Три минус один.

И пусть это больно, и пусть отвратительно. Спустя два года рана затянулась. Но может ли погаснуть любовь за два года? Да и сможет ли дать ответ кто-то вроде него, когда даже Ты сам, хваленый ты - осознаешь многое в последний момент. Слово "гей" звучит некрасиво, не круто, неприятно и вульгарно. Геями называют друг друга друзья, чтобы подшутить. Пидорами обзывают других, чтобы обидеть. Называться ни тем, ни другим не очень приятно. Да и слово «гомосексуалист» звучит гораздо проще и привычней, что ли. Кто такие гомосексуалисты? Ответ прост. Несомненно, это мужчины, юноши или мальчики, испытывающие чувства или сексуальное влечение к представителю своего пола. Можно выразиться проще. Гомосексуалисты - это те, кто хотят человека своего пола. Причем хотят до дрожи, до боли в косточках, до скрипов в кровати и до расплывающегося взгляда в полуночное небо. Знал ли Сабо, что был гомосексуалистом? Несомненно. Однако, как и многие, понял это не сразу. А когда понял, было уже поздно. Два человека, которых он полюбил больше, чем друзей или даже братьев, уже были за семью морями и семью печатями. Оставленные на произвол судьбы друг другу. И сколько тут не кайся, сколько не думай, как бы все могло быть, вот только поняв что-то внутри себя, обязательно начинаешь понимать что-то внутри других. И сразу за простым осознанием и выводом того, что он, Сабо, гомосексуалист, прошла ещё одна простая мысль – Эйс, названный брат, он ведь тоже… Так же неосознанно, потерянно, по-мальчишески влюбленный в младшего названного брата, того, что с веселой улыбкой и соломенной шляпой, так небрежно подкинула к ним, на мусорную кучу, судьба. Но если Эйс был влюблен лишь в Луффи, и эта любовь была до одурения простой и детской, то Сабо очень скоро осознал, что даже разлученный с «братьями» расстоянием и временем, он не может выбрать кого-то одного из них. Более того, даже если бы была возможность вернуться, Сабо бы не захотел. Почему? Все просто. Эйс был не глупым, он вскоре должен был догадаться. А Луффи, будучи податливым, мягким и открытым,вскоре «подсел» бы на потребность в единственном «друге», как на наркоту. Иначе говоря, Сабо был абсолютно уверен и слегка раздражен тем фактом, что из интереса, из-за смущения и влюбленности, эти двое, подрастая, точно бы переспали друг с другом. И, разумеется, Портгас бы в конечном итоге точно вдолбил младшему в голову, что значит любовь. И это было несправедливо. В чем-то несправедливо и обидно. Но все же, если любишь кого-то, ну, ты же желаешь им счастья, правда? Раскол случился позже. Со смертью Эйса пропало что-то важное и простое. «Да, наверное, все же, я любил его»,- стоя у каменного изваяния, поставленного на память брату, отчего-то растерянно понял Сабо. Но и это не было всем. «Я хочу переспать с Луффи»,- отчаянно шепнуло сознание, стыдом отдаваясь на щеках и горечью разливаясь внутри. И пусть это больно, и пусть отвратительно – это правда. Ещё одно тепло, ещё не потерянное, но такое желанное - как же хотелось войти в него. И это оказалось просто. В теории было более сложно и продуманно. В реальности же все свернулось в тугой комок, тяжестью застрявший где-то в районе паха. Пиратская пьянка, сплошное веселье. Жуткий перегар, алкоголь, разлитый на полу и на столе. Луффи выпил. Он не хотел пить, но ему налили. Луффи выпил. И довольно быстро опьянел. Луффи выпил. Никому и в голову не могло прийти проверить капитана. Луффи выпил и, покачиваясь, ушел в никому уже ненужную курилку. В отличие от Луффи, и ноги, и голова Сабо под действиям алкоголя были в порядке. Блондин, не долго думая, встал и ушел вслед за «братом», пропавшим в маленькой комнате. -Луффи,- осторожно позвал Сабо, заходя во внутрь и плотно закрывая за собой дверь. Однако младший не отозвался. Глаза довольно быстро привыкли к темноте и задымленности. Ди сидел в позе лотоса у стенки прямо под миниатюрным окошечком, куда пытался пробиться сигаретный осадок. Сидел и явно думал о чем-то своем. «А может и о ком-то»,- ревниво шепнуло сознание, как внезапно Монки ожил и заговорил. -Сабо, это так странно. Сюда никто не заходил уже какое-то время. А все равно дышать тяжело, будто я сижу внутри тела Смокера,- глубокомысленно изрек младший Ди, практически не двигаясь. -Смокера?