12 подвигов Геркала или ох, уж этот Маюри!

Урахара Киске, сбежавший от гнета изводившего его постоянными вопросами капитана Яммамото, не спеша, брел к своему магазину. Вернуться на грунт помогла простая отмазка – необходимость почитать литературу, которой не водилось в Сейретее. Пропажа Йороучи торговца, конечно, огорчала, но почему-то в опустевшем Сообществе Душ было слишком шумно, а необходимость подумать в тишине, была важной составляющей процесса по возвращению пропавших в неизвестности. Хоть бы понять, куда Маюри их отправил… - Эй, Урахара, - звонкий оклик прорезал тишину. Торговец тяжело вздохнул и обернулся – озадаченный бывший шинигами Куросаки Иссин спешно подошел ближе: - Я спросить хотел – ты сына моего и малышку Кучики ничем не поил? - Нет, вроде, - задумался Киске, а затем отрицательно покачал головой – все опыты пришлось срочно отложить. – А что? - Уже второй день смеются как ненормальные и несут какой-то бред. Может, глянешь? - Пошли, - Урахара поправил шляпу. «Хоть отвлекусь», подумалось ему. Не успел Геракл и дня отдохнуть, как его снова вызвал Эврисфей: - О, великий Геракл, победитель Немейского льва, - начал царь издалека. – Сколь велик был твой подвиг, что о нем уже слагают легенды! Продекламировал он в пустой комнате, подняв руки к небу, и заметив, что герой при его словах расправил плечи, продолжил: - Века сохранят твое деяние, но окажи еще одну услугу несчастным моим подданным из города Лерны. Избавь их от грозной гидры, что не дает им покоя. - Лады, - бросил Геракл и двинулся в путь. - И кто ж меня заставил стать крестным такого дурачка? – хлопнул ладонью по лбу Зевс. - Ну, заставлять тебя никто не заставлял, но если сильно хочешь кого-то оставить крайним, то тут по-любому Дионис виноват, - заметила Гера, не отрываясь от маникюра. - Как так? – по лицу бога было видно, что винтики в голове пришли в движение. - А кто уговорил тебя на ту вечеринку, на которой ты пел парню дифирамбы, а в итоге заделался его крестным? - Точно. Дионис виноват - Дионис и разгребает, - напялив на лицо обычную улыбку, Зевс двинулся к покоям бога-винодела, напевая «Напилася я пьяна». Легкое похмелье уже давно стало частью жизненной позиции вечно пьяного бога. Вот разве он виноват, что лозы в его присутствии наливаются соком, а все соки сбраживаются в великолепное вино? Не виноват. А почему он не может этим воспользоваться? Таких причин нет. Какие еще претензии? Раскинувшись в позе звезды на разбросанных по полу подушках, Дионис встречал очередной день. Потолок немного кружило, а при попытке сесть, комнату стало вертолетить, что несколько напрягало. Пара глотков из кувшина вернули все на свои места, и бог не замедлил воспользоваться накатившей негой: - Хорошо-то как… - промурлыкал Дионис, снова улегся на пол и затянул «Ой, мороз, мороз». На куплете о ревнивой жене, в комнату влетел взбешенный Зевс: - Это ты виноват!! – лучшая тактика – нападение. - Ох, потише, - схватился Дионис за голову. – В чем виноват? - Во всем, - верховный бог подло распахнул тяжелые занавески. - Да, виноват, виноват, - запричитал бог-винодел. – Только задвинь шторки, умоляю! - А так ты сам признал! Значит должен искупить вину! – Зевс топнул ногой, задвинув пока только одну шторку. - Согласен. Искуплю. Допью вот эти три амфоры и сразу начну искупать. Кстати, может и ты хочешь? Зевс примерился к двум десятилитровым емкостям, но вовремя взял себя в руки: - Нет, допьешь и отправляйся, присмотри за моим крестником, он направляется в Лерны, - дверь хлопнула, оповестив