Камни Ласгалена

Эрин Ласгален, несколько столетий спустя… Забытые руины старой крепости в центральной части Эрин Ласгален стали мертвенным пережитком прошлого, призраком, слишком чуждым новому светлому миру, а потому не имеющим права на существование. Озираясь по сторонам, медленно пробирался король Трандуил по древним развалинам, то и дело замечая останки когда-то покрывавшей камень паутины. Это место по-прежнему оставалось слишком мрачным для чистого леса, будто печаль былого оставила здесь свой след. Выйдя через развалины к лесной реке, Трандуил закрыл глаза – и принялся вспоминать. То, что произошло здесь много столетий назад, в мельчайших деталях. Наконец, примерно осознав нужное ему место, Трандуил опустился на колено и коснулся ладонью густого лесного настила, и начал ворошить толстый слой сухих рассыпающихся под малейшим прикосновением листьев. Здесь, в этом месте, было то, что Трандуил хотел забрать с собой больше всего в жизни. И судьба не подвела его. Спустя некоторое время поисков пальцы коснулись не листьев, но холодной твердой поверхности, чуть шершавой и покрытой землей. На мгновение задержав дыхание от волнения, Трандуил вытащил, наконец, из-под сухого вороха прямоугольный металлический амулет с разбитым алым камнем. Время не пощадило эту вещь. Вот уже несколько столетий лежала она, забытая всеми, кроме природы, что хоронила ее все глубже и глубже, даруя забвение и покой. Металл с выгравированными на нем рунами почернел и кое-где покрылся плесенью. Камень же был темен, навсегда утратив свои прежние яркость и красоту. Сидя на коленях, Трандуил крепко сжимал старый амулет в ладонях. Сейчас он был для короля эльфов важнее и прекраснее всего. Прекраснее чистых белоснежных камней, что лежали в поясной сумке. Король эльфов вспоминал прошлое – и пытался понять, когда все пошло не так. Где и когда он ошибся. Отчего его чувства были столь чужды и странны эльфийскому духу. Но, пытаясь найти разгадку, Трандуил все больше понимал, что не отыщет ее во внешнем мире. Истина крылась лишь в нем самом. По-прежнему держа амулет в руке, король эльфов медленно поднялся, в последний раз окинул руины взглядом, запоминая каждую деталь. Он запоминал весь лес. Каждое мгновение, проходя по его тропам, Трандуил делал его частью своей души. А затем король эльфов направился на северо-восток, готовясь навеки покинуть свои владения. Много лет назад, накануне Битвы Пяти Воинств… Трандуил нашел полурослика на стене Дейла, по-прежнему прочной и готовой задержать врага, даже несмотря на то, что беспощадное время оставило на забытом городе свой след. Бильбо Бэггинс – кажется, именно так Митрандир называл полурослика – стоял на куче каких-то ящиков, прислонившись к стене, и глядя через бойницу на пустынный, сокрытый мраком ночи, пейзаж Эребора. Возле врат гномьего города горела пара огней. В округе царила тишина. - Почему ты не спишь? – мягко спросил Трандуил, хотя, по сути, знал ответ на свой вопрос. Не ожидавший собеседника полурослик вздрогнул и обернулся к эльфийскому королю. Должно быть, сейчас он чувствовал смятение в душе, поэтому король эльфов милостиво не стал дожидаться ответа. - Сегодня ты совершил поистине героический поступок, - он улыбнулся, вспоминая отблески лежащего на столе Аркенстона в свете свечей. – Немногие решились бы сделать подобный выбор. - Не думаю, что здесь подойдет слово «героический», - полурослик отвел глаза. – Я просто не хочу войны, только и всего. - И мы остановим ее, вместе. Положим конец неуемной гномьей жадности. Восстановим справедливость. - Вы говорите о Торине, как о враге, - голос Бильбо неожиданно стал смелее и тверже, - но я не разделяю Вашего мнения. - Не пойми меня неправильно, - Трандуил облокотился на стену рядом с полуросликом. – Я бы не стал говорить подобным образом, если бы гномы