский муравейник. Завидев Тора из своей ложи, Домициан весело помахал ему рукой. Генерал поприветствовал его поклоном. Совсем рядом веселились Огун, Вольштагг и Фандрал, споря кто же сегодня из любимчиков толпы умрёт на арене. Локи смерил недавнего воздыхателя злобным взглядом, а Фандрал в ответ ему широко улыбнулся. Прозвучал гонг, и толпа взревела в предвкушении красочного кровопролития. Первыми на арену вышли двое мужчин. У одного в руках были трезубец и сеть, у другого – только меч. Гладиатор с трезубцем нападал на своего противника и пытался накинуть на него сеть, но второй ловко увиливал от невода, размахивая оружием. Они кружили и дразнили друг друга неожиданными выпадами и ударами. Мечник постоянно старался разрубить сеть на мелкие кусочки своим клинком, дабы уменьшить шансы противника на победу, и вскоре ему это удалось. Разгневанный «нептун» отбросил в сторону свои испорченные силки. Он настолько разозлился из-за постигшей его неудачи, что не заметил, как мечник метнулся ему за спину и пронзил острым лезвием насквозь. Трезубец упал на землю, и с ним рядом растянулся на земле поверженный гладиатор. - Слишком быстрый бой! - крикнул Тор и выставил вперёд руку большим пальцем книзу. – Неинтересно! Все остальные последовали его примеру. Локи обомлел от такого зрелища и боялся шевельнуться. Он с ужасом смотрел, как один из надсмотрщиков подошёл к выжившему гладиатору и полоснул ему мечом по горлу. Кровь хлынула на песок под радостный рёв толпы. Следующее представление было небольшой имитацией боя между римлянами и варварами. Двадцать человек, по десять с каждой стороны, бились не на жизнь, а на смерть. Любой из них старался увернуться от удара и при этом убить товарища по несчастью. В ход шло всё, что им выдали тренеры: мечи, копья, щиты, цепи, кинжалы. Когда оружие пришло в негодность, несчастные перешли на рукопашный бой. Вокруг стоял невыносимый ор из нескольких тысяч голосов. Тор с азартом смотрел на арену, облизывая губы и комментируя происходящее, а пикт был готов сорваться с места и бежать куда глаза глядят, лишь бы не слышать гвалта зрителей и не видеть этого кошмара. Локи думал, что ему станет дурно от происходящего вокруг. Он сидел, опустив вниз глаза, и думал, насколько кровожадным может быть человек, что радуется такой чудовищной гибели ближнего. Брюнет сам был воином, видел смерть и убивал, но то была война. А здесь… Между тем на арене осталась кучка истерзанных и раненых людей, со страхом ждущих своей участи. Локи вдруг очнулся, словно кто-то невидимый толкнул его в бок, огляделся вокруг и первым выбросил руку большим пальцем кверху. Тор удивлённо посмотрел на него, ухмыльнулся и повторил его жест. На этот раз массовка была довольна и пощадила оставшихся в живых. Далее был бой гладиаторов со львами и тиграми. Голодные животные, которых специально не кормили несколько дней, с остервенением кинулись на бойцов. Те пытались отбиться при помощи оружия, но для хищников удары мечей и уколы копий были, как мёртвому припарка. Дикие кошки моментально растерзали бедняг. Локи посерел и закрыл лицо руками, Тор радостно аплодировал. На десерт оставили расправу над представителями одной секты. Небольшая группа робких и объятых страхом мужчин, женщин и детей вышла на залитую кровью арену. Навстречу им выпустили новых хищников. Шесть гепардов, такие же голодные, как и предыдущие животные, сначала нарезали круги вокруг вставших на колени людей и истово взывающих к своему богу, а после кинулись на них. - Паршивые христиане! – пробормотал Вольштагг. – Так им и надо! Локи услышал его и обратился к Тору: - Кто такие христиане? - Христиане? Они верят в какого-то Иисуса Христа, – ответил генерал, не отрывая взгляд от ристалища. – Они утверждают, что их Бог умеет ходить по воде! Представляешь? По воде! Ходить! А тем временем звери растерзали на части почти всех мучеников. Одна женщина, находившаяся дальше всех от хищников, вскочила с колен и помчалась к краю арены с маленьким ребёнком на руках, который заходился