- слегка оперевшись о дверь, переспросил блондин, продолжая разглядывать брата. -Да, он из морского дозора. Он съел фрукт Моку-моку, и все его тело состоит из дыма. Я дрался с ним. Первый раз в Логтауне, а последний… -В Маринфорде,- осторожно подсказал Сабо, чувствуя на себе взгляд Луффи. -Да,- как-то слишком расстроенно и непривычно для обычного себя пассивно ответил Монки и замолчал, нагружая воздух ещё и тишиной. Чувствуя потребность как-то продолжить разговор, Сабо несколько раз набирал в легкие эту серую тяжесть, замкнувшую комнату, как завеса. И наконец, когда были подобраны хоть какие-то варианты утешительных слов, Монки заговорил сам, опять, не так расстроенно, на этот раз скорее отчаянно, будто пытаясь донести какую-то совсем важную вещь, прятавшуюся глубоко внутри: -А знаешь, Сабо, я любил его… -Знаю. Я тоже,- слишком быстро и прямо ответил блондин, ощущая, как в него впивается взгляд черных глаз. Луффи явно хотел что-то сказать. Это чувствовалось, это осознавалось, но решив, что «либо сейчас, либо никогда»,- Сабо в два шага преодолел расстояние комнаты и, присев напротив младшего Ди, продолжил,- но не только Эйса. Я люблю ещё и тебя. Стук сердца сковал горло. В голове прозвучала мысль о действиях, но тело среагировало раньше. Такой глупый рефлекс истинных желаний. Губы младшего Ди оказались втянуты в вынужденный поцелуй, на который он отозвался. «Черт бы тебя побрал, Эйс…ты все-таки сделал это…»- со смесью радости и грусти подумал Сабо, углубляя поцелуй, на который ему почему-то охотно и отчаянно отвечал такой желанный ему человек. Их было двое, но третий незримо присутствовал, расставляя все по местам и мешая им нормально дышать, превратившись в сигаретный дым. Хотелось шептать слова прощения, но вместо этого Сабо взял с пола импровизированную пепельницу из камня и с силой разбил грязное стекло курилки, сквозь которое моментально проступил лунный свет. До чего символично. Никто не услышал шума. Не обратил внимания. Пьянка продолжилась, музыка не прекратилась. Сигаретный дым струйкой поплыл в окно, исчезая, как чьи-то забытые прикосновения. -Сабо…- осторожно позвал Монки. -Прости. Я хочу тебя, Луффи,- очень грустно улыбнулся блондин, заставляя младшего сползти на пол. Никакого сопротивления. Никаких попыток свести все в шутку. Монки был возбужден. Выпуклость на его штанах говорила об этом. Значит, не в первый раз. «Чертов Эйс, чертов Эйс!!!». Сабо спустил штаны. С напрягшимся членом, с лобковыми волосами, казавшимися серебряными из-за лунного света, он чувствовал себя невероятно обнаженным, больше, чем физически. Свет, бьющий в окно, сигаретный дым, Луффи, лежащий перед ним так расслабленно, просто доверившейся в этот самый момент – все казалось глупым фарсом. Мешаниной из желаний, снов и кошмаров. Время почти застыло. «Давай, решись! Это же так просто!», так просто, но почему-то так тяжело. И что-то изменилось. Луффи приподнялся на локтях, заглядывая в глаза. Затем присел, даже не стягивая шорт. И совсем просто, так, как мог только он, закрыв глаза, лбом облокотился на плечо Сабо. -Не извиняйся. Мне не нужны Ваши извинения. Я хочу чтобы Вы были собой. Когда Вам радостно или когда грустно. Не хочу ещё раз чувствовать то, что чувствовал в прошлый раз. Я не хочу быть одиноким. Тишина заострилась, как нож. Тело непроизвольно дрогнуло. Почему? Теплые пальцы скользнули по серебру лобковых волос и коснулись члена, почему-то замирая в следующую секунду. -Луффи. Это была не пауза, скорее простая заминка. Шорты съехали до колен, а плоть коснулась чужой плоти. Возбуждающе. И Сабо оттаял. Ожил, одной рукой обнимая Луффи за спину, а другой обхватывая оба пениса и потирая их друг о друга. Дыхание участилось. Стало легче. Но хотелось немного большего. «А как далеко они заходили с Эйсом?» Это просто секс. Нет, не просто. Это не секс. Сексом занимаются все. Это нечто обычное и доступное каждому. Ещё иногда люди трахаются, вульгарно и грязно, за что потом могут себя ненавидеть. А это, что это? Со слов «Я хочу…», со вздохов, сомнений. Что это? Геями называют друг друга друзья, чтобы подшутить. Геи могут заняться сексом как физическим актом. Трахаться могут пидорасы, которым плевать, как оскорбляться и кого оскорблять. А гомосексуалисты…что же делают гомосексуалисты? Наверное…занимаются любовью? Разве может быть что-то проще? Сабо проникает в Луффи без подготовки, просто зная, что тело Монки тянется. Он выглядит резиновым, но внутри него тепло и узко, как и внутри любого нормального человека, способного на нормальную любовь. Он по-детски ненасытен. Насаживается на член Сабо, все увеличивая темп, и тем самым полностью сдает себя. «Сколько раз у него было? Три-четыре?»- про себя улыбается блондин, крепче обхватывая бедра младшего Ди и заставляя его двигаться чуть медленнее. «Он, наверное, и не помнит. Просто хочет звездочек в глазах и чувства опьянения от влюбленности. Эйс никогда бы не причинил ему боли». Это то, что не требует объяснений. Сабо слегка сжал член Луффи, заставляя его отвлечься. И как-то совершенно неожиданно для самого себя, такого опытного и готового ко всему, внезапно понял, что Луффи только что кончил ему в ладонь. Отчего затихнул и сжался, заставляя излиться и самого Сабо. И эта спонтанность, тишина, пустота – она оказалась прекрасной. Не так, как представлялось. Лучше. Три минус один? Три. Арифметика не работает в такие моменты. Луффи лежит на полу и смотрит на луну, одиноко мерцающую в небе, а Сабо курит чей-то бычок, оставленный в курилке. «Я люблю Луффи. И Эйс тоже. Луффи любит Эйса. Но и меня тоже. И все же…если любишь кого-то, ну, ты же желаешь им счастья, правда?»