Отблески будущего

"Ты. Твои глаза, загадочные и бездонные, словно морские глубины. Но, хвала богам, ни одно море не бывает такого цвета. Твои глаза - страшные, надменные. Эгоистичные. Но они не напоминают ни о чем, кроме тебя, тебя одной. Потери, роковые случайности, гноящиеся раны непоправимых ошибок. Неважно все, кроме тебя. Рядом с тобой я не помню иных ночей и других взглядов. Я не помню чужую боль, обиду и надежды, только когда ты со мной."  

***

Он стоял, слившись со стеной, третьей тенью присутствуя при встрече двух бывших друзей. Меч надежно лежал в ладони. - Присаживайся, Пректер, - мягко предложил голос, - Прежде чем мы попытаемся разрешить нашу проблему, я должен предупредить, что, по всей вероятности, лучшим разрешением будет твоя смерть. Тем не менее, я с удовольствием выслушаю тебя. - Тогда придется обождать... с разрешением, - бургомистр тяжело дышал от ярости, - Грязный убийца! Растолкуй хоть, зачем ты пугал ее... зачем ее?! Ты знаешь, как я ее люблю. Если бы я знал, что придумала твоя жестокая душонка, неужели я б не сделал все, чтобы этого не случилось? Все что угодно, ты же знаешь, - он сорвался на крик, -  Ответь! Геральт сдвинулся еще на дюйм ближе, мягко охватил пальцами ручку. - Ты сошел с ума, любезный друг, - голос завибрировал, заполняя комнату, - если решил, что я хотел получить женщину, которая уже выбрала тебя, подарила тебе всю свою первозданную прелесть. У меня, к счастью, есть достоинство. Ты же был глуп. Решив, что мое безмолвие означает смирение перед ее выбором, ты предался радостям семьи, - слова глухо гремели, - Я же остался со своей глубокой, страстной любовь и привязанностью, отброшенный, лишний, - Фаидулл горько усмехнулся, - Надо признать, лучшие условия для самосовершенствования. Друг, ты напрасно забыл обо мне. Она напрасно забыла обо мне! - Ясвина не забыла, - выплюнул Пректер, - ты сам не явился на свадьбу. Мы растерялись и решили дать тебе время... хмм... - Смириться с утратой? А может, с проигрышем?! - сдерживаемая ярость рвалась на свободу, - Свыкнуться с тем, что я - никто?! - Хочешь подавить на жалость - отпусти сначала девчонку. - С чего бы? Дверная ручка оказалась круглой, так что ее поворот не заметили. - Не выйдет винить меня в чем-либо, когда сам без пяти секунд убийца. Она же не при чем. - Ну коне-е-ечно, - отвратительно протянул Фаидулл, - совершенно не при чем. Просто я через нее пытался добраться до тебя, ты и этот кретин-мутант - до меня. Кстати, должен еще раз тебя поздравить. Он тоже выбрал тебя, хотя я собирался через него заполучить твою шкуру. Забавно, правда? Меня аж трясет, можешь вообразить, до какой степени это забавно, а, Пректер?! И она, эта сучка, выбрала его. Ха-ха-ха! И она. Поразительно! Да, меня определенно трясет, но знаешь, что? Еще никогда мне не было настолько не смешно. И еще... вам всем придется немножко потрястись. И эта предательская потаскушка будет первой. Смотри! Он смотрел. И видел все в свете потрескивающей на небольшом столике свечи. Влетев в комнату, ведьмак прыгнул к креслу, где сидел болезненно веселый Фаидулл. Обогнал в движении оскалившегося Пректера. Рассек воздух стремительным движением, застывшим на мгновение стальной петлей. Но рука мага уже лежала на подносе, накрыв лодочкой подобие, передав в него всю силу заклинания. Другая ладонь свернулась, посылая экономный пасс. Градоначальник, крякнув, влетел спиной в стену. Геральт, перевернувшись, вписался в шкаф. Упал, хлопнув губами в попытке вздохнуть. Алессита смотрела на него. Глаза Геральта безучастно отмечали все и намертво забивали гвозди памяти. Кляп, сжатые кисти рук, волосы, упавшие на лицо. Распахнутые и трепещущие веки, открывающие бущующее море. Волна. Девятый вал. И она тонула. Тряпка во рту покраснела, пытаясь сдержать кровь. Пальцы дернулись, мучительно изогнулись и застыли. Шторм под стрелами слипшихся ресниц утих, обратившись вечным штилем. - Изящное решение, - отстраненно произнес Фаидулл. Он поднял подобие и рассматривал его. Это была полоска металла с тремя длинными и тонкими спицами, такими же, что и в шее девушки, - и окончательное. Обжалованию не подлежит. Маг вдруг вздрогнул, поднял руку к лицу. По ней тянулись темные струйки. - Что-то не так?