изначально вели себя разумно. Но, к сожалению, правда такова, что Торин Дубощит совсем потерял рассудок. Я видел подобное раньше. Я знал его деда, Трора, и до сих пор помню отблески жажды золота в его глазах. - Это просто болезнь, - сдавленно проговорил Бильбо. – Я знаю, что он многое пережил за свою жизнь. Слишком часто ему приходилось быть сильным. Быть может, он просто приглушил в себе все чувства – и на их место пришла эта одержимость… «…любовь к сокровищам приходит лишь тогда, когда другой любви не осталось. Когда все другие чувства разбиты, обращены в прах, либо просто погребены где-то в глубине сердца…» Воспоминание о давно услышанных словах пробудилось слишком внезапно – и Трандуил снова почувствовал назойливую боль в груди. Он вспомнил, что освободился – и усилием воли прогнал в себе неприятные ощущения. - Ты говоришь о Торине Дубощите так, будто хорошо знаешь его, – король эльфов попытался скрыть досаду в голосе. - Нет, - Бильбо невесело усмехнулся. – Мы знакомы меньше года, и я почти ничего о нем не знаю. Трандуил задумчиво смотрел в ночное небо, на котором одна за другой загорались яркие мерцающие звезды. Быть может, он и сам не знал. - Я просто его вижу, - внезапно продолжил Бильбо. – На самом деле Торин очень добрый, и верный, и у него горячее сердце. И камень я Вам отдал не для того, чтобы Вы получили свою долю сокровищ. Мне это безразлично. Я сделал это ради Торина. Я хочу его спасти. В тот момент было в голосе и словах полурослика нечто такое, отчего Трандуил ощутил болезненный укол в сердце. Он не испытывал ничего подобного ранее, и изумился тому, насколько это напоминало ревность. Странную и неправильную, при всех обстоятельствах. - Зачем тебе это? – стараясь скрыть эмоции, спросил король эльфов, но отчего-то уже знал, что услышит в ответ. И Бильбо прошептал, с едва слышимым отчаянием в голосе. - Я просто его люблю. Днем позже, перед Битвой Пяти Воинств… Торин, сын Траина, Король-под-Горой, смотрел на короля лесных эльфов Трандуила, и во взгляде его не было ничего кроме золота. Чистота синих глаз ушла в прошлое дымкой забытых воспоминаний. Глубинное тепло и прохладная страсть исчезли, погребенные болью и лишениями прожитых лет. Лишь жажда власти и богатства плескались золотом, тяжелым и плавучим. Быть может, где-то в глубине еще таилась частица света, и можно было все изменить, одним словом, одним действием. Быть может, именно самая малость могла вернуть к жизни то, что казалось давно утраченным. Но это было слишком сложно… и бессмысленно. К чему?.. Ведь все, что было сделано ранее, преследовало лишь одну цель: отгородить от проблем. Трандуил смотрел на Торина, и ему нравилось просто смотреть на него. Готовиться к сражению с ним. Считать безумцем. Торин пустил стрелу под копыта лося короля эльфов. Золото в его глазах говорило лишь одно слово: «Ненавижу». Трандуил улыбнулся. Он тоже ненавидел. И так было проще. Так было правильно. Лишь где-то в глубине души металась одинокая не до конца осознанная мысль: «Выживи в битве со мной, чтобы я и дальше мог ненавидеть тебя». В тот же день, окончание Битвы пяти Воинств… Трандуил нетерпеливо поднимался к вершине Вороньего Пика, быстрыми шагами перемахивая через ступени. Он пытался остановить себя, ибо не пристало так бежать эльфийскому королю… но отчего-то сейчас вся церемонность казалась неважной. Сердце стучало слишком быстро, зовя наверх. Где-то там, на вершине, бились с предводителями орков его сын… и гномы. В какой-то то момент Трандуил ощутил дыхание жизни Леголаса – и устало привалился к стене, переводя дух. Его сын был жив. От осознания этого разом готовы были забыться любые недопонимания и разногласия, кажущиеся столь мелочными в сравнении с силой высокого чувства. Битва была окончена, и жизням уцелевших эльфов больше ничего не угрожало. Пора было