Плени меня, если сможешь

Возвращались путешественники в Британию тем же путём, что и почти три месяца назад. Проезжая те же деревни Галлии и встречая знакомые лица, Локи весело махал им рукой и широко улыбался. Брюнет источал радость и довольство, и ему хотелось поделиться своим счастьем со всеми. Тор смотрел на него и не узнавал того пленника, которого он силой приволок в Рим. Никогда Локи так не улыбался ему и никогда не смотрел такими блестящими глазами. Пикт словно расцвёл, и генерал чувствовал, что с каждым днём теряет его. С того момента, когда Домициан объявил о перемирии между римлянами и каледонцами, Тор ни разу не прикоснулся к Локи. И очень сильно жалел об этом. Тонкий стан и длинные ноги теперь заводили пуще прежнего, губы так и манили расцеловать, а язычок, который постоянно их облизывал, заставлял сердце биться в три раза чаще. Когда центурионы разбивали лагерь, и все укладывались спать, римлянин бежал за деревья или в густые заросли, чтобы немедленно снять напряжение. Там он исступлённо дрочил чуть ли не до мозолей, шепча имя пикта и вспоминая их совместные ночи. Через три недели пути всадники прибыли в Бононию. Там они наняли корабль и взяли курс на Дубрис. И снова Локи лежал на койке и стонал от качки. Но теперь к плохому самочувствию прибавился ещё и озноб. Пикт постоянно мёрз и кутался во всё, что можно. Дело двигалось к зиме, а лёгкие одежды, шитые по последней римской моде, не способствовали сохранению тепла. Генерал также был подле него. Ухаживал, поил водой и согревал своим телом. В полуобморочном состоянии, когда Локи уже ничего не соображал, он прижимался к блондину, уткнувшись носом в его широкую грудь. Тор гладил его по голове и боролся с желанием овладеть им прямо здесь и сейчас. Брюнет был таким беззащитным и слабым, что сотворить с ним самые бесстыдные вещи не составляло никакого труда. Спустя полтора дня корабль бросил якорь в гавани Дубриса. Тор закутал Локи в Бог знает где взятую шкуру и вынес на руках на берег. Тот не возражал, когда его посадили на коня, прижали к себе и отвезли в Лондиниум. Генерал и в этот раз остановился в доме Агриколы. Гней Юлий был так рад встрече с давним другом и соратником, что закатил пирушку. Тор досыта наелся, вволю напился вина и громко смеялся с легатом, рассказывая ему последние новости из Рима. В свою очередь Агрикола доложил о том, что через несколько дней должен состояться обмен заложниками и посланцами, на который прибудут Калгак и Лафей. Он, как и отец с друзьями, принялся отговаривать Тора от поездки к пиктам, но генерал не слушал консула и пил вино, глядя на Локи. Брюнет уже оклемался и уплетал за обе щёки угощение. Он так проголодался, что жадно ел мясо, а сок, стекающий по пальцам, подбирал языком. Римлянин, будто заворожённый, смотрел, как проворный язык слизывает жир с ладони, а когда пикт засунул пальцы в рот, собирая остатки, так вообще чуть с ума не сошёл от вожделения. Он сжал кубок в руке, а в штанах почувствовал тесноту и тяжесть. Тор уже проклинал весь белый свет и в частности Гнея Юлия, который согласился на это глупое перемирие. Он бы многое отдал за то, чтобы сейчас оказаться на своей вилле и без удержу заниматься любовью с пиктом. Ночевали Тор и Локи в разных комнатах, и блондину опять пришлось самому себя обслуживать. На утро все, включая Агриколу, тронулись в путь к Граупийским горам, где состоялось то самое сражение, и где должен был произойти обмен. Дорога заняла несколько дней пути. Локи подгонял своего коня и с нетерпением ждал встречи с семьёй. Тор ехал с поникшей головой, и не реагировал на болтовню легата. Днём на седьмые сутки пути всадники добрались до места назначения и увидели большой отряд пиктов, во