О чем умолчала история?

      Сакуре до сих пор не верилось, что Наруто вернулся в деревню. Что он здесь, где-то недалеко, почти под боком. И она теперь наполовину могла выдохнуть более-менее спокойно.       Лишь наполовину.       Несмотря на то, что Наруто поделился с ней своими соображениями («Наруто и соображения — звучит совершенно неубедительно!» — хмыкнула себе под нос Сакура, натягивая на плечи легкую короткую жилетку поверх тонкой майки), девушку все также съедали сомнения.       И страх. «Шутишь, что ли? Страх за Саске? Одного из сильнейших шиноби в мире, бывшего нукенина* и талантливого наследника клана Учиха? Да ты должно быть не в своем уме!» — усмехнулось внутреннее Я. Кажется, Иннер Сакура* вернулась вместе с появлением Наруто. «Зато с тобой хотя бы не скучно!» — заключила Харуно. И тут же поймала себя на мысли, что возвращается к тому состоянию, в котором она была, когда была слабым членом команды №7, когда Саске ей постоянно говорил «Обуза!» и что-то в подобном стиле, когда она не могла никого защитить. Даже себя.       Сакура мотнула головой. От раздвоения личности стоило избавляться вновь. Именно потому, что слова внутренней собеседницы были ее настоящим голосом, настоящей Сакурой. Она мечтала открываться полностью и всегда. Не утаивать свои настоящие мысли, не притворяться хорошей и милой, не казаться тем, кем не являешься.       И не хочешь являться.       На войне было проще. Никто не смотрел на тебя как на личность, никого не интересовало, как ты разговариваешь, как себя ведешь и что думаешь. Важны были твои навыки шиноби, твоя сила и умение ориентироваться в ситуации. А такие качества, как лидерство, способность руководить, лучше оставить Шикамару. Или Какаши. «Ты это я. А я это ты! Мы одно целое! - вновь усмехнулось внутреннее Я. - Ну и не идиотка ли мы?»       Сакура удивленно приподняла брови, затем нахмурилась и постаралась вытрясти ненужные мысли из головы. Некогда предаваться воспоминаниям и жалеть себя. Ее ждали в госпитале. Дел было сверх меры. Особенно после вчерашнего короткого дня. И хотя у нее был выходной, она понятия не имела, чем себя занять. Провести время в душной квартирке — утомительно. Уйти на полигон для тренировки — нет настроения. Пойти к Наруто — тот, наверно, в похмелье заблудился.       Голубые глаза и светлые с почти белыми прядями волосы снова замелькали в подсознании, их вечерний разговор, его взгляд, полный благодарности и тепла. «Спорим, у Саске никогда не будет такого взгляда! — Сакура удивлялась, как ее внутреннее Я еще захлебнулось в собственном ехидстве. — С чего ты вообще решила, что Саске вернется?» «Он вернется!» — Сакура постаралась оставаться спокойно для самой себя. Упрямилась. Упиралась в свои собственные стены. Толкала их. Разрушала. И вновь возводила. Скрывалась за ними.       Потому что так проще. «Пусть так. Но опять-таки, с чего ты взяла, что он придет к тебе и будет просить стать его...хммм, как же это назвать-то вообще?...дай подумать...Госпожа Учиха? Нет, серьезно? Просто жуть!» — собственный голос в голове просто брал и разрывал выращенную за эти несколько лет уверенность.       За секунды. — Как оригинально... — проворчала Сакура себе под нос и обидчиво взглянула на зеркало. Она почти не изменилась с того момента, как Саске коснулся ее лба своими пальцами и так ободряюще попрощался с ней. Даря надежду. Даря желание снова ждать его. «Он, наверно, изменился.» — подумала Сакура. Внутренняя подруга уже хотела высказаться на этот счет, но Сакура мысленно закрыла ей рот ладошкой, неодобрительно шипя что-то вроде «Только попробуй».       А она сама все та же.       Все те же розовые волосы, чуть выцветшие на жарком солнце, все те же светло-зеленые глаза, обрамленные короткими ресницами, усталый взгляд и чуть персиковая кожа. Худые угловатые плечи с выступающими ключицами, мышцы на руках не прибавляли женственности. Грудь...ну, тут еще с подросткового возраста стало все понятно.       