День рождения Шляпника

       Джек и Суини сидели во дворе и общались. Джеку таки удалось узнать куда и зачем Тодд ходил ночью. Вдохновленный чем то парикмахер засобирался во дворец. Никто не был против.       Страна Чудес кипела чувствами. Шляпник говорил с Эдвардом по поводу того, как ему сказать Алисе о своих чувствах. Суини уже шел в замок Ее Белого Величества чтоб сказать о том же. Барнабас думал о Жозетте, Икабод о своей возлюбленной (я просто не помню как ее зовут), а Джек о Анжелике. Наш Бравый Воин думала о Шляпнике, Эдвард выслушивал любовный бред шляпника, и один только Вилли чувствал себя очень одиноко...        Вот Суини приближается к большим, массивным дверям с привычной стражей по краям необъятных взглядом дверях. Он вошел в как всегда открытые двери и направился к дверям, ведущим в комнату Ее Величества. Он постучал. Ответа не услышав, открыл двери. Королевы Мираны не было, как взглядом не искал ее парикмахер. Он сославшись на то, что она может быть занята Королевством или чем то другим направился гулять по замку. Не без раскрытой бритвы в кармане, конечно.        Он шел по правому (Королевскому) крылу большого замка. Он решил прогуляться пока по этому крылу, а обойдя все посмотреть левое. (простое) Он шел, оглядывая великолепные картины по всей длине стены белоснежного коридора, как вдруг наткнулся на чем то так манившую дверь. Суини не любил подслушивать. Но надписи на двери, чей является эта комната он не нашел. И это вынудило прислонить ухо к интересной, резной двери.        Оттуда слышался такой знакомый, такой родной голос ЕГО Королевы. Она пела. Да так красиво, как птица, свободная и красивая птица поет в небесах. Это манило парикмахера. Ему так хотелось открыть дверь и все сказать Ее Белому Величеству Королеве Миране. Она пела так красиво, что этого было достаточно чтоб полюбить ее. А пела она на не знакомом Суини Тодду языке. Было позоже на французский, но Суини знал его, и это был не он. Звучало весьма завораживающе. Так, как будто это заклинание. И очарованный пением Королевы Суини стоял и слушал его под дверью.        Но Королева давно услышала его мысли и поняла что кто то послушывает. Она уже даже знала кто. Она незаметно пропела заклинание превращающее человека в призрака на минуту. И суини ввалился в комнату. Ему было не очень удобно. И физически и душевно. - Что со мной? - испуганно спрсил он. - Это пройдет, - ответила Королева Мирана, - наказание за подслушивание, - добавила она.        Парикмахер мило улыбнулся. Королева так же, но загадочней улыбнулась в ответ. Они любили друг друга. Демон-убийца и просто ангел в лице женщины, добившейся многого: Королевства, которое любило свою Королеву. Суини уже опять стал человеком, ведь минута уже прошла. Он смотрел не нее так нежно, любя. Хотя казалось, что полюбить он не мог. - Ты очень красиво поёшь, - подметил он, тем самым прервав прекрасную тишину. - Благодарю, - кратко, а впрчем как и он ответила Королева. (И в этом они несомненно подходили друг другу) - А что это за комната? - вдруг спросил Тодд, - Я не нашел надписи на двери. - О, это долгая история... - уходила от ответа Мирана. - Но все же, - добивался ответа парикмахер. - Ну если ты так просишь... Это комната Белого Короля. Он приходил сюда подумать, помечтать. Здесь портал в разные миры... В том числе и в твой... - Белая Королева запнулась, ведь они из разных миров, не то что бы ее это очень смущало и настораживало, но какой то след это все же оставляет... ведь она надеялась идальше тайно встречаться с Суини, но это "тайно" все равно рано или поздно всплывает... - И ты тоже здесь думаешь и мечтаешь? - интересовался Тодд. - Да, - сказала Королева Мрамории. - Понимаю, здесь думается... а особенно если рядом любимый человек... - Суини был смел в словах, но в душе он покраснел... Но ведь это чувства! Их не надо скрывать! И как непрятно будет если человек узнает эти чувства сам, а не ему скадет тот, кто его любит.        И они сидели, сидели на сундуке. Ее Белое Величество лежала у него на коленях, а он рассматривал серебрянный клинок бритвы. Она уже к этому привыкла. Казалось, что она знает его вечность... с ним было удобно и комфортно. Как и ему с ней.