главе которого были Калгак и Лафей. Локи, завидев издалека отца, несказанно обрадовался и чуть не кинулся ему навстречу. Тор преградил ему дорогу, сказав, что ещё не время. Пикт сердито посмотрел на него, но остановился. Агрикола и Калгак выехали вперёд. Обменявшись парой фраз на латыни и пиктском, они подозвали к себе пленников и посланников. Локи и Тор со стороны римлян и несколько людей со стороны пиктов подъехали к ним. - Всё, как и договаривались, Калгак, - проговорил Агрикола. – Я могу надеяться, что вы не нарушите наше перемирие? - То же самое и я могу спросить, - ответил вождь союза каледонских племён. Этот закалённый в боях воин смотрел открыто и с достоинством, а в глубине серых глаз читалась усмешка. - В тот раз мы уступили вам много земли в обмен на наших людей, - продолжил Калгак. – В следующий – пощады не ждите. - Согласен, - сказал Гней Юлий и рукой приказал Тору и Локи перейти на противоположную сторону. Римлянин и пикт одновременно тронулись с места и проследовали к отряду каледонцев. То же сделали люди со стороны «раскрашенных». Локи, оказавшись у своих, тут же соскочил с коня и кинулся в отцовские объятия. Лафей, постаревший за считанные месяцы на несколько лет от тревоги за младшего, прижал его к себе и не отпускал некоторое время, пока им не сказали, что передача закончена, и пора двигаться домой. Тор смотрел на отца и сына, которые не могли оторваться и наглядеться друг на друга, и чувствовал, как щемит сердце от тоски. Он вспомнил, как в далёком детстве ему хотелось точно так же обнять Одина, поговорить с ним, поделиться своими переживаниями и проблемами, но сенатор постоянно куда-то уходил, оставляя отпрыска наедине с его одиночеством. Генерал опустил глаза, жалея о том, что никогда у него не было и не будет такого отца, как у Локи, и завидовал ему «белой» завистью. Но в то же время он понимал, что, несмотря на раскаяние Одина, ничего уже нельзя изменить, и надо смириться с этим. - Слава храброму Тору! – вдруг раздалось сзади. Уже бывший генерал Римской империи обернулся и увидел, как Агрикола протянул вперёд правую руку с прямой ладонью и пальцами. - Слава храброму Тору! – прогремела центурия, которая тоже салютовала ему. Блондин также вытянул руку и крикнул: - Слава Риму! - Слава Риму! – ответили хором Агрикола и центурионы. Воздав почести своему бывшему товарищу, римляне повернули коней и поскакали назад. Тор провожал их взглядом и думал о своей новой жизни. Что его ждёт на той стороне высоких гор? Примут ли его когда-нибудь? Возможно, что нет. Как к нему будут относиться? Как к врагу, или вообще не захотят обращать на него внимание? А как он теперь будет жить рядом с Локи? Как сложатся их дальнейшие отношения? Вдруг Тора обуяло жуткое чувство одиночества и потерянности. Он подумал, что наверняка и Локи чувствовал то же самое, когда уезжал в Рим. Тор выдохнул и понял, как виноват перед ним. Хватит ли всех извинений на свете, чтобы брюнет не злился на него и хоть немного простил? Тем временем все уже были готовы отправляться в деревню. Лафей и Локи наконец-то отлипли друг от друга и сели на коней. Всю дорогу пикт с жаром рассказывал о Риме, о других странах, где побывал, о Колизее, о Большом цирке и о многом другом, умолчав при этом о своих отношениях с Тором. Лафей и остальные слушали очень внимательно, раскрыв рты, а римлянин плёлся сзади него и понимал только половину из сказанного. К вечеру все добрались до деревни. Локи соскочил с коня и бросился с радостными криками куда-то в сторону. Римлянин проследил за ним взглядом и увидел, как тот подбежал к высокому пикту с такими же смоляными волосами, чуть тронутыми сединой, и бросился ему на шею, как малый ребёнок. Калгак, Лафей и