Девушка раздраженно выпятила нижнюю губу и тут поджала ее. «Да ты просто красотка! Саске точно будет твоим!» — внутреннее Я явно переходило все границы. Но только это не оно переходило дозволенные края собственного самомнения, а ирьенин сама это делала. Сама разрушала свой блок уверенности, своей нужности людям.       Неожиданно глаза наполнились слезами.       Как раньше.       Нельзя!       Девушка тряхнула головой. Несильно отросшие волосы до лопаток повторили ее движение, раскидываясь по плечам россыпью жестких локонов. Ее волосы когда-то были мягкими, длинными — те, что, по идее, так нравились Саске. Со временем все убеждения рассыпались перед реальностью, что всплыла из океана ненависти Учихи. Она отчетливо увидела его отражение в глазах Саске в тот момент, когда собиралась собственными руками убить человека.       Которого не просто любила.       В котором души не чаяла. «Это было прежде. Саске изменился!» — убеждала Сакура сама себя. Но голос дрожал, слышались фальшивые нотки на высоких тонах. И все это не вселяло надежды.       Никакой надежды.       Но как же она тогда продержалась все эти годы?       На чем строилась ее вера?       Ответ был вполне очевиден. Настолько, что слепил глаза. От него закладывало уши. Он звучал уже почти как оскорбление.       Ее надежда жила в собственной любви Сакуры к Саске. Вера была в ее чувствах. Они, несмотря на все, что было, не изменились. Не сломались. Может они стали спокойнее. Но вместе с тем эта любовь стала отчетливой, как чей-то рисунок. У нее были четкие границы, но она не имела краев в своей глубине. Ее любовь была законченной картиной, но имела продолжение в жизни.       От этой мысли разум Сакуры будто просветлел. Заново. «Нет, ну ничему жизнь тебя не учит!» — внутренний голос звучал обиженно. Но вместе с тем все равно очень уверенно.       Несмотря на собственное убеждение Сакуры, семена сомнений поселились в ее душе.       Глаза внимательно вглядывались в собственное изображение. Они не видели ничего перед собой, кроме маленькой девочки, взвалившей на свои плечи слишком много.       Для чего?       Чтобы доказать. Она сильная. Она справится.       В дверь кротко постучались. А сердце почему-то пропустило удар. * * *       Шикамару двумя пальцами оттянул обтягивающий шею воротник своей рабочей формы. Носить в жару форму джонина вряд ли является одним из самых гениальных его идей.       Но Какаши его вызвал. Рано утром. Значит, что-то важное.       Срочное.       В кабинете Хокаге было душно. Открытые окна слабо помогали, а помятый утренний вид Тсунаде навевал некоторую грусть. «И почему она вечно торчит в кабинете?»— Шикамару по большей мере забавляло то, что бывшая Хокаге не намеревалась покидать дел деревни. При том условии что самолично подтвердила выбор на пост главы деревни Хатаке.       Какаши тут явно непросто приходится. — Нара, — в грубой манере потянула Пятая, массируя виски, — принеси воды. Шикамару даже слегка завис от такого заявления, но решил просто промолчать и остаться на своем месте, подпирая стенку у двери своей спиной. Ожидать нынешнего Хокаге в его кабинете наедине с бывшим Хокаге, да еще и женщиной, — бомба замедленного действия. — Нара, у тебя креветка в ушах застряла? — озлобленно покосилась на него Тсунаде со своего излюбленного диванчика. — Я не служанка. — хмыкнул в ответ Шикамару, продолжая сверлить взглядом заваленный свитками и бумагами рабочий стол Какаши. Наре было соверешнно лень спорить с ней, ибо это не сулило быстрым освобождением из этой душной клетки. «И где только носит Какаши?» — устало вздохнул парень, нервно дергая плечами так, словно по спине побежал неприятный холодок. — Ахо*! — прошипела Пятая. Она с самого утра была не в духе. И Шикамару тут не при чем. Просто попал под горячую руку. — Взаимно. — проворчал как можно тише Шикамару. Ему это уже порядком надоело. Дел в стратегическом отделе было столько, будто война не заканчивается. «И хрен знает, когда закончится?» — подумал про себя Нара, разглядывая вид из окна напротив.       