Чем опасны чужие проблемы

Сколько времени длился полет - Верелий не понял. Но скоро тяжелый удар заставил его открыть глаза и с удивлением обнаружить, что они на земле. Вокруг возвышался древний, густой лес, вниз падал отвесный скальный склон, а впереди, куда дракон опустил тяжелую голову, ступени вели наверх. И Верелию казалось, что он точно умер, или спит. Потому что в этом месте он не чаял оказаться вообще никогда. - Иди сюда, - помог ему слезть легко спрыгнувший вниз Довакин и повел вперед, по лестнице. Верелий даже про многострадальные руки свои забыл, так засмотрелся на возвышавшуюся над ними статую неимоверной красоты. - Азура, - прошептал он, и Довакин кивнул, растирая озябшие ладони. - Она самая, - улыбнулся в ответ он, - и, надеюсь, она поможет тебе. Укрытая от ветра у подножия статуи фигурка поднялась им на встречу. Сбросила капюшон, и Верелий рассмотрел приятную немолодую женщину-данмера, счастливо заулыбавшуюся при виде Довакина. - Сэйн Альба, - протянула она руки и заключила Довакина в нежные объятия, - как давно ты не навещал это место. - Свет Азуры всегда со мной, - отозвался Довакин и поцеловал женщину в висок, - а вот твоей компании мне остро не хватает, дорогая моя. Женщина засмеялась и оглядела Верелия. - Но сейчас ты здесь явно не в поисках этой компании, - сделалась она серьезной и взялась осматривать руки Верелия. Через несколько минут уже было ясно, что либо Азура обделяет их своей милостью, либо Азура не знает, что с этим странным недугом делать. Язвы перестали расти, но сходить совсем и не думали. Жрица задумчиво продолжала смотреть то на Верелия, то на Довакина, и, наконец, отпуская его руки, произнесла. - Если бы я знала тебя хуже, мне бы это и в голову не пришло, - посмотрела она на Довакина долгим взглядом, - но это очень похоже на дрянь из арсенала Намиры. И Верелий не сдержал испуганного обреченного стона, вспомнив, как елозил голыми ладонями по окровавленному алтарю владычицы гнили. - Азура такое не излечит, верно? – чуть склонил голову набок Довакин, и жрица покачала головой в ответ. - Ну что ж, - он хлопнул себя ладонями по бокам, и снова обнял женщину. – Тогда мы поедем дальше, а то время дорого, эта гадость не только болючая, она еще и плодится очень уж скоро. - И куда же? – обеспокоенно удержала она Довакина. - Просить милости Акатоша, - улыбнулся он, - или Аури-Эля, как его там правильно. Жрица отпустила их с добрым напутствием и милостью Азуры. - Получилось? – поднял голову дракон, но, заметив еле бредущего Верелия, лег смирно, помогая им взобраться себе на шею. – Куда дальше, Сэйн Альба? - Поднимайся, покажу, - похлопал его по шее Довакин и поспешно вцепился в костяной шип, когда земля рывком отдалилась на добрую лигу. Верелий перебрал еще с десяток молитв и привалился щекой к спине Довакина. У него перед глазами все еще стояла Азура, великолепная и гордая, и никак этот образ из головы не уходил. Ровно до тех пор, пока густые, как сметана, облака не разошлись и внизу не открылся вид на совершенно потрясающую долину. Ледяное озеро сверкало в лучах полуденного солнца, в небе парили стаи белоснежных, сияющих птиц. А над озером возвышался, нависая балконом с рухнувшими колонами, высеченный из скалы громадный храм, цвета настолько чистого и яркого, что Верелий едва не ослеп от его сияния. - Дюрневир, - окликнул Довакин, и дракон скосил на него глаз, - за храмом, у моста сможешь нас спустить? Узкие лазейки меж острыми скалами перед мостом, соединявшим Храм и тропу, нависшие над пропастью, мало подходили для драконьих лап. Но Дюрневир лихо опустился вниз и, вонзив когти в отвесный край, приземлился. - Я буду ждать, - пробасил он, когда слезший Довакин благодарил его, - надеюсь, здесь ты найдешь помощь, Сэйн. - Надеюсь, - эхом повторил Довакин, улыбнулся и увлек обалдело озирающегося по сторонам Верелия через мост. Во дворе храма стояла величественная статуя, но внимание Верелия приковала не она. Их уже ждал эльф совершенно невиданной