спускаться вниз и собирать остатки своих разрозненных отрядов. Трандуил собирался так и сделать… но не смог. Где-то там, чуть выше, сражались с орками гномы. Король эльфов не мог понять, что именно тянет его наверх. Он был свободен, он сделал все, что должен был. Тогда он убедил себя: последнее, что он хочет сделать в этой битве – холодно посмотреть в глаза гномьему королю, напоминая о старом долге его деда. На самом деле сердце колотилось слишком сильно, судорожно, слишком неправильно и странно. Трандуил поднялся на вершину позже, чем собирался. По пути он встретил Леголаса, и не мог не поговорить с ним. Преодолевая последние ступени, король эльфов все еще помнил, как смотрел на него сын – и сердца их не достигали друг друга сквозь взгляды, будто невидимая преграда встала между ними. Трандуил не думал, что это произойдет. Не ожидал. Быть может, когда-то давно, а быть может, совсем недавно, он где-то ошибся в отношениях с сыном, но сейчас понимание этого было ему недоступно. Один, со стеной, что осталась за плечами, он преодолел последний лестничный пролет – и прямо перед собой увидел замерзшее озеро. Вдалеке, за сотню шагов от себя, он острым эльфийским взором различил две лежащие на замерзших ступенях фигурки. Одна то и дело сотрясалась от рыданий и принадлежала Бильбо Бэггинсу. Тогда Трандуил пригляделся ко второй, неподвижной, покрытой кровью и лежащей у полурослика на руках – и в следующий миг узнал Торина, сына Траина. И сердце короля эльфов вдруг перестало биться. Всего на миг, но этого хватило для того, чтобы потерять грань между реальностью и сном. Трандуил хотел сделать шаг вперед – но ноги будто опутала невидимая веревка, мешая двигаться, прямо как во сне. Он не мог понять, что с ним случилось. Чуткий слух вдруг уловил голоса несколькими пролетами ниже – кажется, они принадлежали Митрандиру и другим гномам. Тогда опутавшая ноги веревка ослабла, но лишь для того, чтобы незаметно уйти в соседний коридор и тихо спуститься вниз. «Мертв», - сказал позже Митрандир, и это слово стало тем, что вновь прочертило границу между сном и явью. Сердце снова забилось. Но не так, как прежде. *** Хоронили Короля-под-Горой и его племянников в отвоеванном гномами Эреборе, по гномьим традициям и со всеми почестями. Присутствовали на похоронах и люди Эсгарота, отныне собиравшиеся заселиться в Дейле, и эльфы Лихолесья, чьи отряды остались в Эреборе на несколько дней. Все отдавали дань уважения героизму Торина Дубощита, короля Эребора, чьи доблесть и сияние в один прекрасный момент изменили ход тяжелой и казавшейся безнадежной битвы. Сам Трандуил во время похорон не подходил к трем стоящим в ряд каменным гробам: ноги снова будто опутала невидимая нить. Но он смотрел, как прощаются с Торином другие гномы, и слышал все добрые слова, что были произнесены. Трандуил вспомнил, что уже видел подошедшего к гробу крупного, с татуировками на лысой голове гнома. Быть может, у себя в плену месяцем раньше. А быть может, и до этого, много лет назад, на пиру во время своего первого визита в Эребор. Сейчас гном положил тяжелую ладонь на гроб Торина и тихо проговорил: - Ты был не просто моим другом. Ты был смыслом моей жизни. Сам не зная, зачем, Трандуил то и дело искал глазами Бильбо Бэггинса. Но увидел его лишь в начале церемонии. Полурослик выглядел очень слабым и едва держался на ногах, поддерживаемый за плечо рукой Митрандира. Голова его была опущена, а плечи слегка дрожали. Вскоре он, судя по всему, покинул церемониальный зал. Битва Пяти Воинств смогла вновь объединить гномов с людьми и эльфами. Никто больше не желал отказываться от союза. Новый Король-под-Горой, Даин Железная Пята, согласился-таки поделиться сокровищами гномов с новыми союзниками. В том числе и с эльфами, хотя многого Трандуил не ждал: между ним и Даином никогда не было