безудержным плачем. Она подбежала к тому месту, где находился Локи, и, увидев пикта, протянула ему малыша. Женщина плакала и умоляла спасти свою дочь. Брюнет, не теряя ни секунды, кинулся было к ней, но в этот момент два гепарда бросились на неё. Один вцепился окровавленной пастью ей в шею, другой мордой выбил ребёнка из её рук и зажал в клыках. Плач тут же стих, а мёртвая мать лежала на песке с перекошенным от горя лицом. Толпа ликовала и билась в истерике, Тор с друзьями поздравляли друг друга с прекрасными играми, а Локи сидел на месте, словно изваяние, и смотрел в одну точку. По дороге до дома пикт молчал, пытаясь отогнать от себя жуткие картины обезображенных тел. Он не стал ужинать и сразу ушёл в комнату. Позднее Тор пытался его расшевелить ласками и поцелуями, но Локи лежал, как бревно, и не реагировал. В итоге генерал плюнул на это дело, обнял любовника и засопел. А тот ещё долго не мог заснуть, моля своих и чужих богов о том, чтобы не умереть такой страшной смертью у всех на глазах. Всю следующую неделю Локи был тише воды ниже травы. На него так сильно повлиял поход на игры в Колизее, что он предпочитал не выходить лишний раз из спальни. Тору хоть и было его жаль, но он не понимал, зачем так переживать? В конце концов это всего лишь рабы и сектанты, а значит и волноваться не о чем! А чтобы не видеть кислую мину Локи, генерал решил сводить его в Большой цирк на соревнования колесниц. Пикт, услышав, что они идут в цирк, накрутил себе в голове Бог знает что и в панике забился в угол. Тор клятвенно заверил его, что на этот раз никакой крови не будет, и пригрозил: если Локи сейчас же не вылезет из своего угла, то завтра они действительно отправятся в Колизей. Пленник тяжело вздохнул и поплёлся за Тором. Ипподром своим размером и помпезностью произвёл на Локи не меньшее впечатление, чем амфитеатр Флавиев. Трибуны были полны до отказа, и та же самая толпа жужжала, словно пчелиный улей. Император прибыл заранее и уже восседал в своей ложе. Тут и там сновали мальчики, продающие угощение. Между рядов ходили люди с натёртыми воском дощечками и стилосами(16) к ним, на которых записывали ставки на сегодняшних победителей. Тор тоже поставил на одну квадригу(17) и провёл пикта на верхний ярус, откуда открывался чудесный вид на весь стадион, и где их уже ждала неугомонная троица друзей генерала. Локи видел, как около стартовых ворот выстроились двенадцать колесниц. Домициан бросил платок, давая тем самым старт первому заезду. Как только кусок белой ткани коснулся земли, все колесницы рванули вперёд, оставляя за собой клубы пыли. Пикт с нескрываемым азартом смотрел, как возницы искусно управляли своими лошадьми, намотав поводья себе на руки и лавируя на поворотах. Трибуны заходились восторгом, подгоняя к финишу тех колесничих, на которых поставили свои сбережения. Локи вскоре тоже проникся атмосферой и начал кричать вместе со всеми. Колесницы первого заезда отмотали пять положенных кругов, и все благополучно финишировали. Стадион рукоплескал первому победителю, выкрикивая его имя. К разочарованию Тора, это был не тот, на кого он поставил. После первого заезда пикт повернулся к генералу. - Дай мне денег, я тоже хочу сделать ставку, - попросил он. Блондин улыбнулся при виде радостного лица любовника, на котором читались интерес и задор, и протянул ему мешочек с монетами. - А я ведь тоже когда-то участвовал в гонках, - как бы невзначай сказал Тор. - Да ну? – Локи вскинул бровь. – Хоть раз выиграл? Генерал рассмеялся. - Какая же ты злюка! - Какой есть! – пробурчал пикт, подзывая к себе рукой человека с дощечкой. – Я не просил брать себя в плен и тащить в Рим. Оставил бы, где взял! - Я, между прочим, был победителем гонок! – не отставал Тор, которому лишний раз захотелось покрасоваться. - Неужели? – притворно удивился пикт. – Надеюсь, бедные лошадки остались живы после общения с тобой! Тор замолчал, но продолжал улыбаться, смотря, как Локи спорит с подошедшим к нему грузным мужчиной по вопросу на какую колесницу