Blood on my name

      Ощущения от возвращения в родной штат были странными. Я почти не помню эти земли. Даже если бы помнила, вряд ли бы нашла здесь часть прошлой жизни, которая, может быть, затаилась за каким — нибудь поворотом или же прячется в тупиковом ответвлении улицы, куда уже давно никто не захаживает. Я была слишком маленькой, чтобы помнить хоть что — то о родном городе. Слишком напуганной. Слишком одинокой.       А теперь я выросла и вернулась в город, который остро пахнет смертью. И так для меня будет всегда. Куда бы я ни шла — мерзкий запах гари, палёных плоти и волос преследует меня, накатывая удушливыми волнами. Его не отбить ничем. Разве что запахом свежей крови. И она вот — вот прольётся, я знаю.       Мы остановились в первом попавшемся мотеле. Забравшись на кровать, мы усиленно напрягали извилины до головокружения в попытке постигнуть план ГИДРЫ и поймать Романову.       — Людей с фамилией Морриарти в деле Романовой нет, — говорила я, листая только что купленную книгу Артура Конан Дойла, — а вот Шерлок Холмс имеется в количестве одна штука. Вернера тоже нет. А вот Мурильо. Карлос Мурильо. Член Большого совета здравоохранения Цинциннати.       — Тысяча девятьсот девяносто пятый. Консилиум по вопросам здравоохранения, — припомнил Винтер.       — Он связан с ГИДРОЙ? — Капитан вскинул голову, отрываясь от списка фамилий из дел Романовой и Джеймса.       — Он связан со ЩИТом. Мурильо оказывал твоему агентству неоценимую помощь, Капитан. Думаешь, откуда у него столько медицинских центров. Причём оборудованных по последнему слову техники. Нам нужно предупредить Карлоса. Поехали. ***       В Большой совет я буквально влетела, словно кипятком ошпаренная. Милая секретарша на ресепшене округлила глаза до невозможности, возмущённая моим поведением.       — Добрый день, мэм. Чем я могу вам помочь? — девушка совладала с собой и приветливо мне улыбнулась.       — Мне нужно встретиться с мистером Мурильо. Это очень важно, поверьте мне.       — У вас назначено?       — Нет, но…       — К сожалению, ничем не могу вам помочь. У мистера Мурильо очень плотный график, все встречи строго по предварительной записи. К тому же, сейчас он занят разговором с одной важной персоной и просил ни при каких обстоятельствах его не беспокоить.       — Он говорит с женщиной?       — Я не имею права разглашать эту информацию.       — А если я скажу, что ему грозит опасность? Он ведь вам дорог, верно? Может, вы даже спите.       — Как вы смете?!       — Когда я спросила про женщину, вы приподняли уголок рта. Это презрение. Вы презираете его за чрезмерную любвеобильность, ведь он испанец, а они, как известно, очень темпераменты. Поэтому вы боитесь, что он бросит вас в любой момент. Женщина в его кабинете рыжая?       — Да.       Не говоря больше ни слова, я метнулась к дверям кабинета, распахивая их потными ладонями. Мурильо сидел в своём кресле. А Романова снова исчезла.       — Вам туда нельзя! — прокричала секретарша, верная своему шефу при любых обстоятельствах.       — Уже можно.       Я приблизилась к мёртвому Карлосу, прижимая пальцы к его сонной артерии.       — Кто вы вообще такая? — негодовала секретарша.       — Звоните девять — один — один. У него сердечный приступ.       — Что?       — Он мёртв.       Ноги девушки подкосились. Она схватилась обеими руками за открытую дверь. Затем, держась за дверное полотно, она медленно вышла, чуть пошатываясь. Я осмотрела тело. Всё, как и прежде. Лишь одна — единственная ниточка, спрятанная в вороте рубашки Мурильо. Я спрятала клок бумаги в карман. Взгляд упал на часы на руке покойного. Двадцать шесть минут пятого. Странно, что у такого делового человека часы спешат, ведь сейчас только около трёх часов. Я взглянула на монитор открытого ноутбука, который погас. Может, это у меня неправильное представление о времени? Поводив мышкой, я убедилась, что у меня со временем, как раз, всё в порядке. Но не у Мурильо. Снова двадцать шесть минут пятого. Что за чёрт?       — Полиция скоро будет здесь, и вам придётся объяснить, кто вы такая, — проговорил рослый мужчина, войдя в кабинет. Охранник, видимо.       — Да, конечно. Только сначала не покажете, где у вас тут туалет? Меня что — то затошнило.       