Да и Темари уехала.       От неожиданно глупой (как показалось самому Шикамару) мысли пронзило все сознание Нары, на что он нервно дернул в сторону головой. Как раз тогда, когда в кабинет заходил Какаши. Неоднозначно злой и растерянный взгляд Шикамару поставил Хатаке в легкое недоумение. Но Хокаге виду не подал. — Рад видеть тебя, Шикамару. — обратился к нему Хатаке, усаживаясь за стол и роняя на него же толстую папку, которую нес подмышкой. — Хай. — Что-то не так, Тсунаде-сама? — развернулся к ней Хатаке, заметив рассерженный взгляд Пятой, обращенной к Шикамару. — Наш лучший стратег Вас обидел?       Хатаке в своей привычной манере сощурил глаза при улыбке. Нара напряженно стрельнул взглядом в сторону дивана, на котором располагалась Пятая. Последняя в ответ на вопрос Какаши недовольно хмыкнула, закинув босые ноги на подлокотник. — Продолжим. — учтиво кивнул Хатаке Тсунаде, возвращаясь к бумагам. Внешне Шестой всегда оставался спокойным, уравновешенным и достаточно собранным. Однако сейчас во всех его слегка нервных движениях читалось будто его выбили из колеи. Шикамару внутренне напрягся.       Что происходит?       Ему казалось, он достаточно хорошо проявил себя на войне, чтобы ему позволили узнать все, что творится в правящей верхушке в первых рядах. — Тц. — раздраженно цокнул Нара, на что Какаши вскинул на него недоуменный взгляд, уже не скрывая своего удивления. — Нара, ты в порядке? — потянул Шестой, остановив поиски нужных бумаг в раскрытой папке. — Да, да. — отмахнулся Шикамару. Постарался глубоко вдохнуть. — Ладно. Хатаке, наконец, отыскал нужный свиток. Самый обычный, ничем не примечательный. Хоть и послание из другой деревни. Судя по надписи — Страна Воды. Это займет неделю, может больше.       Темари будет в Конохе через пять дней. Я не успею. — Шикамару, ты меня слушаешь?       Какаши казался немного сбитым с толку. Видимо тем, что его лучший стратег был не в меру рассеянным. А еще сверх раздражительным.       Что раньше за ним не наблюдалось. — Ха-ай. — устало потянул Нара. Ему эта возня перед делом совсем не нравилась. Либо Хатаке что-то усердно скрывал, либо...либо что? Всерьез волновался за Шикамару?       Темари совершенно за меня не волнуется. — Тогда, приступим к делу. * * *       Наруто потянулся в кровати. Сегодня он спал особенно сладко. Ощущение от того, что ты вернулся в родную деревню после стольких лет ходьбы непонятно зачем и за кем, заполнило его с головой. Свою миссию он выполнил. Теперь оставалось только...       Продолжать жить?       Или начать жить заново?       Вопрос ставил в тупик.       Да, он вернулся в деревню. Да, его пыл чуть поостыл. Да, теперь все будет по-прежнему.       Но возможно ли это?       Вчера, когда Наруто сидел в окружении всех своих друзей, своих самых близких людей, он понимал, что уже никогда и ничто не будет по-прежнему. Наруто может и не отличался высоким интеллектом, как Сакура, не был столь талантлив, как Саске, и не являлся самым высококлассным шиноби своей деревни. Однако, у Наруто всегда было одно несравнимое ни с чем качество — он умел читать сердца людей. Заглядывать в самую их суть. Умел выбирать из тысячи ненужных слов — одно. Самое главное. Которое могло зацепить. Которое могло разломить любые стены, разнести ко всем чертям любую клетку. И это качество помогло ему понять вчера.       Его друзья стали другими.       Или это он изменился?       Наруто босыми ногами прошлепал в ванну. Хотелось освежиться самому, и освежить свои мысли. Нужно было все будто снова переосмыслить. Раньше он был никем — мальчишкой, которого все презирали, боялись, не признавали. А теперь он герой войны, самый узнаваемый человек в Конохе. Он не был мальчишкой.       Теперь он был молодым мужчиной.       И все тем же мальчишкой.       Из распахнутого окна потянуло раменом. Аяме, та самая дочка повара Теучи, теперь одна заправляла Ичираку рамен. Она предоставила Наруто свободную комнату прямо над ресторанчиком.       