Foresight

РОV Полковник Морган       Я простоял на пороге минут двадцать, прежде чем решил подняться. Она открыла дверь такая сонная, взъерошенная, теплая. Ее извинения, лихорадочные попытки собраться – я сейчас только понял, что надо было отвернуться или уйти, чтобы дать ей одеться. Стоял как истукан. Сколько раз я с улыбкой наблюдал такую картину где-то там, в другой жизни. Эти взлохмаченные волосы, в проеме окна кажущиеся ореолом света, чистый взгляд заспанных глаз, футболка на обнаженное тело – как я мог оставить все это? Ради чего?       Но вот Мелисса приглаживает волосы, накидывает, туго завязывает платок на голове, утрачивая знакомые черты.       В дороге я пытался восстановить в ее образе то мимолетное утреннее видение, но безуспешно: за восточным нарядом уже не угадать нежной блондинки, подведенные кайалом глаза больше напоминают портреты местных богинь. Вряд ли получится еще раз оказаться рядом с ней той – утренней. Господи, как мне надо снова это увидеть!       К приезду в Мохенджо-Даро я почти справился с нахлынувшими желаниями, уговорив себя, что это было наваждение, а Мелисса ничем не отличается от массы пакистанок, которые ежедневно попадаются на глаза. Наверное, я слишком откровенно разглядывал ее в машине – выходя девушка не подала мне руки – тревога и какое-то отчаяние снова захлестнуло мои мысли. Как мальчишка! Мне 43 года – как неопытный студент-очкарик! Даже сам не могу понять, что мне от нее надо… А она? Не объяснить…       Все, я выполнил обязанности: довез ее в целости и сохранности – что еще надо? Так, бойцы – сбор вечером в шесть, пока свободны. Я тоже свободен. Свободен… Какого черта? Мне не о чем подумать больше? Сегодня ни шагу в ее сторону! Где тут моя комната?..       Сказать, что я нашел тему для размышлений, значит солгать: конечно, в голове роился лишь ком из увиденного в квартире Мелиссы и обрывков прошлого. Мысли окунались в воспоминания о безоблачной службе в штабе в Майами, о доме на берегу, о той, которая так и осталась там... Голос капрала из-за двери вернул меня в действительность.       Забыв о данных себе обещаниях не приближаться к Мелиссе, после раздачи ребятам указаний о завтрашнем отъезде я намеренно обошел музей, чтобы «столкнуться» с девушкой. На втором круге мне показалось странным, что планы по «внезапной встрече» еще не осуществились: где-то же она должна быть! Единственный из повстречавшихся хранителей видел ее в запасниках, которые находились в подвалах. Я направился вниз, открывая каждую попадающуюся дверь.

***

      Первое, что пришло в голову – девушка заснула, изучая рукопись или картину, прямо на столе, уронив голову на руку. Но, сделав лишь один шаг в помещение, я почувствовал, что легкие не могут расправиться после очередного выдоха – затхлость и отсутствие кислорода мешали дышать.       Сразу и не поймешь, несешь ты еще живого человека или безжизненное тело. Сколько бы ни было у тебя опыта, скольких бы не убил сам или не вытащил с того света. Так и тут: даже уложив Мелиссу на песок, прямо у входа, лишь бы на воздухе, я не понимал, жива ли она. Так, соберись! Пульс есть, дыхания не слышу – сколько времени она там лежала? Девочка, держись! Это глупо так умирать среди никому не нужных руин и хлама!..       Глубокий вдох, выдох в открытые губы, считаю до пяти, снова глубокий вдох и выдох… Не вижу цвета ее лица, темно. Еще выдох – держись! Не мог я представить, что буду касаться твоих губ, а тем более так! «Дыши уже» – злоба переполняет меня: на коленях перед телом, как изваяние средневековых мастеров. Как там они назывались? Пьета – оплакивание… Ну уж нет! Еще вдох – губы – выдох. Зачем вы нужны, древние боги? Давайте, боритесь за нее!       Вдох!