поставить. Толстяк рекомендовал сделать ставку на возницу из команды(18) «Золотых», но Локи подумывал о гонщике из сборной «Пурпурных», хотя прекрасно понимал, что ничего в этом не смыслит. - Поставь на «Пурпурных», - посоветовал генерал. – Я выступал за них. Локи метнул в него недовольный взгляд и ответил мужчине с дощечкой: - На «Золотых»! Тот принял от пикта монету и удалился. - Ты из вредности? Да?.. – спросил Тор, любуясь на сосредоточенное лицо Локи. - Отстань! Начинается! – оборвал его брюнет на полуслове и уставился на вторую партию возничих, которая ждала сигнала от императора. Второй заезд был омрачён неприятностью. Один из гонщиков не смог вовремя повернуть около поворотного столба, и его колесницу занесло. Она врезалась в другую, и тут же образовался затор из людей, лошадей и колесниц. Остальные возницы объезжали аварию и продолжали свой путь. В конечном итоге выиграла команда «Золотых», а потерпевших крушение быстро убрали с ипподрома. Локи радовался своему выигрышу, но между тем беспокоился о тех двоих, что столкнулись на дороге. Тор сказал, что такое часто случается, и многое зависит не сколько от мастерства, сколько от везения. Во всяком случае о них позаботятся лучшие лекари Рима, так что волноваться не стоит. А уж кому не повезло, тот хороший был человек, как говорится. Гонки продолжались до позднего вечера. Локи постоянно делал ставки и к концу дня заработал небольшую сумму сверх того, что дал ему Тор. Он радовался, как ребёнок, когда его возница первой приходила к финишу, и огорчался, если не удавалось выиграть, или кто-то опять не смог справиться со своей колесницей. Во время заездов пикт так волновался, что неосознанно покусывал губы, и на это безобразие генерал предпочитал не смотреть во избежание страстной сцены при всём честном народе. Домой они вернулись уже около полуночи. Разморённый и весёлый Локи плескался в бассейне, уговаривая Тора завтра тоже пойти в Большой цирк. Сегодняшняя прогулка пошла ему на пользу. Щёки пикта порозовели, а с его уст не сходила улыбка. Генерал не выдержал и изловил его. Прижал к бортику бассейна и быстро взял, закинув его ноги себе на талию. Брюнет сначала по привычке ворчал и отбивался, но в результате обвил любовника руками и ногами и послушно принимал его в себя. После Тор отнёс полусонного Локи на постель и заботливо укрыл покрывалом. Следующее утро началось с дикого рёва с соседней виллы. Любовники ещё не успели как следует продрать глаза, как в уши им полился громкий плач. То, что это надрывается Бальдр, сомнений не вызывало. Тор попытался спрятать голову под подушкой, чтобы хоть немного поубавить громкость, но у него ничего не вышло. Плач слышался абсолютно везде. К обеду малыш не замолкал, а, казалось, стал выть ещё звонче и выше на октаву. Тор злился и ругал кобелиную сущность собственного отца. Локи же ходил с сосредоточенным видом. - Я думаю, что Бальдр весьма серьёзно заболел, - задумчиво произнёс пикт ближе к вечеру. - Да мне плевать! – рявкнул Тор, который уже с ума сходил от этого рёва. – Пусть лекаря позовут! - Я лечил в Британии маленьких детей, - сказал Локи. – И хотел бы посмотреть, что с ним. - Ну так поди и заткни его! – бесился генерал. – Сил нет слушать его рулады! Брюнет удивился. - Ты отпускаешь меня? Вдруг я воспользуюсь ситуацией и сбегу? Тор почесал затылок. Перспектива идти домой к отцу его не особо радовала, но и отпускать Локи одного тоже не хотелось. В конце концов генерал отправился на соседнюю виллу вместе со своим пленником. Как только гости переступили порог дома, к ним тут же кинулся Один. Седая шевелюра его была взлохмачена, а сам он был нервным и раздражительным. Услышав, что Локи - врачеватель и пришёл помочь, он провёл их в детскую, где заплаканная Фригг всеми силами пыталась успокоить сына. - Я позвал лучших лекарей, но они только руками разводят, - сокрушался Один. Локи подошёл к Фригг и попросил дать ему осмотреть ребёнка. Измученная женщина молча отдала Бальдра. Пикт взял мальчика на руки и пощупал