Кое-что, все же, остается неизменным. — Охаё*, Аяме-чан! — привычка обращения осталась. — Охаё, Наруто! Рамен? — улыбнулась в ответ Аяме, ставя перед Наруто миску. — Конечно! Итадакимас*!       Аяме поставила перед Наруто стакан прохладной воды. — Ну как твое путешествие, Наруто? — из дальнего помещения вышел Теучи. Он изменился: морщины сильнее накрыли его лицо своей паутиной, ноги были уже не такими проворными, как раньше. Но этот голос, интонация — все те же. — О, это было нежабываемо! — прошелестел Наруто, набивая рот лапшой. — Расскажешь? — протянула Аяме и поставила перед отцом чашку зеленого чая и какие-то сладости, он уселся рядом с Наруто, — Кстати, Сакура-сан забегала сегодня утром. Спрашивала про тебя. — Аяме держала в руке широкую ложку, размахивая ей из стороны в сторону. Теучи закивал, подтверждая слова дочери. — Что? Как давно?! — воскликнул Наруто и подскочил с места. Ему сейчас очень хотелось вновь увидеться с Сакурой. Он долго думал о том, что сказал ей вчера.       А точнее, чего НЕ сказал.       Узумаки уставился на Аяме вопрошающим взглядом, упираясь ладонями в стол. Девушка, опешившая от такой реакции, прижала ложку ко рту и выпучила темные глаза. Ставшие короткими волосы слегка качнулись, когда она испуганно отскочила назад. — Гомэн, — почесал Наруто затылок, ощущая свою вину. — просто мне нужно с ней срочно поговорить.       Девушка в ответ недоверчиво скосила глаза на отца. Теучи спокойно попивал чай, придерживая чашку одной рукой сбоку, а другой за донышко. — Она была больше часа назад. Кажется, направлялась к Хокаге. — заключил Теучи и повернул голову в сторону Наруто. Узкие глаза хитро прищурились, чашка была уже пуста и потому отодвинута в сторону. Сладости не тронуты. «И почему я обращаю внимание на такие мелочи?» — на миг задумался Наруто, усаживаясь обратно на свой стул.       Аяме повернулась спиной к мужчинам, помешивая что-то в кастрюльке. Легкое щебетание птиц, мелкий топот на улице и звон деревянной ложки стучавшей о металл кастрюли — это все, что мог сейчас слышать Наруто. В Ичираку рамен непривычно поселилась тишина в тот самый момент, когда в нем был Узумаки. Этот непоседливый ребенок в теле молодого мужчины. Эта чуткая душа в сумасшедшее неусидчивом характере. Это чувство любви в израненном в детстве сердце.       Этот парень сплошь и рядом состоял из жутких несоответствий, из ощутимых противоречий, из вечных и стремительных парадоксов. — Сакура-сан очень спешила. И сказала, что если ты захочешь ее увидеть, то найдешь ее в госпитале. — очень спокойно объяснил мужчина Наруто. Тот в ответ, на удивление, просто кивнул. — Она там работает? — спросил Наруто, хотя он это и так знал. Ее талант, интеллект, знания и бесконечный труд были видны ему сейчас как никогда. Сакура вся так и сквозила сдержанностью, что за ней не наблюдалось раньше, и каким-то едва осязаемым равнодушием. Ко всему.       Даже к нему. К Наруто. — Хах, — усмехнулся Теучи, рассматривая спину свей дочери. — Сакура-сан там живет.       Наруто это и удивило и нет. Не удивило, потому как он знал, что Сакура будет доводить свои навыки до сногсшибательного идеализма, работать и работать, трудиться, ночевать в госпитале. Все на благо Конохи.       Но только ради Конохи?       И ради себя, конечно. Нет, не так.       Ради Саске.       Наруто крепко сжал челюсти, ладони сами сжались в кулаки. — Сакура-сан очень сильная. — заключил Теучи и поднялся. — Аригато, Аяме.       Кажется, Узумаки пора было навестить ученицу Пятой.       И не дать ей уйти от ответа, как она это сделала вчера. * * *       Сай укладывал в сумку кунаи и сюрикены. Даже умудрился порезаться.       С непривычки.       Он так давно не ходил на задания, что это вызывало сейчас какой-то трепетный восторг в его руках. Он никогда не испытывал подобные ощущения, поэтому каждое отражение чувств было как открытие. Маленькое собственное открытие.       