Одиночество

Одно и то же изо дня в день. Змея, закусившая свой хвост, не иначе. Наверное, все было бы гораздо проще не зацикливайся он ни на чем, не обращай внимания и наслаждайся жизнью, раз была такая возможность. Прикидываться дурачком с раздутым отцовским деньгами кошельком. И что тут сложного? Вот только иногда дураку куда проще прикинуться умным, нежели наоборот. Денис прекрасно видел то, зачем к нему обращались, научился читать людей, видя, что скрывается за фасадом из дружелюбия и слащавых улыбок. Можно быть одиноким и в толпе, быть мишенью для многочисленных слухов и россказней, вскормленных завистью. В определенный момент Дениса в какой-то степени все достало. Условная чаша терпения благополучно переполнилась, и он по-английски покинул вечеринку, куда его затащили шумные одноклассницы. Вот только тут его поджидал неприятный сюрприз: телефон благополучно разрядился, местность была не особо знакомой, благо, что указатели улиц присутствовали. Оставалось только вызвать такси, но смартфон благополучно разрядился, а желания возвращаться не было никакого. В общем, роял-флеш. Даже у баловников судьбы, коим его и считали окружающие люди, бывали неудачные дни. Хоть ночь была относительно теплой, осень вступила в свои законные права, но природа еще не успела отойти от лета, в этом году неимоверно жаркого и до безобразия душного. Денис уселся на старенькую лавочку, где было что-то нацарапано крупными неаккуратными буквами, так сказать, искусство местных аборигенов. Именно в тот момент на горизонте, точнее в проулке, и возникло видение. Именно видение, не иначе. По пустой аллее и в столь поздний час двигался силуэт в светлой толстовке. Света фонарей хватило, чтобы его разглядеть. Более того, Денис знал этого мальчонку: на память он не жаловался, а с этим они вечно сталкивались в школьном коридоре. Разумеется, в данном случае можно было рассчитывать, что его тоже узнают. Его бы, Чернова, да не знали… Впрочем, в школе видение казалось не от мира сего, извечно погруженное в свои мысли. Денис окликнул паренька, и тот обернулся. Какое-то время Денис с неким удовлетворением наблюдал за произведенным эффектом. Хорошенький, одна родинка чего только стоила, правда, слегка и, очевидно, нарочно неопрятный. Еще одна причина, по которой Денис не мог его не запомнить. Однако у него было правило: никаких отношений в стенах родной альма-матер. И дело вовсе не в том, что ориентация носила краткую характеристику «би» - к черту условности, если жизнь одна, - просто меньше хлопот с отправленными в отставку пассиями. Они хоть не страдали по углам и не требовали в который раз шумно выяснить отношения. Видение его выручило, правда, слегка замешкалось, протягивая на просьбу позвонить свой старенький мобильный телефон. На благодарность видение только пожало плечами, даже не улыбнулось, не стало навязываться, а просто ушло, не стребовав за помощь ровно ничего. И дальше при встречах в школе делало вид, будто ничего не произошло. Денис привык, что его пытаются использовать, затесаться ему в доверие, а за каждую мелочь спросить сполна, но сама мысль, что кто-то предложил ему помощь, не требуя ничего взамен, не ожидая признательности в ответ, даже удивляла. Казалось бы, мелочь, но этого хватило, чтобы не выпускать мальчишку из поля зрения. И вот ведь странно, но Денис стал замечать то, что ранее от его внимания ускользало. Он бы даже сказал, что у него, оказывается, был довольно хорошенький, но крайне стеснительный сталкер. Вот только стоило им встретиться взглядом, как видение тут же тушевалось и изображало из себя саму невинность, поспешно отводя глаза в сторону, а при возможности и быстро улепетывая. Впрочем, Денис быстро разгадал подоплеку такого поведения. Рыбак рыбака… Все было до смешного очевидно. Интерес к видению необъяснимо разгорался еще сильнее. Но оно напоминало пугливую птицу, не старалось сократить расстояние между ними, не пыталось подойти и заговорить. Пришлось брать инициативу в свои руки, хотя поначалу и это не удавалось. Опять же Антон был слишком пугливым и недалеким, в силках собственных сомнений ничего не замечая. К тому же Антон всегда был один. Денис не замечал с ним рядом друзей, собственно, врагов у него тоже не наблюдалось. Но, кажется, от данного обстоятельства Антон не страдал и исправлять сей факт не собирался. В конце концов, Денис слегка прижал к стене Максима, которого все звали просто «Михалыч», благодаря одноименному отчеству, и несколько повыспрашивал у него о двоюродном брате. Если тот и удивился теме вопросов, то вида не показал, хотя отвечал крайне неохотно. В частности, подтвердился тот факт, что Антон не особо любил общаться с людьми, предпочитая встречам в реале виртуальные сходки. Узнал, что у него есть сестра, довольно милая девчонка, которая была очень похожа на брата. У нее даже была такая же родинка. Казалось бы, глупости, ненужные детали, но Денис просто хотел знать., не желая на том останавливаться. На следующий день Михалыч вдруг позвонил сам и поведал наинтереснейшую историю, связанную с поломкой компьютера и возлагавшимися на него надеждами. Тогда и пришла идея про вечеринку, которая изначально планировалась только на двоих. Сначала Денис приглядывался, давая Родионову привыкнуть к себе, а потом сделал шаг навстречу. И чем больше узнавал, тем сильнее Антон ему нравился, подкупая своей какой-то детской непосредственностью и непонятной гордостью. Он попросил о помощи только тогда, когда она ему была действительно нужна, и не ему, а его сестре. Всего-то пара дней, а Денис, ранее не страдавший излишней сентиментальностью, попался на это странное обаяние, как на крючок. Вот только Антон неожиданно захотел сорваться с крючка, объявив себя никчемным человеком, едва ли не предателем. И вот ведь странность, Чернов не был готов к подобному повороту: от него вот так запросто были готовы отказаться в угоду своему треклятому чувству вины. Обычно он всегда действовал по четкому плану, умея просчитывать действия людей, но только не в этом случае. Антон в который оказался исключением из правил. Жадная, неожиданная потребность в Родионове сделала свое темное дело, заставив сорваться. К черту перестраховки. К черту планы. К черту осторожность. Хочет наказания? Он его получит.