особой приязни. На следующий день, в одном из верхних залов Эребора, освещенном пробирающимися сквозь камень лучами солнца, к Трандуилу неожиданно подошел Бильбо Бэггинс. В руках полурослик держал испещренный узорами ларец, уже слишком знакомый королю эльфов. Трандуил с трудом смог сдержать изумление. - Это… Ваше, - проговорил Бильбо сдавленным голосом, от глубокой печали на нем не было лица. – Король Даин не слишком-то хотел отдавать Вам это, тем более лично. Поэтому вызвался я. Он открыл крышку ларца – и сияние белоснежных Камней Ласгалена в отблеске солнечных лучей на миг ослепило короля эльфов. Как-то невпопад Трандуил подумал, что не вспоминал о Камнях с самого окончания Битвы – и ощутил в душе долю стыда. Он сделал над собой усилие и взял себя в руки, хотя сердце бешено колотилось от неверия в счастье, и осторожно спросил: - Если Даин не хотел отдавать мне Камни, тогда почему?.. - Это было волей Торина, - тихо ответил Бильбо. – Надо доделать то, что он… не успел. Так будет правильно. Бережно и по-прежнему изумленно Трандуил взял из рук полурослика сокровище, которое мечтал держать в своих руках уже тысячу лет. Камни по-прежнему чисто переливались на свету, и никакое зло мира не в силах было осквернить их великолепие. К ларцу был привязан небольшой свиток с разодранной печатью. Придя в отведенные королю эльфов покои, Трандуил опустился на кровать и нетерпеливо сел читать. На вид свиток больше напоминал клочок бумаги, да и печать явно ставилась впопыхах, а буквы в тексте скакали, будто у того, кто писал это, не было времени. Трандуил прочел написанное в свитке, и его руки начали дрожать. «Я, Торин, сын Траина, сына Трора, ныне Король Эребора, уходя на битву в защиту королевства своего, завещаю: в случае смерти моей эльфийскую реликвию, именуемую Камнями Ласгалена, отдать в полное владение Трандуила, короля эльфов Северного Лихолесья». *** Несколько раз Трандуил пытался войти в королевский склеп, расположенный в пещере у подножия горы, где после церемонии захоронили тело Торина, сына Траина. Но несколько раз поворачивал назад. Когда он подошел к склепу в первый раз, через день после погребения, то уже издали услышал редкие приглушенные всхлипы. Осторожно заглянув внутрь, он увидел Бильбо Бэггинса. Полурослик сидел возле гроба, на каменном полу, спрятав лицо в коленях. Трандуил, прислонившись к углу так, чтобы Бильбо его не заметил, стоял несколько мгновений, закрыв глаза, после чего ушел прочь. На следующий день он снова услышал голос полурослика. Уже не всхлипы, а связную речь. Бильбо разговаривал с Торином. Разговаривал так, будто гном был живой, рядом с ним. Рассказывал о жизни, нес какую-то болтливую чушь. Он не знал, что его могут услышать, и Трандуил не мог винить его за это. Ему только казалось, что стоит заглянуть за угол – и он впрямь увидит молчаливого живого Торина рядом с полуросликом. Это продолжалось несколько раз. Трандуил начал подозревать, что Бильбо проводит в склепе все время, и даже ночует там. И каждый раз, слушая речь Бильбо, такую глупую и несуразную, Трандуил чувствовал, как все сильнее и сильнее сжимается его собственное сердце. Он покидал склеп, ибо не мог допустить, чтобы кто-нибудь увидел его здесь. Почему – он не понимал и сам. Догадки короля эльфов подтвердились: в один прекрасный момент к полурослику пришел Митрандир и чуть ли не силой увел его прочь из склепа. Стояла глубокая ночь, когда король Трандуил спустился по лестнице, переступил порог и вошел в освещаемый огнями небольшой каменный зал, с каменным гробом посередине. На крышке были выгравированы гномьи руны, значения которых Трандуил знал лишь отчасти, и лежал, не прикрытый ножнами, меч Оркрист. Тот самый, которым Торин убил Азога, предводителя орков. Клинок этот был эльфийский, выкованный когда-то в самом Гондолине, и