Однако, спину жгло.       От сердитого взгляда ярких голубых глаз, обладательница которых сидела сейчас на краю стола, непозволительно по-детски поджав губы. — Ино-сан? — Сай развернулся и удивленно приподнял брови.       Девушка в ответ неодобрительно фыркнула и отвернула голову от внимательных черных глаз. Нога начала нервно колыхаться в воздухе, а пальцы рук, держащиеся за край стола, монотонно и неестественно громко стучать по деревянной, чуть потертой поверхности.       Ох, как же раздражало это «Ино-сан».       Она столько трудов приложила, чтобы Сай начал называть ее без суффиксов, а тут на тебе! Ино-сан! «Нет, ну ты подумай!» — Ино обиженно уставилась на шкаф, на приоткрытой створке которого висел его жилет.       И тут же сердце неприятно сжалось от мысли, что Сай отправляется на задание. Достаточно высокого ранга. А, значит, опасное. И потому сердце сжалось вдвойне от чувства вины, которым Ино впоследствии первых мыслей себя наградила. И потому начала раздражаться еще больше. — Ино-сан? — повторил Сай, рассматривая ее лицо. Не безупречное, но и не обычное. И самое разнообразное в эмоциях. Обозленное на весь мир или старающееся скрыть граничащее с истерикой состояние. Заводное и хитрое или мягкое и чувственное, с приоткрытыми губами, обнажающими белые зубы. — Не называй меня так! — всплеснула руками девушка и спрыгнула со стола, направляясь мимо Сая к шкафу.       К чертовому жилету. — А как... — незаконченная фраза потонула в крике Ино, вспыхнувшей от непонимания этого недалекого мальчишки всей серьезности ситуации.       Серьезности ее чувств. — Как раньше! — воскликнула Яманака. Сай удивленно замер на месте, уронив сюрикен на пол с глухим стуком. Темные брови поползли к переносице, выказывая явное неодобрение, а губы плотно сжались, являя тонкую линию.       И это чертово неодобрение так завело Ино, что к глазам от обиды неожиданно подступили слезы. Девушка пару раз моргнула, заставляя их спрятаться.       От бессилия она сорвала жилет со створки старого шкафа, скомкала его, насколько это было возможно и кинула в парня. Тот слегка опешил и не поймал летящую в него вещь. Она стукнулась о его лицо и упала. — Ну и отлично! — раздалось невнятным шипением, затем быстрый топот ног и отрезвляющий смачный хлопок дверью. — Ино? Но поздно. * * *       Хината была встревоженной и чуть потерянной после встречи Наруто в госпитале. А еще она чувствовала себя разбитой. Ее любимый вновь искал ее подругу.       Всегда только Сакура.       И Саске.       Собственные чувства ранили сильнее, чем кунай. Чем любой острый кинжал. Но еще сильнее ранили мысли, которые рождались от этих же самых чувств.       Замкнутый и порочный круг.       С возвращением Узумаки ей стало труднее справляться с этим нескончаемым круговоротом. Он все расширялся, становился глубже, прочнее. Хоть только день прошел.       А все уже стало запутанным.       И сложным. — Нэ-сан? — за тонкой створкой раздался спокойный голос Ханаби. — Да. — Отоу-сан* зовет тебя, — голос, как шелест листьев, окружил Хинаты с головы до пят, заставляя на срок, равный нескольким недолгим минутам, оставить свои трудно разбираемые и плохо читаемые мысли. — Кажется, он хочет поговорить о церемонии. — Уже? — неуверенно пролепетала в ответ Хината, прикладывая дрожащие ладони к груди. — Не волнуйся, нэ-сан. Ты справишься. — последние слова утонули в тишине комнаты.       Сердце колотилось в груди, как испуганная птица, мечущаяся в клетке. Если отец хочет говорить о церемонии, значит времени почти не осталось. А как же Наруто?       Ее любовь так и останется лишь тихим звуком?       На фоне звонких чувств Наруто к Сакуре.       