Судя по приподнятой вверх губе, мужчине последнее предложение не понравилось, даже вызвало каплю отвращения. Я сделала верный расчёт, караулить он меня не будет, просто укажет нужное направление.       — Как выйдете из кабинета — сразу налево. А дальше поймёте.       — Спасибо огромное, — изобразив позыв рвоты, я молниеносно выбежала из кабинета в указанном направлении, едва не сбив охранника с ног. Завернув налево, я быстро оглянулась. Коридор был пуст. Заметив в конце дверь запасного выхода, я побежала туда. Вышла из здания через чёрный ход, который караулил Винтер. Я оставила их с Роджерсом на улице, на случай, если Романову мы всё — таки застанем, а я её упущу. Вернее, я точно знала, что её упущу, поэтому перестраховалась. Как оказалось — напрасно.       — Поздно, — просто ответила я на молчаливый взгляд колючих глаз, — одна лишь подсказка.       Винтер рвано выдохнул, а глаза не по — доброму сверкнули. Он поджал губы и свёл брови.       — Это всё из — за тебя, Шерлок. Всё это — из — за тебя, — колко бросил он, развернулся и направился к машине, которую мы взяли на прокат. Я принялась кусать губы, виновато опустив взгляд. Верно. Это моя вина. Смежив веки, я глубоко вдохнула, пытаясь подавить обиду. Но тщетно. Она вгрызлась в кость души голодной собакой, нипочём не желая разжимать острые зубы. Потерев переносицу, я направилась следом за солдатом.       — Ничего не говори, Винтер уже всё сказал, — предупредила я Роджерса, кивая на переднее сиденье, которое занял раздражённый Джеймс, — просто отвези меня в церковь. Поедешь по этой улице, затем свернёшь на Монтгомери роуд. Через несколько километров повернёшь на Камерон — авеню. А там я покажу, где меня высадить.       — Ты ведь знаешь, что это не твоя вина? — Капитан взял меня за плечи, заглянув в глаза. Их голубизна когда — нибудь утянет меня на самое дно, надежно спрятав меня от самой себя, заставив раствориться в океане под именем Капитан Америка. ***       Церковь Господня, в которую отвёз меня Капитан, была небольшой, но уютной. Запах ладана и свечного воска ненадолго перебил преследующий меня смрад гари. Я никогда не была в церкви. Может, родители и водили меня в храм, но воспоминаний об этом не сохранилось. Кто знает, возможно, отец и мать вообще были атеистами.       Осенив себя крёстным знамением, я подошла к монахине, которую приметила у алтаря, чтобы узнать, где здесь находится исповедальная и свободна ли она. Женщина проводила меня к конфессионалу, который, по счастью, оказался пуст.       — Простите меня, святой отец, ибо я согрешила, — проговорила я севшим голосом. Это моя первая в жизни исповедь. И, наверное, последняя.       — Я никогда не исповедовалась. Наверное потому, что боялась быть наказанной за свои прегрешения. Я много грешила, отец. На моих руках кровь. Такая горячая, она обжигает мне ладони. Она доходит до локтей, обволакивая меня. Я погрязла в лжи, отец. Даже в той, что во спасение. Из — за меня гибнут люди. И хорошие и плохие. А я не знаю, как это остановить.       — Господь поможет тебе, дитя, — мягко ответил священник.       — А что, если он оставил меня, отец?       — Господь никогда не покидает своих детей. Он живёт внутри каждого из нас.       — У меня внутри лишь чернота. Там нет Господа. Там нет ничего, что было бы живым. Потому что Господь оставил меня, покинул, отдав в руки людям, которые привыкли ломать человеческие судьбы и забирать жизни. Я ведь не просила этого, отец. Так почему Он так поступил со мной?       — У каждого свой путь, дитя. И Господь никогда не посылает нам тех испытаний, что мы не сможем вынести. На всё воля Всевышнего. Нужно просто не терять веру. Ступай, дитя, и молись. Молитва очистит твою душу от скверны и поможет идти дальше. Я освобождаю тебя от твоих грехов во имя Господа, и Сына, и Святого Духа.       — Благодарение Богу.       Из церкви я вышла подавленная. Но ощущение душевной тяжести прошло, хоть грехи я и не искупила. Ведь Винтер был прав. Это я забрала его у ГИДРЫ, лишив их совершенного, опаснейшего убийцы. Это из — за меня погибли люди. Трое невинных и один ублюдок, который это, между прочим, заслужил. ГИДРА неслучайно выбрала именно Конан Дойла, именно «Подрядчика из Норвуда». Не потому, что фамилии персонажей совпадают с фамилиями жертв. А потому что последняя жертва — Розмари Холмс — родом из Норвуда. Она предала ГИДРУ. Она забрала Зимнего Солдата. И она должна поплатиться за это.       