наружности. Высокий, как альтмер, он меж тем был плотно и крепко сложен, чем эти тонкокостные меры не отличались. Его кожа была почти белой, с едва розоватыми местами на скулах, локтях и сгибах рук, где просматривались вены. Белоснежные волосы и пронзительные глаза, голубые настолько, что, казалось, они светились. - Гелебор, - низко поклонился Сэйн, почти благоговейно глядя на эльфа, - мне очень нужна ваша помощь. И подтолкнул Верелия. Гелебор осмотрел его протянутые руки и взял их в свои широкие, ледяные ладони. - Даэдра, - сказал он глубоким, приятным голосом, - пойдемте в Храм. И там, нашептывая сосредоточенно молитвы, в холодных белоснежных стенах, он прикосновениями пылающих золотом пальцев исцелил язву за язвой, медленно и спокойно. Словно сама вечность, которой не ведома спешка, касалась Верелия здесь. Он чувствовал, как успокаивается сердце. Каким медленным и размеренным становится дыхание. Когда Верелий был исцелен и радостно трогал здоровые, гладкие ладони, Довакин недолго переговорил с эльфом, и, снова низко поклонившись, повел Верелия к выходу. Во дворе у статуи, Довакин вновь обернулся. - Спасибо еще раз, - поклонился он снова, и эльф поклонился в ответ. - Силою Аури-Эля, - губ эльфа коснулась мягкая улыбка, - я всегда рад твоей компании, Сэйн. И всегда рад помочь. На обратном пути через мост Верелий все оглядывался назад, пока в опустившемся тумане не перестала виднеться величественная статуя. - Кто он такой? – Наконец смог заговорить Верелий. – Что это за место? - Рыцарь-паладин Гелебор, - с нежной улыбкой обернулся к нему Довакин, - снежный эльф. Теперь – единственный жрец храма Аури-Эля Забытой Долины. Дракон, пересевший поудобнее, поднял голову им навстречу и вопросительно глядел. Верелий поднял над головой здоровые чистые руки и помахал ими, демонстрируя чудесное исцеление. - Хорошо, - отозвался дракон, - я очень рад, что все получилось. - Благодаря тебе, Дюрневир, - поклонился ему Довакин, - что бы я без тебя делал, дружище. - Ножками бы ходил, Сэйн Альба, - захрипел дракон, кажется, снова смеясь. – Отнесу вас обратно в этот каменный город, садитесь. И полечу, наконец, в свое удовольствие крылья размять. В Маркарт Верелий вернулся человеком, обзаведшимся историями для баек на всю жизнь. По пути до города, когда дракон уже улетел, Верелий, не поверивший в снежных эльфов, допытался до правды и с восторгом выслушал историю о двух последних этих эльфах и о том, как одного из них грохнул Довакин (эта часть была рассказана смазано и в двух словах, словно Довакин был недоволен тем, что сделал). Дракон, Азура, снежный эльф… да тут на несколько жизней хватит впечатлений! Но счастья Верелия Довакин не разделял. Едва миновав городские ворота, он сделался задумчив, бледен и хмур. - Вам плохо? – участливо поинтересовался Верелий. – Вы побледнели. - Нет, все в порядке, - отмахнулся Довакин и бросил взгляд на возвышающуюся Подкаменную Крепость. И Верелия прострелило догадкой. - Ладно, - нарочито спокойно сказал он, останавливаясь и вызвав недоуменный взгляд Довакина, - пора мне возвращаться к работе. А вам надо отчитаться, - Верелий кивнул на Крепость, - удачи. - Ты ничего не видел и ничего не знаешь, - с улыбкой надавил Довакин. - О драконе и снежных эльфах? – разочарованно встрепенулся Верелий. - Обо мне и Айкантаре, хитрая ты морда, - ткнул его шутливо пальцами в плечо Довакин, - а то не поздоровится тебе. - Вообще не понимаю, о чем вы, - развел руками Верелий. – А в Крепость вам действительно пора, сдается мне. Айкантар в очередной раз уронил шестерню и со злостью пнул ее подальше под стол. Пальцы дрожали, а все мысли раз за разом сводились к Сэйну. Где он, что с ним, боги, цел ли он. И почему он такой дурак. Он дважды уже успел заговорить с дядей о том, как тот бы отнесся, появись у Айкантара пара, но дядя тут же терял нить разговора и повторял, что пусть племянник делает все, что хочет, лишь бы это не мешало их работе. Связать свою жизнь с человеческим