Мысли в голове потекли еще с большей скоростью, сменяя одна другую все более изощренными и несбыточными предположениями. — Ты хотел видеть меня, отоу-сан? — Хината аккуратно открыла створку, стараясь унять дрожь в голосе. В руках. В голове. — Заходи, — послышался уверенный строгий голос Хиаши. — Я хочу поговорить с тобой о церемонии. Она состоится после праздника Танабаты. Мы еще решим, когда конкретно. — Отоу-сан, — мягкий девичий голос Хинаты сорвался тонким и почти писклявым звоном. — ты хочешь, чтобы я стала главой клана? — Разве может быть иначе? — интонация Хиаши чуть поднялась, а потому голос прозвучал как угроза. — Нет, но... — Но что? — Хиаши понимал, к чему клонит Хината. Она была его дочерью, не самой любимой. Но родной. И живой.       После войны он снова научился это ценить. — Ты же тренировал для этого Ханаби. — девушка уже тысячу раз прокляла себя за то, что позволила начать этот разговор. — Это было временное решение. Я увидел, что ты изменилась. — вздохнул Хиаши и отложил кисть, которой он вырисовывал иероглифы на свитке — послание для Хокаге, — Не так, чтобы это вселило в меня некоторую уверенность в тебе. Но я надеюсь, что ты сама поймешь, как важен клан. И его процветание. — завуалированное унижение. Вполне в его стиле. Хоть получилось и намного грубее, чем ему хотелось. Но уже все сказано. — Хай, отоу-сан. — девичий голос дрогнул, оттого соглашение прозвучало как никогда фальшиво. Хината удалилась из комнаты как можно спокойнее. Но уже через мгновение в ее комнате раздавались сдавленные рыдания из закрытого ладонью рта. Крупные слезы окрасили пол в более темный оттенок. «Наруто-кун!» — и только одинокая мысль стучала в голове.       Ханаби чуть приоткрыла створку, заглядывая в комнату сестры. И увидела лишь сгорбленную подрагивающую спину у дальней стены, услышала жестокие всхлипы, ранящие сердце, почувствовала на себе все горе и отчаяние.       Всю боль сестринской любви.       Дыхание застряло где-то в легких тугим комом, оседая все глубже и глубже. Давление усиливалось сзади, на темечке, ноги дрожали. Из глаз потекли несдержанные слезы.       И никогда она не чувствовала себя такой.       Опустошенной. * * *       Наруто стоял у главных ворот, нервно переминаясь с ноги на ногу. Сидящие неподалеку чунины резвились в карты, иногда поглядывая на Узумаки. Шикамару стоял рядом, спрятавшись в тени дерева и пялился в одну точку. Кажется, утреннее раздражение все еще владело им. — Почему именно сейчас, когда я вернулся, а, Шикамару? — пробубнил Наруто, надеясь что собеседник услышит его сдавленный голос. Нара лениво вздохнул, но на вопрос не ответил. Пора было выступать, а из его группы только он пришел раньше всех.       И какого, спрашивается, черта?! — Я ведь только вчера пришел, а Сакура-чан уже уходит! — не успокаивался Наруто. Шикамару старался игнорировать ненужное ворчание сбоку. Узумаки пинал несуществующие камни, создавая внизу легкую пыльную завесу. «Хотел бы я знать, Узумаки!» — раздраженно подумал Нара, лениво поворачивая голову в сторону ворот. Хотелось бы знать: это кара небесная или подвох от самой несправедливой дамы — Судьбы.       Темари должна скоро вернуться.       И эти мысли уже становились его неотъемлемой частью.       Сай появился на ветке дерева, удобно располагаясь на ней. — Явился, — лениво потянул Нара не поднимая головы. — А? — удивленно протянул Наруто, оборачиваясь. — Ты о ком? — Это он обо мне. — подал голос Сай, заставляя Наруто обратить на него внимание. — Оой*, Сай! — крикнул громко Узумаки, на что Шикамару недовольно нахмурился, а Сай приветливо улыбнулся. — За столько лет в первый раз тебя вижу. А чего не пришел вчера? — Дела. — пожал плечами Сай и спустился вниз, становясь рядом с Шикамару. Бывшие товарищи из одной команды еще перекидывались парой фраз. В основном, говорил, конечно, недавно вернувшийся. Но Нара уже старался не прислушиваться.       А если он не прислушивался, то под прикрытые веки заползал образ Темари.       Поэтому самым разумным Шикамару выбрал поразмышлять над заданием. Сколько потребуется времени, чтобы успеть вовремя на отплывающий из порта корабль? Как им добираться до несчастного отдельного острова? И каким образом можно закончить миссию с высоким рангом за пять дней, если на путь туда-обратно уйдет три дня? — Сакура-чан? — удивленный шепот Наруто раздался прямо над ухом, и Шикамару уже хотел обозлено вставить свои замечания. Но не смог.       