остальные воины заулыбались. Тор понял, что высокий мужчина, который крепко прижимал Локи к себе, никто иной как его старший брат – Бюлейст. Блондин тоже тепло улыбнулся, глядя как братья радуются встрече. Между тем к ним спешили люди со всей деревни, дабы воочию увидеть возвращение пленённого сына Лафея. Локи приветствовал всех, а соплеменники с интересом разглядывали его немного загоревшую кожу и диковинные одежды. Некоторые с недоверием посматривали в сторону римлянина, но подойти поближе никто не решался. Бюлейст, улучив минуту, когда младший брат был занят с кем-то разговором, подошёл к Тору и кивком головы приказал ему спуститься на землю. Римлянин соскочил с седла и предстал перед Бюлейстом. Они оказались одного роста и буквально буравили друг друга взглядом. Первым молчание нарушил пикт. - Я знаю тебя, Тор, - сказал он на латыни. – Это ты пленил Локи и отвёз в Рим. - Какая осведомлённость, - пробормотал Тор. – Да, он мой бывший ра… пленник. И что? Бюлейст сверкнул глазами. - Я знаю, что ты с ним сделал… - пикт запнулся, подбирая слова, но после продолжил. – Тогда… - Свечку держал что ли? – усмехнулся блондин. - Да как ты смеешь? – разозлился Бюлейст и схватил его за грудки. – Да ты хоть представляешь… - Брат, не надо! – крикнул подбежавший к ним Локи. – Оставь его, прошу. - Локи, но ведь он… - хотел было возразить пикт, но младший его остановил. - Брат, не трогай его! Он теперь мой! Тем более он посланец. Ты не можешь просто так поднять на него руку и тем самым нарушить перемирие. Локи встал между ними, и Бюлейсту волей-неволей пришлось отпустить римлянина. Пикт брезгливо оттолкнул его от себя и отошёл. - Хороший у тебя брат, - улыбаясь, сказал Тор. - И ты мог бы быть таким для Бальдра, если бы не воротил от него нос и не поехал со мной, - отозвался Локи. - Это вряд ли, - возразил блондин и тут же спросил. – Что значит, что теперь я твой? Неужто ты действительно решил на мне отыграться? Пикт с негодованием посмотрел на него. - Я не такой, как ты. Я просто имел в виду, что ты будешь со мной жить, в моём доме в лесу. И даже не думай о том, чтобы воспользоваться ситуацией! - Локи, ты издеваешься? – римлянин нахмурился. – Да я весь извёлся, пока тебя сюда вёз! Я изнасилую тебя в первую же ночь! - Только попробуй! Когда об этом узнает Бюлейст, тебе ещё хуже придётся, чем мне! И твой Агрикола ничего не сможет сделать, так как перемирие нарушишь именно ты! - прошипел брюнет и ткнул указательным пальцем в Тора, который стоял с ошарашенным видом, разинув рот. - А сейчас садись верхом на коня и поехали! – закончил свою тираду Локи и направился к своему жеребцу. Римлянин понял, что все его страдания только начинаются. Он вскочил в седло и последовал за Локи. Они пересекли деревню и вышли на тропинку, ведущую в лес. Зайдя в густую чащу, Тор вдохнул в себя воздух, напоенный ароматом хвои и расслабился. Несмотря на то, что Британия находилась севернее его родного Рима, блондин здесь чувствовал себя намного комфортнее. Высокие сосны и ели тихо шумели, приветствуя путников. Вдалеке слышался токот глухаря, а по верхним веткам деревьев прыгали белки. Пикт взял немного вправо. Всадники проехали ещё немного и вскоре оказались на поляне, посреди которой стоял добротный дом. Рядом с ним находились поленница, сарай и совмещённая с ним небольшая конюшня. Локи подъехал к конюшне, соскочил с жеребца, снял с животного сбрую и завёл его в один из двух денников(19). Тор сделал то же самое и поставил своего коня в соседнюю секцию. Сбруи они оставили в амуничнике(20). После мужчины прошли в дом. Локи открыл дверь и остановился на пороге. Казалось, что внутри ничего не поменялось. Тот же очаг, та же мебель и те же полки, заставленные