мужчиной – не очень помешает работе?.. Сэйн появился, когда день уже клонился к закату. Со встрепанными волосами, бледными бескровными щеками и сияющими синими своими глазами он возник в дверях Музея, где Айкантар провел остаток дня. Ни слова не сказав, легким бесшумным шагом он подошел к Айкантару и развел в стороны руки, то ли показывая свою безоружность и целостность, то ли приглашая в объятия. - Я здесь и весь в твоем распоряжении, - его потрескавшиеся губы растянулись в улыбке. – запирай меня, лечи, что хочешь делай. И Айкантар поднялся со своего места и поманил Сэйна за собой к комнатам отдыха, оборудованных как гостевые для влиятельных персон, приехавших посетить музей. В комнате, ближайшей к покоям самого Айкантара, с широкой каменной кроватью, в несколько слоев застеленной шкурами, камином и каменной ванной, он закрыл за ними с Сэйном двери и снял капюшон, расстегивая мантию. - Раздевайся, - скомандовал он Сэйну, чувствуя, как отчаянно краснеет от этого неоднозначного приказа. И Сэйн выгнул удивленно и насмешливо бровь. - Наголо? И ложиться в постель? – засмеялся он. - Я осмотрю, как заживают раны, - стараясь говорить серьезно и побороть смущение, вздохнул Айкантар. - А я уж было понадеялся, - тоже, кажется, успокоено выдохнул Сэйн и стянул плащ, а за ним и легкую одежду, надетую взамен испорченного доспеха. Смотря на его покрытое шрамами тело, с вязью татуировок над шейным позвонком, под ключицами и вокруг пупка, Айкантар все размышлял о том, что еще не видел его обнаженным. А хочется. Рубцы потемнели, и раны через пару дней должны были совсем перестать напоминать о себе. Айкантар убрал пальцы от горячей кожи и уткнулся взглядом в постель справа от сидящего Сэйна, не зная, что сказать, но остро желая как-то прояснить отношения после случившегося. - Прости меня, - вдруг прошептал Сэйн. Взял руку Айкантара и поднес к губам, целуя суставы гибких пальцев. – За все. За мою пошлость, за то, что тороплю тебя, что раздражаю тебя и заставляю злиться и беспокоиться. Айкантар улыбнулся и прикрыл глаза. Он впервые видел, чтобы Сэйн вообще извинялся. Он же вечно был прав, и никогда не признавал ошибок. - Мне просто хочется знать, - вдруг куда серьезнее начал он, делая длинные паузы между словами и глядя Айкантару в глаза. – Если бы на мне сейчас был амулет Мары, ты бы мне что-нибудь сказал по этому поводу? - М, - наклонил голову Айкантар, - удивился бы, как же такой видный мужчина, и один. На его острых скулах проступил мягкий румянец. - А если бы я спросил, нравлюсь ли я тебе? – Продолжал Сэйн, придвинувшись ближе. - Я бы ответил, что да. Очень. – Прикрыл глаза Айкантар. – И спросил бы, что насчет тебя? - И если бы я сказал, что нравишься. Безумно, давно, так, как никто до тебя. Ты бы согласился обвенчаться со мной? - Когда-нибудь, - покачал головой Айкантар. – Это слишком…сложный шаг. Ты мужик, и помимо прочего человек, - напомнил он. - Да ладно, - хмыкнул Сэйн, - я Довакин. Я баснословно богат. Я летаю на драконах, одним словом меняю погоду, помимо прочего являюсь таном почти всех ярлингов, и владельцем поместья на Солстейме. Это несколько сглаживает то, что я мужик и человек, не находишь? - Нет, - улыбнулся Айкантар, - не нахожу. - Вот блин, - Сэйн разочарованно скривился. – И что мне делать? - Ближайшие пару недель лежать и размышлять о своем поведении, - поднялся на ноги Айкантар. – Конечно же, под моим неусыпным контролем. Сэйн окликнул его уже у самых дверей. - Ты прощаешь меня? - Думаю, да, - оглянулся Айкантар, накидывая обратно капюшон. - Разрешаешь даже целовать? – Подался вперед, лукаво улыбаясь, Сэйн. - Над этим подумаю, - соврал Айкантар, уже твердо все для себя решивший. – Я приду ближе к ночи. Отдыхай пока. И, уже закрыв двери, Айкантар прислонился к ним спиной, успокаивая бешено колотящееся сердце. Кажется, ему еще никогда настолько сильно не хотелось, чтобы Сэйн его целовал. До саднящих губ и дрожащих коленей. Так, словно в этом заключалась вся жизнь.