Blood on my name

      Ночь окутала город мягким одеялом, которое ничуть не согревает озябшие тела. Она лишь плотно сомкнула людям веки, накрыв их с головой.       Шторы в гостиной плотно задвинуты. Ночная тишина не такая удушающая, как в прошлый вечер. Она гладкая, прохладная, успокаивающая.       Я сижу в плотном кольце рук Капитана, откинув голову ему на грудь. Я слышу, как его сердце отстукивает чёткий ритм, который против воли успокаивает. Моё ретивое вторит ему, но только ритм его быстрее и сбивчивее. Мои глаза закрыты, а грудь мерно вздымается. Босые ноги замерзают, и мне приходится поджать их под себя. Мне тепло и спокойно. Так не было очень долгое время. Даже несколько часов назад, лёжа рядом с Риком, я чувствовала колючий холод отчуждённости, который сменил обжигающее тепло страстного желания мужчины. Ему всегда нужно только тело. А то, что оно хранит, ему ни к чему. Это лишь придаток, который его не волнует.       Я аккуратно провожу пальцами по выступающим венам на руке Капитана. Он не сопротивляется, лишь тихо и едва слышно выдыхает.       — Розмари, — шепчет он. Я утыкаюсь носом в его шею, промычав что — то нечленораздельное.       — Если они знали друг друга, — начал Капитан, — то почему Наташа дралась с ним, как с обычным наёмником, которого видит впервые?       Я поморщилась и с неохотой раскрыла глаза, упираясь взглядом в едва заметную в темноте родинку на шее Капитана.       — Она передала тебе его дело? Она должна была, у неё есть связи с прошлым.       Капитан молча кивнул, глядя на меня слегка сверху вниз.       — Она знала, что он её не помнит. Она была мимолётным воспоминанием в его жизни. Романова понимала, что нет смысла даже и пытаться вернуть былые чувства. Поэтому она просто защищала тебя, а, главным образом, себя. Не думаю, что ей было легко увидеть его вновь после стольких лет. И, честно признаться, я не знаю, как она отреагирует на Винтера. Поэтому я боюсь за него.       Глаза Капитана были тёмными и нестерпимо глубокими. Глубже, чем океан боли Винтера.       — Ты привязалась к нему, верно?       Я молча киваю.       — Абсурдная ситуация, Капитан. Привязалась к нему, значит, привязалась к самой ГИДРЕ, ненависть к которой с каждым днём выжирает моё нутро всё больше и больше. Скоро я стану совсем пустой и бездушной. Зато буду знать своё прошлое.       — Ты не станешь бездушной, — возражает Капитан. Говорит, словно отрезает, даже не собирается подкреплять свои реплики хоть какими — то маломальскими аргументами. Я лишь усмехаюсь и качаю головой.       — Ложись, тебе надо поспать.       Капитан не просит. Скорее приказывает, но в мягкой форме. Я молча соглашаюсь, выбираясь из плена его рук, и кутаюсь в одеяло, устроив голову на подушке. Ночная тишина заботливо прикрывает мои веки прохладной рукой, а затем проводит по щеке, убирая подсохший локон за ухо. Вот только последнее совершила вовсе не спасительная тишина. За неё был Стив Роджерс.       Я раскрыла глаза и уставилась в потолок, понимая, что проснулась намного позже обыденного времени. Капитана рядом не было, дверь в спальню была распахнута настежь. Из кухни доносились приглушённые голоса. Сев в кровати, я запустила руки в спутавшиеся волосы. Мысли были такими же свалявшимися. Я сползла с кровати и прошлёпала босыми ногами в кухню, поправляя халат. Мужчины взглянули на меня исподлобья.       — Выглядишь, кхм, — Капитан закашлялся, прижав кулак ко рту, пытаясь отыскать безобидный эпитет, который идеально бы подходил для описания моего внешнего вида.       — Знаю, — я отмахнулась, представляя, на какую фурию сейчас похожу, — пробежка, разработка?       Винтер кивнул, отхлебывая чай из большой кружки.       — Новости?       — Сначала душ, — мягко осадил Капитан. Я флегматично пожала плечами, но согласилась.       Позже, забравшись с ногами на стул, я грела руки о горячую кружку, наблюдая, как мужчины рассматривают добытый мной клочок бумаги.       — Похоже на книжную страницу, — выдал Винтер, протягивая измятый и деформированный клочок мне. Типографская краска слегка поплыла, но текст был вполне читабелен.       — Гений зла, — я разбирала размазанные строчки вслух, додумывая на ходу, если буквы не хватало, — край паутины… ого паука в её центре… убийства, каж… Абракадабра какая — то, честное слово. На кой-черт нужно было засовывать этот клочок в рот Макфарлейна?       — Подсказка, — ответил Капитан. — Думаю, текст был выбран не случайно.       — Хищный паук, — пробормотал Винтер, невидящим взглядом уставившись в дверной проём.       — Надеюсь, это не моя паранойя к тебе заглянула. Но, я согласна с тобой — это вполне может быть делом рук Романовой.       — Зачем? — просто спросил Роджерс, взглянув на меня. Его глаза сияли лёгким оттенком небесной голубизны, очерняясь каплей сомнения.       — Гений зла? — я вопросительно подняла бровь. — Я имею ввиду ГИДРУ. Она, конечно, не Морриарти, но в простоте и банальности её обвинить нельзя.       — Слишком изощрённо, — не согласился Капитан, откидываясь на спинку стула.       — Не стоит недооценивать ГИДРУ, — возразил Винтер.       — Поверь нам, — добавила я. Капитан вздохнул и забрал клочок бумажки из моих рук. Трель мобильника прервала мозговой штурм. На вопросительные взгляды мужчин я лишь недоуменно пожала плечами. Мой мобильный молчит большую часть своей недолгой жизни, потому что я предпочитаю встречи лицом к лицу.       — Рик?       — Привет, милая. Ты вчера так быстро убежала, что я не успел насладиться тобой. Встретимся? У меня есть кое — что интересное для тебя.       Видимо, у него на руках результаты гистологического анализа, о которых я просила сообщить.       — Прости, немного приболела, горло ужасно першит. Планирую встречу лишь с диваном.       — Может, я привезу лекарства?       — Ценю твою заботу, но не хочу тебя заражать. Может, расскажешь так о своих интересностях?       На том конце провода послышался тяжёлый вздох разочарования.       — Пришли результаты гистологии, — проговорил Рик, и я услышала шорох перелистываемых страниц, — в крови Макфарлейна обнаружены следы строфантина.       Я нахмурилась, пытаясь вспомнить показания к применению.       — У него были проблемы с сердцем?       — Его мать отрицает это. Говорит, что он никогда не жаловался на сердце.       Я закусила губу, понимая, что дело начинает принимать до жути интересный оборот.       — Что — нибудь ещё?       — Кроме строфантина в его крови следов иных препаратов обнаружено не было.       — А половой контакт перед смертью?       — Не — а. Не повезло мужику, даже не развлёкся перед тем, как окочуриться.       Да уж, Макфарлейну точно не повезло.       — Хорошо, спасибо, Рик.       — Простым спасибо не отделаешься, чертовка. Я загляну на днях, разотру тебя водкой с перцем.       Вот так счастья привалит.       — Договорились. Только предупредить не забудь, я должна быть готова.       Пококетничав ещё немного, я повесила трубку и вернулась на кухню. Там я наткнулась на два колючих взгляда.       — Связь звонила, — я плюхнулась на стул, — с плохими новостями. В крови Макфарлейна были найдены следы строфантина. Его назначают при хронической сердечной недостаточности второй и третьей стадии, нарушении сердечного ритма, мерцательной аритмии. Строфантин в повышенной дозе вызывает внезапную остановку сердца. Макфарлейн вполне мог проглотить лишнего, если бы не одно «но».       — У него не было проблем с сердцем, — заключил Капитан.       — В точку.       — Значит, это — убийство, — добавил Винтер.       — И теперь убийцу будут искать ещё и агенты ФБР. Но у нас есть преимущество, — я кивнула на клочок бумаги.       — Это какая — то книга, — проговорил Капитан.       — Только вот какая? — Винтер взглянул на друга.       Их дружеские отношения упорно трещали по швам, но Роджерс снова и снова сшивал их, надеясь на лучшее.       — Сейчас это трудно узнать. Нужно перелопатить тонны сайтов, а я не хакер. Лучше начнём с жертвы. Что мы знаем о нём?       — Эрик Джон Макфарлейн, — монотонно начал Винтер, выуживая информацию из лабиринтов памяти, — одна тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения. Не женат, детей нет. Проживает в Блэкхите.       — А в Америку приехал по делам общественности?       Винтер лишь пожал плечами. Откуда ему знать.       — Думаю, с Романовой он не пересекался с тех самых пор, как отдал ей долг. Учитывая его двуличность, ему не хотелось лишний раз попадаться ЩИТу на глаза, — поделилась мыслями я.       — Нужна информация обо всех его делах за последние пару месяцев, — произнёс Капитан, — твои связи помочь могут?       — У меня нет связных в высших кругах общества, Капитан. Я из низов ГИДРЫ.       