хозяина комнаты, что он остался один. - Хоть на Кипр, хоть в Трою…, - бог задумчиво посмотрел сквозь алое вино на свет. – Хорошая лоза в Спарте, ничего не скажешь. А в Лернах я еще не был… Неспешно, но уверенно двигался к пункту назначения Геракл, ничто и никто не тревожило героя – равнины на юге, горы на востоке, река и мост впереди, покой царил на просторах Эллады. Облегченно вздохнул герой, мысленно он уже побеждал гидру и тащил ее громадное тело царю Эврисфею в подарок. Уж очень понравилось тянуть парню на себе огромного льва и видеть восхищенные взгляды простолюдинов. - Ёёёпт!!! – в пыль у дороги приземлилось неопознанное тело. Отшатнувшийся Геракл с удивлением рассматривал вусмерть пьяного, икающего мужика. - Ты почему жив? – поинтересовался герой. - Я же бог! Дионис! – возмутился мужик, ткнув в себя пальцем. - Ты ик Зевса? - Наверное, - почесал макушку смуглый парень. Кто ж знает, что там под этим «ик» скрывалось? - Пшли тогда, - нетвердой, спотыкающееся походкой, поплелся Дионис впереди. Через час его падения Геракла утомили, и он просто перебросил темноволосое тело через плечо, так и протащив Диониса на себе до самых Лерн. Неподалеку от Аргоса выбивался из-под земли источник хрустально чистой воды. Но слабый ручеек не мог пробить себе дорогу к реке или морю и растекался вокруг в низине. Вода застаивалась, зарастала тростником, и долина превратилась в болото. Яркая зелень, всегда покрывавшая болото, манила к себе усталого путника, но едва он ступал на зеленую лужайку, с шипением и свистом выныривала из трясины десятиголовая гидра, обвивалась своими длинными скользкими шеями вокруг человека, затягивала его в болото и пожирала. В тот час, когда Геракл донес Диониса до Лернейского болота, гидра была сыта и дремала. Чтобы выманить чудовище из трясины, Геракл стал пускать в середину болота горящие стрелы, зажигая их концы факелом, который макал в бутылку с вином, что припас бог с собой в дорогу. Раздразнив гидру, он заставил выползти ее из болота. Холодным хвостом, покрытым зловонной жижей, гидра обвила ногу Геракла и все десять голов разом зашипели вокруг него. Геракл поплотнее завернулся в львиную шкуру (помните бедного Лео?), надежную защитницу от ядовитых зубов и змеиных жал, вынул благоразумно взятый меч и бросился рубить страшные головы гидры. Именно в этот момент Дионис открыл глаза. Завидев десятиголовое чудовище, бог замахал руками: - Все, честно, бросаю пить! – и швырнул остатки вина вместе с бутылкой в животину. Выдутое на совесть стекло, удачно запущенное нетвердой рукой, подобно прыгающему камню, зарядило гидре по всем головам, оглушив уродское создание. Дионис и сам обалдел от такой меткости, что уж о Геракле говорить? - Я же говорил, что я – бог! – воскликнул Дионис, потрясая растущую рядом оливу, от чего ее мелкие цветки осыпали мужчину в пыльной тоге белым дождем. – Я крутой бог! Потерявшая сознание гидра была живописно уложена на землю и окончательно убита. - Ну, я пошел, - оповестил герой все еще любующегося собой бога-винодела. - Вали, - великодушно отпустил его Дионис, и опять потряс оливу. Скулы уже свело, живот болел невероятно, сил смеяться просто не было, поэтому Куросаки предложил: - Может, перерыв, Рукия? Маленькая шинигами, свернувшаяся калачиком, согласно кивнула: - И ни слова об этой книге. Хотя бы до завтра. Оба схватились за щеки, пытаясь погасить вновь расплывающуюся улыбку. - А ведь там еще десять подвигов, Ичиго, - заметила девушка. - Тогда я прямо сейчас начинаю бояться за здоровье нашей психики…