посудой, банками и склянками с различными ингредиентами для снадобий. Слева с потолка свисали сухие пучки травы. Помещение было прибрано, и даже очаг горел, будто ждал хозяина. Видимо кто-то привёл в порядок его жилище, когда узнал, что Локи вернётся. Пикт шагнул в дом и почувствовал, что что-то изменилось. Вроде бы всё на местах, но в то же время всё не так, как раньше, до его отъезда в Рим. Тор вошёл следом за ним, закрыл дверь и огляделся. Конечно, не его вилла, но всё же лучше, чем походный шатёр. Он снял с пояса меч и молот и разместил около оружия хозяина дома, которое ждало своего часа в углу: копья и лука с полным колчаном стрел. - Я думал, ты вместе со всеми, в деревне живёшь, - проговорил блондин, изучая убранство помещения. - Нет, - отозвался Локи. – Мне так удобнее. Люблю уединение. Тем более этот дом достался мне после смерти моего учителя. Он снял с плеча котомку с едой, что ему дали в деревне, и накрыл небогатый стол. - Садись есть. И спать надо лечь пораньше. Завтра рано вставать. У меня много дел, а ты будешь мне помогать, - сказал пикт Тору, а изумруды глаз, что недавно светились от счастья, были грустны. Они устроились за столом и принялись за еду. Римлянин быстро смолотил свою порцию, а пикт жевал без всякого аппетита, уставившись в пространство. После ужина Локи лёг на свою постель, Тору же было сказано отдыхать на широкой лавке в дальнем углу дома. Почти всю ночь и тот, и другой провели без сна. Каждый чувствовал, что у них началась совершенно новая жизнь, где им придётся строить заново свои отношения. Рано утром Локи разбудил Тора тычком под рёбра. Тот сморщился и приоткрыл один глаз. - Я спать хочу, - бубнил он. – Я не выспался. - Ну уж простите, что бужу ваше императорское величество! - пустил шпильку пикт. – Ничего, что я встал раньше вас?! И уже воды натаскал из реки, разжёг огонь и приготовил завтрак! Он был уже одет в пиктскую одежду, а кое-где в волосах были видны мелкие косички. Тор поднялся со своей скамьи и прошлёпал к столу, где его ждал завтрак. Сел и принялся уплетать за обе щёки. Локи положил около него одежду, мягкие полусапоги поставил рядом. - Вот! Надень вот это. В тунике холодно, - сказал он, взял закрытую корзинку и вышел на улицу. Блондин дожевал свой хлеб, выпил молоко из кружки и протянул руку к одежде. Размер явно был его. Тор снял тунику и облачился в штаны и рубаху, на ноги вместо сандалий надел полусапоги. Он вышел на улицу и поискал Локи глазами. Тут из конюшни показался сам хозяин дома и вёл под уздцы коней. - Мы куда-то едем? – спросил римлянин. - В деревню, - ответил брюнет, избегая взгляда Тора. - Локи, всё нормально? – римлянин подошёл ближе. Пикт, ощутив его присутствие ближе чем на шаг, отскочил в сторону и затараторил: - Да, всё хорошо… Он быстро забрался на коня и пришпорил его. Гнедой пустился в галоп. Блондин пожал плечами, сел в седло и поскакал следом. Весь день они колесили по близлежащим деревням и весям. Тор диву давался насколько все любят Локи. Чуть ли не в каждом дворе, где они были, к ним выбегали почти все члены семьи и бросались едва ли не в ноги. Позже пикт объяснил столь странное поведение соплеменников. Так как он является единственным врачевателем в округе, то во время его отсутствия скончалось много жителей: кто от ран отошёл в мир иной, кто просто по болезни. Поэтому первое время будет много работы. Тор кивал с умным видом, а про себя молился, чтобы этот день наконец-таки закончился. Уже к обеду он валился с ног, выполняя приказания целителя, а Локи будто не замечал усталости и мотался от одного пациента к другому, вопреки не очень крепкому здоровью. Уже вечером они приехали к одной женщине, которая скоро должна была