Он давно не видел таких выпученных глаз у Узумаки.       Что он там увидел? Призрака? Голую эмансипированную женщину, не побоявшуюся показать себя во всей красе?       Темари?       Нара резко дернул головой в сторону.       Сакура была такая...непривычная. В стандартной форме джонина, с собранным в хвост волосами и этим неизменный протектором, повязанным почему-то чуть ниже основания шеи. Вид у нее был очень гармоничный. И спокойный.       Хотя глаза были чуть обеспокоены.       Еще бы! Большая часть миссии возлагалась на нее, что автоматически создавало вокруг ирьенина ауру напряжения. — Коннитива*. — раздался тонкий голос из-за спины Сакуры. Шикамару удивленно приподнял брови.       Что еще за...? — Это моя подопечная. Она очень талантливая. Поможет мне. — успокоила Нару Сакура, замечая стремительный взгляд на... девушку? Да какой там.       Ребенок.       Лет семнадцати, белокурая, с длинной косой и миндалевидными карими глазами. Хрупкая, с тонкими кистями и длинными пальцами, обтянутыми белоснежной кожей. Чудная, потому что наклонила голову в сторону, внимательно осматривая присутствующих. — Сакура, тебе позволили взять помощника, а не помеху! — шикнул Шикамару. Лишняя ответственность, как на лидера группы, падала едва ли не снег на голову в середине лета.       Девочка смутилась и потупила взгляд. «Отлично. Еще и эмоциональная. А, соответственно, проблемная!» — кивал самому себе Нара. — Ответственность на мне. Отдыхай! — огрызнулась Харуно, зло сощурив глаза.       И Шикамару понял, надо это останавливать. С таким настроем идти на столь опасную миссию нельзя. Разлад может стоить провала. Или чьей-то жизни. — Ладно. Я не против. Но ты будешь за нее отвечать! — однако взваливать на свои плечи лишний груз не хотелось. Тем более если его так «вежливо» предлагают забрать.       Сакура в ответ хмыкнула. Но потом повернулась к Наруто, который все еще рассматривал свою подругу.       Она казалась ему обыкновенной. И самой необычной. Такой далекой. Незнакомой. И родной. — Наруто, что ты здесь делаешь? — спросила Сакура, кивая Саю в знак приветствия. — Почему ты уходишь сейчас? «Опять та же песня!» — Нару это все уже начинало доставать, поэтому он сказал своей команде, что пора бы выступать. Особенно если они хотят успеть в порт к отплытию корабля. — Это моя работа! — Сакура протянула Саю один свой рюкзак, сказав, чтобы он обращался с ним аккуратно из-за важных препаратов, которые требует особой осмотрительности. — Но я же только вернулся! — неизвестно, что могло бы успокоить Узумаки, но это сейчас было жизненно необходимо. — Нар-руто, — прорычала Харуно, которая итак была на взводе из-за свалившегося внезапно задания и уже не сдерживалась. —Мне некогда. — Отправляемся! — скомандовал Шикамару. Сай похлопал девочку, имени которой никто не соизволил узнать, по плечу и одобрительно ( насколько это было возможно) улыбнулся.       Сакура тоже улыбнулась, подбадривая свою ученицу. — Но Сакура-чан? — обиженно потянул Наруто, заставляя ирьенина устало вздохнуть. Это помогло слегка успокоиться. — Я вернусь. И мы поговорим! — Сакура хитро прищурилась и добавила. — А пока пригляди за Хинатой.       Ее просьба растворилась в воздухе.       Вслед за Харуно. «Хината?» * Нукенин или отступник, изгнанный шиноби, предавший свою деревню и находящийся в международном розыске. * Иннер Сакура — внутренний голос героини, сопровождающий ее на протяжении всей манги. * Ахо — «придурок», «недоумок». * Охаё — неформальный вариант «доброе утро». * Итадакимас — произносится перед тем, как начать есть. Дословно переводится примерно как — «Я принимаю [эту пищу]». * Отоу-сан — вежливая форма обращения к отцу. * Оой — неформальный вариант «привет». * Коннитива — вежливая форма «добрый день».