Я поднялась, принимаясь расхаживать по кухне. Затем резко остановившись, вспомнив об одном очень интересном персонаже.       — Знаете, есть один парень. Я частенько видела его в компании Макфарлейна. Я не знаю его имени, но его прозвище — Везувий. Макфарлейн всегда торчал в его лаборатории, если не был занят в верхах ГИДРЫ или в низах, приставая к молодым девушкам — агентам. Можно попытать счастья у него. Рабочий день Везувия заканчивается в девять, но это лишь официально. Он типичный трудоголик и вряд ли вообще выбирается из своей лаборатории. Но ведь попробовать — то стоит, верно?       Вечером мужчины отправились на первое совместное задание. Я сидела на подоконнике, пытаясь найти в Интернете принадлежность отрывков с клочка бумаги хоть к какой — нибудь книге. Тщетно. Сосредоточиться мешали беспокойные мысли, которые буквально зудели в голове. Сработаются ли Капитан и Винтер? И не станет ли последнему хуже после возвращения в холодные коридоры кошмарного прошлого? Надеюсь, Роджерс удержит его на краю пропасти, если Винтер к ней приблизится. Мы старательно утягиваем его с края, надеясь, что однажды Винтер будет слишком далеко, чтобы сорваться вниз.       Ключ в замке повернулся. Я слезла с подоконника, отложила ноутбук и вышла в коридор. По хмурому Винтеру поняла, что он только что побывал на краю, а Капитан его вытянул.       — Новости?       Винтер неопределённо мотнул головой и закрылся в спальне, молчаливо требуя одиночества. Я перевела взгляд на Капитана, с трудом различая его в полумраке коридора, едва рассеиваемом светом из кухни.       — Он почти ничего не знает. Лишь то, что Макфарлейн хотел создать подобие сыворотки супер — солдата. Его попытки провалились: сыворотка самовозгоралась, убивая подопытных. Это всё, что нам удалось узнать.       Я кивнула, нервно облизнув пересохшие губы. Капитан снял щит с руки, оставляя у стены в коридоре. Я отступила назад, давая ему возможность пройти. Но как только Роджерс вышел на свет, я его остановила. Красно — багровый, ассиметричный кровоподтёк красовался на гладко выбритой щеке Капитана.       — Если мне не изменяет память, Везувий всегда был парнем щупловатым. Да у него даже удар не был поставлен. Откуда такая красота?       Я кончиками пальцев прикоснулась к щеке Роджерса. Тот зашипел.       — Винтер не желал быть спасённым, а ты отчаянно пытался утянуть его с края, — заключила я.       Капитан не ответил. Лишь взглянул на меня исподлобья, заиграв желваками.       — Пойдём в мясницкую, — проговорила я, кладя руку между его лопаток.       Усадив его на стул, я достала из холодильника замороженный стейк. Обмотав его полотенцем, я приложила холодный компресс к цветастой щеке Капитана. За неимением льда приходится импровизировать.       — Зачем ты это делаешь? — я прислонилась к кухонному шкафу, скрестив руки на груди.       — Делаю что?       — Спасаешь Винтера. Он ведь не хочет этого. Но твоему упорству может позавидовать даже Сизиф. Зачем, Капитан? Ведь Баки больше нет. Есть только Винтер, который просто хочет жить без кровавых призраков прошлого. Может быть, даже без тебя. И уж тем более без меня.       — Всю мою жизнь Баки был рядом. Даже когда у меня ничего не было, у меня был он. И я не могу бросить его в беде.       — Стало быть, любовь Америки — эгоист? Ты спасаешь его ради себя? Чтобы не быть одиноким в этом уродливом мире?       — Он мой друг, — отчеканил Роджерс, — а это значит, что я не имею права бросать его одного, Розмари. Тебе ли обвинять меня в эгоизме. Ты ведь обменяла его на мою помощь.       — Потому что в отличие от тебя, для меня Винтер — всего лишь задание.       Соврав Капитану лишь отчасти, я направилась в спальню к Винтеру. Открыв дверь, я тихо вошла. Винтер сидел на полу, откинув голову назад, прижавшись к стене. Глаза были прикрыты, на лице виднелась вуаль свинцовой усталости, а костяшки правой руки были сбиты.       — Я бы посоветовала тебе бить левой рукой, потому что работоспособность правой ещё не вернулась в прежнее состояние. Но тот факт, что на твой кулак упал Роджерс, заставляет меня засунуть этот совет куда подальше, — я прикрыла дверь, сползая по ней и усаживаясь на пол.       — Что такого сказал Везувий, раз ты потерял контроль?       Винтер покачал головой, тяжело вздохнув.       — В одном только Вашингтоне у ГИДРЫ есть около трёх секретных баз. Прибавим по паре из близлежащих штатов. Никто не говорил, что если Романову вдруг похитят, то её будут держать на той же базе, что и тебя. Вряд ли её вывезли из страны, ведь смерть Макфарлейна совершенно точно её рук дела. Вдова буквально указала на себя.       — Они обнулили её.       Винтер говорил, не открывая глаз. По движению кадыка я поняла, что его гложет. Я вздрогнула, представив, какую порцию боли получила Романова. Воображение живо нарисовало ужасающую картину, которая играла на нервах, буквально разрывая тонкие струны души. Измученная Вдова, ломая ногти, с силой впивается в подлокотники. Она откидывает голову назад, так, что на тонкой шее видны проступающие, натянутые сухожилия. Её зубы вгрызаются в капу, а глаза плотно зажмурены. Рыжие волосы прилипли к влажным от слёз и пота щекам.       Я зажмурилась, сжимая зубы. Слишком реалистично. Слишком правдоподобно. В ГИДРЕ всегда всё было слишком.       — Незаменимых нет. Поэтому ты сейчас здесь, а она получает очередное задание.       — Я не должен быть здесь.       — Я знаю. Мы вернём Романову, и ты сможешь залечь с ней на дно.       — Романовой больше нет, ты ведь знаешь.       — Баки Барнса ведь тоже. Но Капитан умудряется видеть его. Попроси у Роджерса пару уроков, может, и ты научишься видеть во Вдове ту Романофф.       Винтер тяжело выдохнул и раскрыл глаза.       — Уйди, — бросил он.       Я кивнула, поднялась с пола и вышла, оставив Винтера наедине с собой. Вернулась на кухню, заставая Капитана у окна. Он скинул куртку на стул, а подтаявший стейк оставил на столе. Роджерс широко расставил руки, упираясь ладонями в подоконник.       — Судя по тому, как ты немного разбит настроением физически, мне придётся повторить то, что я сказала Винтеру, — я наклонила голову, прислонившись к косяку.       — Баки, — машинально поправил Капитан, разворачиваясь.       — Нам придётся проверить ещё пару секретных баз ГИДРЫ, — проговорила я, пропуская его замечание мимо ушей. Ну не могу я привыкнуть к этому имени, хоть ты тресни. Для меня он навсегда останется Винтером, как бы Капитан ни упорствовал.       — Пару?       — Ну ладно, чуть больше. Ведь где — то же Романову стёрли с лица земли, превратив её в убийцу. Хотя, по сути, они просто вернули старую Чёрную Вдову. Ну да какая разница. Зато теперь они с Винтером идеально подходят друг другу.       — Не превращайся в Старка, — оборвал меня Роджерс.       — Я просто пытаюсь справиться со всем этим, Капитан. Только и всего, — ответила я, убирая стейк в холодильник, пока он окончательно не превратился в мерзкий кисель. Захлопнув дверцу, я взглянула на него, упираясь в тяжёлый взгляд. Роджерс присел на подоконник. Я придвинулась к нему, осторожно беря его за подбородок и поворачивая лицо к свету.       — Завтра сделаем тёплый компресс. Тогда этот живописный синяк сойдёт с твоего лица быстрее, — произнесла я, убирая руки от Капитана.       — Как Баки?       — Ты мне скажи. Почему он потерял контроль?       — От бессилия. Твой Везувий ничего не знал о Наташе.       — Вполне ожидаемо, ведь он из низов. Но стоило попробовать.       — Не такой ценой.       — Ты ведь знал, на что идёшь, Капитан, когда впустил нас в свою квартиру. Так к чему теперь пустые сожаления и упрёки?       — Я не упрекаю тебя, Розмари, если ты об этом. А ты, видимо, об этом. Ты права, я знал, на что шёл. И я знаю, что тебе, наверное, тяжело понять, что такое дружба. Настоящая дружба. Но я покажу тебе.       — Хочешь быть моим другом?       — А ты против?       — Если я стану твоим другом, обязательства и рамки свяжут меня по рукам и ногам. А пока я мясник твоего друга, который иногда латает тебя, то вольна делать всё, что захочу.       — Так чего же ты хочешь?       Я приблизилась, неотрывно глядя в глаза Капитану. Между нами — пара сантиметров. Я мягко прикасаюсь к его губам, целуя нижнюю. Поцелуй получился почти невесомым. И каким — то горьким. Капитан сжал мои плечи и отстранился, обходя меня. Плечи заныли от его столь сильного прикосновения. Тяжело дыша, я прикоснулась пальцами к губам, будто стараясь нащупать этот поцелуй. Оборачиваться не хотелось. В отражении оконного стекла я видела, как Капитан запускает руки в волосы, явно сокрушаясь. Я что, снова всё разрушила?