родить. Локи попросил Тора подождать снаружи, чтобы не пугать беременную, а сам прошёл внутрь. Блондин кивнул и присел около двери в дом. В это время по двору шла девушка лет шестнадцати, вероятно, родственница роженицы. Девица несла воду из колодца и загляделась на трёх котят, игравших неподалёку. Она не заметила камень на своей дороге и налетела на него. Тор кинулся к ней и успел подхватить в последний момент, прежде чем девушка растянулась по земле. Она вскрикнула от неожиданности и повисла на блондине. Ведро с водой отлетело в сторону котят и приземлилось рядом с ними. Пушистые комочки с истошным мяуканьем кинулись врассыпную. В этот момент из дома вышел Локи. Он тяжёлым взглядом посмотрел на Тора, держащего девушку к себе слишком близко, на саму перепуганную девицу, на лужу воды во дворе и поджал губы. - Собирайся домой, - проворчал пикт и снова взгромоздился в седло. Блондин поставил девушку на ноги и кинулся к своему коню, даже не расслышав слова благодарности от непоседы. Почти всю дорогу мужчины провели в гробовом молчании. Римлянин пытался разговорить Локи, но тот как воды в рот набрал. По приезде домой Тор отвёл жеребцов в конюшню, дал им овса и воды и поспешил в дом. Локи уже развёл огонь в очаге и готовил ужин. Блондин подошёл к нему и спросил: - Локи, что происходит? - Ничего! – пробухтел тот в ответ. - Как ничего? Ты с самого утра сам не свой. Скажи, что случилось? – настаивал Тор. Пикт оставил своё занятие и повернулся к собеседнику. - Что случилось? – он повысил голос – Это я должен спросить: что случилось! Не успел ты приехать, а уже кадришь всех подряд! Глаза римлянина вылезли на лоб. - Я кадрю? Кого? - Ту девчонку! – сердился Локи. – Только я отвернулся, а ты её уже всю облапал! - Никого я не лапал! Я просто ей помог! - запротестовал Тор и принялся объяснять. - Она шла по двору, загляделась, споткнулась о камень, а я её подхватил, чтобы она не упала. Вот и всё! - Да неужели? Ну упала бы, ну и что? Тебе какая разница? Добренький нашёлся! – распалялся пикт ещё больше. Блондин прищурился, будто кое-что понял. - Ты меня ревнуешь что ли? Локи застыл, и в один миг его щёки заалели. - Т-ты что такое говоришь? – мямлил пикт. – Да как у тебя язык повернулся? Ты свои мозги, видать, в Риме оставил! Тор улыбнулся и, подойдя ещё ближе, приобнял Локи за плечи. Тот упёрся кулаками в его грудь с намерением отодвинуть подальше от себя. - Так вот чего ты такой хмурый ходишь целый день. Я уж подумал, что ты пожалел о своём решении взять меня к себе, - сказал римлянин. - Я и пожалел… - проговорил брюнет, опустив глаза. – Не надо было тебя брать с собой… И вообще это действительно глупое условие для перемирия. Если хочешь, можешь вернуться домой, в Рим. Я поговорю с отцом и Калгаком, попрошу их отпустить тебя. Я здесь не последний человек. Они меня послушают… - Локи, - Тор остановил его, приложив палец к тонким губам. – Ты не понимаешь, я здесь по доброй воле и хочу остаться с тобой… Пикт посмотрел на него взглядом, полным печали. - Но твоя родина… Тор взял его руки в свои и мягко поцеловал открытые ладони, от которых пьяняще пахло лесными травами. - Моя родина там, где ты, Локи, - промолвил римлянин, глядя на него с нескрываемым обожанием. – Ты моя родина… Брюнет замер, а зелёные глаза распахнулись ещё больше. Губы его искривились, и он едва слышно произнёс: - А ты… моя… Тор после такого признания буквально накинулся на Локи. Он прижал его к себе, приподнял над землёй и впился в губы страстным поцелуем. Пикт отвечал пылко и жадно, забравшись пальцами в светлые волосы. Ногами он обхватил римлянина за талию, сцепив за спиной в «замок». Тор руками подхватил Локи под зад и, не разрывая поцелуя, отнёс на кровать.