Я вернулась поздним вечером, распахнула дверь номера, впуская внутрь прохладный ветерок.       — Где тебя так долго носит? — недовольно буркнул Винтер, отрываясь от ноутбука.       — Молилась за твою грешную задницу, Барнс, — огрызнулась я.       — Розмари, Бак, хватит, — осадил Роджерс, быстро переводя тему. — Мы попытались извлечь максимум информации из того клочка, что ты дала нам. Разобрать там можно лишь одно слово — Лексингтон.       — Она ведь мертва, — удивилась я.       — Это не только фамилия мёртвого посла. Здесь, в Норвуде, есть улица под названием Лексингтон — авеню. Бак, покажи ей.       Джеймс развернул ко мне ноутбук, показывая карту Норвуда. Я приблизилась, вглядываясь в монитор. Во рту моментально пересохло, а сердце сжалось в противной судороге. Интересно, а мой дом остался выгоревшими развалинами или обрёл новую жизнь?       — И что нам это даёт? — я свела брови, изображая недоумение. Я знаю, что это. Приглашение на смертный одр.       — Это мы тебя хотели спросить, — ответил Джеймс.       — Понятия не имею.       Винтер буравил меня ледяным взглядом. По телу пробежались мурашки.       — Она здесь, в этом городе, рядом с нами. А ты вздумала играть со мной, скрывать информацию? — Винтер резко поднялся. Так, что стул отъехал на приличное расстояние, падая на пол в конечном итоге. Послышался новый скрежет — тут уже встал Капитан.       — Тише, Баки.       — Пусть выскажется. Он был лишён этой возможности пятьдесят лет, — я выпрямилась.       — Мне осточертели эти игры. До тошноты надоели твои загадки. Ты родилась в этом чёртовом городе и связана с этой чёртовой улицей, потому что иначе она бы не выбрала именно этот отрывок. Хватит делать вид, что это только твоя война. Ты ничем не отличаешься от ГИДРЫ. Такая же расчётливая эгоистка. Ты используешь меня, его, даже её в своих целях. Ты не лучше Пирса. Ты дочь ГИДРЫ, достойная его, — выплюнул Винтер, срываясь с места и покидая номер.       — Баки!       — Оставь. Он вернётся, когда остынет.       — Он может натворить что угодно.       — Он уже большой мальчик. А ты. Ты тоже так считаешь? — я развернулась к Роджерсу.       — Нет. Он сказал это на нервах.       — Это была правда. Я ведь использую тебя.       — Я знал, на что шёл.       — Только вот я не знала. Понятия не имела, что из — за меня будут гибнуть люди, — я опустила взгляд, закусив губу.       — В этом нет твоей вины, — Капитан приблизился, приподняв моё лицо за подбородок.       — Хотя бы себе не лги. Ты ведь знаешь, что он прав. Мы оба знаем.       — Тогда расскажи всё, что знаешь. Ты ведь родилась здесь, верно?       — Верно. Только я мало что помню о здешней жизни. Даже бывшего адреса. Ничего. Прости, Капитан, но я бесполезна. ***       Винтер вернулся за полночь. Я караулила его у дверей. Капитана уговорами заставила лечь спать. Как только Джеймс вошёл, я вытолкала его обратно, рискуя быть припечатанной к стене. Или же остаться лысой.       — Всё что ты сказал — чистая правда.       — Нет. Тебе далеко до Пирса. Я просто устал от безрезультатных поисков. Без тебя, без Роджерса, я бы давно нашёл её, идя по следу. Но эта чёртова память, возвращаясь, сбивает меня с ног. Я уже не могу хладнокровно выслеживать жертв, как раньше. Особенно, если она вовсе не жертва. Прости, Шерлок.       — Я жила на Лексингтон — авеню. В самом крайнем доме. Ты был прав.       — Она ждёт тебя.       — Расскажи о ней. Не то, что я читала в её деле. А то, что помнишь о ней ты.       Винтер выдохнул и внезапно притянул меня к себе, обнимая. Это было кстати, потому что я замёрзла. Он начал говорить. Медленно и тихо. Так, будто слова причиняли ему боль. Хотя, это так и было.       Я покинула их на рассвете. Напоследок разворошила спутанные волосы спящего Винтера, а Капитану подарила дружеский поцелуй, на этот раз в щёку. А ровно в двадцать шесть минут пятого стояла на пороге своего дома, который жил теперь новой жизнью. Звонить не было смысла — дверь уже была открыта, а на пороге стояла моя рыжая смерть.