его лоб. Бальдр весь горел от высокой температуры, был бледен, а его маленькое сердечко бешено колотилось. - Это, скорее всего, отравление, - пробормотал Локи. - Все лекари это говорили, но это невозможно, - возразил Один. – Апфия кормит его грудью. - У вас ещё остались его грязные пелёнки? – обратился пикт к Фригг. - Не знаю, наверное, - пролепетала женщина, изрядно удивившись - Мне они нужны, - безапелляционно заявил брюнет. Фригг позвала кормилицу и попросила её принести испачканные пелёнки сына. Апфия пришла в изумление, но ничего не сказала. Молча повернулась и вышла, а через мгновение вернулась с запачканными кусками ткани. Увидев их, Локи, как бы невзначай, сунул плачущего малыша Тору и подошёл к кормилице. Генерал обалдел и инстинктивно сложил руки на груди, кое-как удерживая брата. А Локи в это время взял пелёнки и сунул нос в нечистоты. Долго рассматривал, а после вдохнул неприятный запах и задумался. Немного погодя поднял глаза на кормилицу и спросил: - Когда вы в последний раз кормили ребёнка? - Два часа назад, - надменно ответила Апфия. - И больше вы ему ничего не давали? – Локи прищурился, внимательно осматривая толстуху. - Нет! К чему эти вопросы? Я уже давно кормлю детей, и всегда всё было хорошо, - кормилица начинала откровенно злиться. По лицу было видно, что она хочет сказать что-то резкое, но сдерживается из-за присутствия хозяев. - Вы даёте ему только молоко или уже прикармливаете? – дальше допрашивал пикт. - Только молоко, - процедила Апфия. – У меня его достаточно! В прикорме нет никакой надобности! - А молоко чьё? Коровье или козье? – задал неожиданный вопрос Локи. – Чьё молоко вы ему даёте? Кормилица вытаращила глаза и застыла с открытым ртом. Она будто вросла в пол и не могла от шока пошевелиться. - Так каким молоком вы отравили Бальдра? – наседал брюнет. – У его пелёнок очень резкий запах, не такой, какой должен быть у здоровых детей. И, судя по консистенции, у него жидкий стул. Предполагаю, что животное, у которого вы взяли молоко, не совсем здорово. Апфия наконец-то очнулась. Её глаза налились кровью, а лицо исказилось от злобы. - Да как ты… ты… раб… - задыхалась от возмущения женщина. - Молчать! – гаркнул Один. – Вон из моего дома! Услышав это, Апфия повалилась на колени перед Фригг. - Умоляю, госпожа, я не хотела… Молоко резко пропало, я не знала, что делать… - рыдала кормилица. – Прошу, не прогоняйте меня… - Пошла вон! – презрительно сказала Фригг. – Или я позову стражу, и тебя тут же упекут в тюрьму! Апфия затряслась от перспективы быть заточённой в темнице и быстренько убралась из детской. Локи повернулся к Фригг: - Я дам список трав, пусть кто-нибудь сходит на рынок и купит. После я приготовлю отвар, которым нужно будет напоить Бальдра. Блондинка тут же затрясла головой от радости. - Да, конечно! Письменные принадлежности есть у Одина! - Ну тогда пусть Один проводит нас, - подмигнул Локи и незаметно кивнул головой в сторону смущённого Тора с Бальдром на руках. Фригг поняла его намёк и тотчас подлетела к мужу. - Дорогой, Локи срочно нужны дощечка и стилос… - сказала женщина и потащила Одина из комнаты. Локи направился за ними следом. - А как же я? – робко спросил Тор. – Что мне делать? Он же рыдает. Я уже, наверное, оглох. - Покачай его на руках, может, и успокоится, - мимоходом бросил пикт и выплыл из детской. Слуги в соответствии со списком Локи купили лечебные травы на рынке и доставили ему. Пикт приготовил отвар и напоил им Бальдра. Измученный мальчик выпил неприятно пахнущую жидкость и вскоре успокоился. Все вздохнули с облегчением, а в особенности Тор, который всё это время держал брата на руках. Казалось, не было человека счастливее его, когда Бальдр захлопнул свой рот с прорезавшимися первыми зубами и заснул. Генерал положил его в кроватку и, прихватив с собой Локи, ушёл к себе домой. Пикт только успел дать наставления Фригг и сказал, что завтра опять зайдёт проведать малыша. Женщина светилась от счастья и расцеловала его, отчего получила гневный взгляд от Тора.