Одиночество

Невольное сопротивление, отголосок недоверия самому себе, но Чернов понимает по-своему. - Я не держу, - откликается Денис, разжимая хватку. – Ты волен уйти. Он отстраняется. Вот так просто, отпуская. Казалось бы, вот он шанс. Но Антон не двигается с места, будто боится, что одно неловкое движение – и сон рассыплется в мелкую крошку, в пыль, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Может, потом будет расплата, может, с ним просто играют, но добравшись до того, о чем не смел и мечтать, сложно отпустить. Проще придавать горло сомнениям. А еще у него банально нет сил, чтобы встать, от волнения и страха. Видимо, условное время, данное ему на побег, истекает, потому Денис снова оказывается рядом: - Вот и хорошо… Снова целует на этот раз более уверенно, зная, что его не оттолкнут. Антон пытается ответить, но получается неумело, сказывается катастрофическое незнание предмета. Теперь уже Антон безо всякого сопротивления позволяет Денису стянуть с себя рубашку и футболку. Его слегка толкают, и Антон послушно падает на спину. Чернов склоняется к нему, вжимает его своим телом в кровать и продолжают целовать. Когда пальцы Дениса оказываются на пряжке ремня, Антон пытается что-то протестующе промычать ему в губы, но этого, кажется, никто не замечает. Без одежды Антон кажется себе каким-то жалким, сжимается под скользящим по коже каким-то плотоядным взглядом Дениса. - Чего ты мнешься? – тихо усмехается тот, а в глазах пляшут чертенята. - Расслабься… Получается не сразу, но благодаря стараниям Чернова. Очевидно, сказывается опыт, с какой-то горечью думает Антон, однако тут же одергивает себя, отвечая на требовательный поцелуй. Ему вообще казалось глупым на что-то рассчитывать, а тут прямо сбыча мечт… На какое-то время Денис отстраняется, давая Антону несколько прийти в себя, отдышаться, в то же время испытывая от того легкое разочарование. - Не волнуйся и дергайся, - Денис снова оказывается рядом, выдавливает что-то на пальцы, затем возвращается к припухшим от поцелуев губам Антона. Его ладонь скользит вниз, касается кольца мышц, слегка растирает вязкую жидкость. Влажный палец проникает внутрь, двигается мерно и явно со знанием дела. Антон же не знает, что ему делать и куда себя деть. Все несколько иначе, чем представлял Антон. Ощущения не слишком приятные, но чувства гадливости нет. И на том спасибо. Впрочем, Денис не дает покоя его губам, прикусывая, целуя, потому Антон не сразу понимает, что пальцев уже стало два. - Твою ж мать… - выдыхает сквозь зубы Денис и отстраняется, чтобы стащить с себя футболку. Затем к ней поспешно присоединяется все остальное. Сквозь марево Антон смотрит на возвышающегося перед ним парня и тихо завидует его подтянутой спортивной фигуре, которая без одежды смотрится еще лучше. Затем его взгляд скользит вниз, и Антон чувствует запоздавшее смущение, от которого вспыхивают уши. Денис явно возбужден. Определенно. Это на него, что ли? Переводит взгляд на лицо Дениса, а тот только усмехается в ответ, мол, еще нужны какие подтверждения, и подается вперед, чтобы снова стребовать себе поцелуй. Антон уже не отталкивает, наоборот, готов раствориться в этом чувстве, смешанном из восторга, желания и страха. Смазанные, жадные прикосновения по коже и поцелуи, от которых ведет как от крепкого душистого вина. Антон уже забывает, что это его первый раз, что он так боялся что-то сделать не так. Он и сам не понимает, как оказывается на животе, как сильные пальцы сжимают его за талию, приподнимая. Внутри что-то обрывается, дыхание спирает. Сейчас… Денис приставляет головку члена к влажному от смазки проходу и толкается вперед, но не до конца. Боль такая же яркая, саднящая, непривычная. Антон шипит, закусывая губу, пальцами сжимая темную ткань покрывала. На глаза наворачиваются невольные слезы. Ему уже сложно представить, что будет, когда Денис вставит полностью. Как оно вообще может в него войти? - Потерпи чуть-чуть… - шепот Дениса, его дыхание обжигает кожу. Он замирает, давая возможность Антону привыкнуть, правда, тот отчего-то уверен, что пойти на попятную ему уже не позволят. И терпит, не потому что уйти ему не дадут, а потому что сам ведь всего этого хотел, чего уж тут… Пусть один-единственный раз… Сердце бьется гулко, а кожа словно горит. Особенно там, где ее касаются пальцы Дениса. - Потерпи… - повторяет он и делает еще один толком, гораздо сильнее предыдущего, входя на всю длину. Антон протестующе всхлипывает, крепко зажмуриваясь. Он бы рад потерпеть ради Дениса, но, кажется, это просто не в его власти. - Тише… Расслабься, - Денис склоняется вперед, нежно целует в изгиб шеи, и Антон слегка успокаивается, словно очарованный этой лаской. Она отвлекает его от боли, Чернов не спешит, выбирая себе необходимое время. Денис вбивается в него мерно, явно сдерживая себя, лишь постепенно наращивая темп, шепча какие-то глупости. Своеобразное чувство заботы, которое теплом отзывается в сердце, но тут же растворяется среди более сильных ощущений. Ладонь Дениса обхватывает его член, заставляя Антона судорожно поймать воздух ртом. Сначала проводит медленно по всей длине, дразня, большим пальцем касается головки, а затем начинает надрачивать. Антон задыхается от удовольствия, от неожиданного томления, которое неожиданно перекрывает всю боль. Он изливается в чужую ладонь. Выгибается, сжимая Дениса, и тот кончает следом с протяжным стоном. Оба валятся на кровать, вызывая ее недовольный скрип, пытаются отдышаться. Антону кажется, что он вообще где-то вне этой комнаты, ничего подобного он ранее не испытывал. Его с головой накрывает непонятное, иррациональное счастье. Губы Дениса снова касаются его шеи, он слегка прикусывает кожу, затем проводит языком. Будто метку поставил. - И не думай, что сегодня ты куда-то уйдешь, - он собственнически обнимает Антона, прижимая к себе. Уже нет сомнения, кто и в ком нуждается больше. От саднящего чувства одиночества можно избавиться только одним способом: разделить его на двоих.