- прохрипел Пректер с пола и закашлялся. Геральт встал, опираясь на полку с "Постановлениями для постояльцев", поднял перед собой меч со сбегающей красной каплей. Сделал осторожный шаг. Фаидулл стиснул ладонью левой руки пальцы правой и вскинул глаза. Ведьмак сделал еще шаг, приближаясь боком. Все как в тренировочных схватках, как в битвах с чудовищами. Только пальцы сжимают стальную рукоять так, что насечка впивается в ладонь. И глазам тяжко не отвлекаться на кровать с холодеющим телом. Но распылять внимание нельзя. Никак. - Значит, он пойдет следом, - прошипели полные губы, - А ты, - он обращался к градоначальнику, будто тот был один в комнате, - посмотришь. Он вскочил, стремительным движением оказался рядом. Геральт почти угадал движение, но провести прием уже не вышло. Он лишь слегка задел одежду мага, уворачиваясь от жесткого пинка в колено. Шатнулся, восстанавливая равновесие. Что-то толкнуло его в плечо, отбрасывая в сторону новый взмах ведьмачьего  клинка. Его заменил тяжелый меч, падающий с яростной неотвратимостью. - Сдохни! - прорычал Пректер. Удар должен был рассечь Фаидулла на две неравные части,  начиная с ключицы. Однако вместо сочного звука взрезаемой плоти раздался гулкий стук. Оружие, не встретив сопротивления, засело в дощатом полу. Ожидаемый звук раздался с опозданием. Отступивший маг все же разжал руку, выхватил нож, вогнал в грудь градоначальника и провернул. Тот невнятно буркнул что-то, окрасив бороду красным. Уши Геральта распознали "делай, как знаешь". Руки были заняты. Длинный выпад над плечом падающего Пректера зацепил рукав противника. Фаидулл, уворачиваясь, ногой опрокинул захрипевшего бургомистра и левой рукой снова послал заклинание. Оно было не вполне точным, но ведьмака все же задело. Геральт, спиной распахнув дверь, врезался в перила, чуть не перелетел вниз. Фаидулл с перекошенным лицом прыгнул вперед, оказавшись лицом к лицу с ведьмаком, занося кинжал обеими руками для удара. Клинок и кинжал столкнулись, раздался крик. Фаидулл отпрянул. Попятился, прижав правую руку к груди. Геральт двинулся на него по коридору, оттесняя в тупик, в оконную арку в конце коридора. Маг остановился и начал кромсать перед собой воздух, не давая приблизиться. Потом одним прыжком преодолел разделяющий их шаг, снова занося кинжал. Геральт подставил клинок, парируя, но вдруг понял, что сейчас на рукояти - лишь одна рука, покрытая кровью. Другая поднялась над скрещенной сталью, окутанная свечением. Он не успевал ничего - ни уклониться, ни напасть. Только чуть сдвинул клинок в рефлекторной попытке заслониться. Фаидулл вновь взвыл, выронил кинжал. Что-то еще упало на пол, вторя звону оружия легким двойным стуком. Ведьмак ударил. Меч легко взрезал плоть, разбрасывая веер багровых капель. Заклинание слетело с судорожно сжавшихся пальцев. Рассеченное ведьмачьим клинком, оно полетело в него двумя неравными лезвиями. Ведьмак отлетел назад, упал на спину. От удара плечо и бок пронизало острой болью. Геральт приподнял голову. Фаидулл, пошатываясь, брел к нему, поднимая дрожащую руку для заклинания. Вместо правой с плеча свисала культя. Грудь мага заливала кровь, она пятнала одежду и капала на сапоги. Изо рта тоже стекала струйка, повторяя цвет горящих ненавистью глаз. Свечение на пальцах слабо мерцало. Геральт поискал глазами клинок, обернулся. Тот пролетел дальше. Еще немного, и он скатился бы вниз по лестнице. Перевернувшись, ведьмак кинулся за мечом. Он даже успел схватить его, когда что-то ударило в спину, разрывая куртку. Он снова упал, и последним, что он услышал, был глухой звук падения. Свой или кого-то другого. Но последним, что он увидел, были глаза, в которых билось и умирало море. И беспамятство было облегчением.  

***

"У тебя алые губы, яркие и пронзительно красные. Но они не темные,  как кровь, а свежие и сладкие. Я люблю твои губы. Твои волосы черные, как ночь. Но они вьются мириадами оттенков и направлений, буйные и полные жизни. Я люблю твои волосы. У тебя собственный аромат, неповторимый, влекущий и пьянящий. В нем нет ни нотки корицы или кардамона. Только цветущая сирень и сочный крыжовник. Я люблю твой запах. Я люблю тебя, Йеннифер. Ты непохожа на нее, ты ни на кого не похожа. Ты злая и временами жестокая, но тебе никогда не отнять у меня ту, которую я люблю."