светился при приближении орков. Но сейчас серебристая сталь лишь слабо отражала отблески огней, что говорило о наступившем, хоть и на время, спокойствии и мире. Рядом с клинком лежало несколько белоснежных цветов. Совсем мало, ибо у гномов не положено было класть цветы на могилы усопших. Но все-таки они были, нежные и еще благоухающие. Оставалось только гадать, кто мог положить их. Завороженно Трандуил смотрел на эти белые цветы, медленно проходя по склепу. Пытался услышать их шепот, почувствовать дыхание их медленно увядающих жизней. Когда до гроба остался всего лишь шаг, король эльфов остановился, не в силах идти дальше. Он просто замер, долго глядя в одну точку, туда, где зеленые стебельки лежали на гравированной рукояти клинка. Потом медленно протянул руку, желая коснуться гладкой поверхности гроба… но, будто передумав, убрал ладонь. В следующий миг ноги его резко ослабли, отказываясь слушаться, будто от смертельной усталости. Король эльфов упал на колени перед гробом. И зарыдал. Вся скверна и чернота, скопившиеся в душе, словно уходили прочь со слезами, стали казаться неважными, мелочными по сравнению с истинами мира. Король Трандуил рыдал, впервые за тысячу лет, закрыв лицо ладонями и не в силах остановиться. Пронзившая душу пустота была слишком необъятной, чтобы отстраниться от нее. Она появилась дырой в сердце, когда начало уходить прочь все то, что невозможно было вернуть. Все то, что связано было с жизнью Торина, сына Траина. Новое дыхание юности для смертельно уставшего от долгих тысяч лет жизни эльфийского сердца. Живые чувства и эмоции, что будоражили душу, рождаясь при мыслях об одном-единственном гноме. Слишком неправильные и странные, чтобы их можно было принять. Но ни эльфийская гордыня, ни осознание неправильности происходящего, ни бездумно взращиваемая ненависть не смогли избавить от этих чувств. Недавнее освобождение было лишь освобождением от страсти, но не от того, что скрывалось в душе. И сейчас, рыдая на коленях перед гробом Торина, сына Траина, король эльфов Трандуил понял, что причиной этих чувств были не поразившая лес скверна, и не настойчивая любовь Торина… Причиной был он сам. Кто сказал, что эльф может по-настоящему полюбить лишь раз в жизни? Кем было написано это правило? Ни один непреложный закон не мог иметь силы перед бескрайностью чувствующего сердца. Долго король Трандуил неподвижно сидел на коленях, опустив лицо и руки на прохладный камень гроба. Слишком долго для любого смертного. Он не замечал ничего вокруг, ибо мир его в тот момент сузился до границ собственного сердца. Быть может, кто-то приходил в склеп и видел его. Об этом Трандуил не знал. Да и ему было все равно. Перед самым отъездом, ясным солнечным утром, Трандуил подошел к Бильбо Бэггинсу. Они стояли на каменной площадке у подножья горы. Пони полурослика уже был навьючен и ожидал седока. Отряд эльфов также готов был возвращаться со своим королем в родной лес. - Я хотел спросить тебя, - мягко начал Трандуил, - каким был Торин Дубощит в последние минуты своей жизни? Ты ведь был с ним тогда, я знаю. К тому времени Бильбо уже сумел оправиться от горя, но после вопроса на его лицо опять упала тень печали. Полурослику было непросто говорить об этом. Трандуил понимал его чувства, но хотел знать. - Он был… настоящим, - запнувшись, ответил Бильбо. – Исцеленным от болезни, свободным. Живым. И Трандуил почему-то сразу понял, что последнее слово полурослик употребил не в простом его значении. - Я хочу поблагодарить тебя, - чуть наклонившись к Бильбо, Трандуил улыбнулся и ласково коснулся его плеча. – Спасибо. - За что? – полурослик непонимающе моргнул. - За то, что был с ним рядом. За то, что любил его. За то, что спас его от самого себя. «Спасибо, - думал король Трандуил, покидая Эребор, - что сделал то, чего не сделал я сам».