Утро уходит в отпуск

«Ненавижу лондонские подземки», — тёплый воздух томно вибрировал и, кажется, даже немного оглушал, создавая прерывистый шум в ушах; он звенел коротко и резко, поддевал невидимые струны и вообще раздражал одним своим существованием, как и, в общем-то, всё на свете. Но так и было положено — в обязанности зябкого октябрьского утра входит моральное растаптывание людей и оборачивание их в тонкую фольгу меланхолии, чтобы в дальнейшем хорошенько прожарить давкой в метро и режущим уши голосом диктора и подать запечёнными на растерзание дню. А Джереми не помнил моментов, когда утро пренебрегало своими обязанностями. Парень по привычке, которая, скорее, работала уже как рефлекс или инстинкт, потянулся в карман толстовки, но руку тут же сжал в кулак и одёрнул себя. Наушников там сегодня не нащупаешь. Осознание этого заставило парня снова произнести одними губами: «Ненавижу, мать его, лондонское метро». Серое, подёрнутое дымкой небо ощущалось даже сквозь бетонные слои и щёлкающие звуки микрофонов, когда вкрадчивые, нарочито бодрые голоса бормотали названия станций, время прибытия металлических монстров-поездов и чёрт ещё знает какую муть, которую никто не слушал — люди давно уже вызубрили этот бессвязный, но весёлый (в кавычках) стрёкот. Джереми поднял глаза к тяжёлому куполу потолка, чуть поджал нижнюю губу, представив угрюмые северные тучи, плывущие с запада. Ему часто говорили, что его глаза напоминают небо перед грозой или проливным дождём — они тоже были серыми и почти прозрачными, отчего иногда становилось жутко сталкиваться с парнем взглядом. Джереми на такие заявления просто усмехался. Он опустил голову, позволив растрёпанным тёмным прядкам упасть на бледный лоб, порылся в другом кармане своей толстовки насыщенно-зелёного цвета и вытащил оттуда смятую пачку. Чиркнул зажигалкой, несколько мгновений наблюдая за рваным танцем огонька, с ощутимым наслаждением затянулся и выпустил сальную струйку смольного дыма изо рта. Джереми курил редко и понемногу, потому что Элисон сильно ругалась, когда от него несло табаком, но пачки всё же иногда покупал по дороге домой. Они валялись на подоконнике и пылились, и парень не возражал, когда приходившие в гости приятели стреляли оттуда сигаретки. Дорога до корпуса университета занимала где-то около часа, но Джереми вышел из дома поздно (ключи в очередной раз решили поиграть в прятки), поэтому побаивался, что опоздает. Впервые ему не хотелось пропускать пары — кто-то сверху услышал его молитвы, и старую маразматичку, которая вела историю, заменили. Наверняка все ребята надели лучшие рубашки и блузки, опрокинули на себя целое ведро самого сильного одеколона и полностью были готовы покривляться, чтобы произвести впечатление как можно более лучшее. Новый преподаватель — это всегда интригующе, а уж если он завышает оценки или тут же ставит «автомат», стоит только особо сообразительной девчонке расстегнуть пуговичку на груди... встречают по одёжке, да? Джереми прикусил фильтр, прикрыв глаза и чуть покачиваясь из стороны в сторону, будто сова. Очнулся парень только тогда, когда терпкий горячий воздух, вырвавшийся на свободу тут же, не успели двери открыться, обдал жаром его щёки и взъерошил чёрную шевелюру. Он бросил окурок в стоящую рядом урну, поправил ремень сумки на плече и решительно вошёл в недра урчащего чудовища. Поезд фыркнул и глухо зашипел. Впрочем, вся решительность испарилась, как только Джереми оглядел вагон, обнаружив, что свободных мест (по крайней мере, в зоне видимости) нет. Он тихо заскулил от отчаяния, ибо перспектива ехать зажатым между чужими тушками дольше, чем двадцать минут, не радовала от слова совсем. Парень схватился за гладкий поручень, состроив морду ещё более мрачную, чем раньше. В вагон, как по команде, тут же ввалилась целая куча из причудливо переплетённых тел, напоминающая издалека огромный шар с торчащими там и сям растопыренными пальцами, которые пытались ухватиться за что- или кого-нибудь. Не прошло и секунды, как Джереми оказался в эпицентре грандиозной давки. Он стиснул зубы, стараясь удержаться за поручень. Поезд, явно довольный тем, что люди страдают, тронулся. Признаться, иногда Джереми начинал верить в существование всяких кругов Ада. Эти круги каждый день нарезал общественный транспорт — тяжёлое сопение людей, раздражающее постукивание и мелькающий постоянно свет явно составляли первый круг по Данте. Или уже второй? ...куда уж больше ненавидеть утро? А вот парень только что возненавидел его ещё больше. И снова поразился, как возможно то, что его стремление убивать (других или себя — не уточняется) растёт с каждым днём и бурлит громче и громче. Он надеялся, что доживёт до того дня, когда утро возьмёт себе отпуск. Отдельным пунктом было наличие крутых поворотов и развилок, когда зверь, казалось, опасно валился набок, а пассажиры чуть ли не вылетали из него, выдавливая прочные стёкла. Вот и сейчас — на парня кто-то налетел сзади, обхватив острые плечи руками и использовав их, видимо, как опору, чтобы не раздавить Джереми ненароком. Пальцы сильно сжались на его коже, это ощущалось даже через плотную ткань толстовки. По салону опять прокатился дружный испуганный гул, когда поезд повернул и рванул дальше по лабиринту. Всех качнуло назад; на парня снова навалились, и он, не сдержавшись, ойкнул. — Простите, — горячо зашептали над его ухом. Незнакомец, оказавшийся обладателем низкого бархатистого голоса, чуть ослабил хватку, и Джереми расправил ноющие плечи. — Вам не больно? Бормотал мужчина тяжело, с придыханием, и парень предположил, что ему сейчас гораздо труднее устоять на ногах — бесчисленное множество людей наваливалось со всех сторон. Джереми сжал пальцы на спасительном поручне так, что побелели костяшки. — Ничего, — парень попытался повернуть голову, силясь разглядеть незнакомца с успокаивающим голосом, но тут их снова сильно закачало из стороны в сторону, как на корабле в штормящем море. — Можете подержаться за меня, если хотите. Ответом служил ещё один ощутимый толчок в спину, и мужчина тут же навалился на него почти всем своим весом. Джереми непроизвольно прижался к его широкой груди, ссутулив плечи, и опустил голову, смутно ощущая, как дыхание незнакомца опаляет шею и затылок. Они лавировали, как бойкая шхуна, но почему-то без той грациозности, с которой корабли обычно бороздят морскую гладь. В такт покачиванию транспорта по головам пробегали волны, и отовсюду слышался страдальческий вой — здорово напоминало процесс маринования в адских котлах. Люди обступили Джереми со всех сторон, и он, не выдержав напора (и побоявшись, что кто-нибудь случайно оторвёт ему руку) отпустил поручень; галдяще-гудящая масса тут же увлекла его в себя, засосала, точно пылесосом. Героически стоять на ногах получалось только благодаря высокому незнакомцу, придерживающему его сзади. Парень мысленно извинился за то, что так откровенно трется спиной о его грудь и иногда о бёдра. Но это никого не смущало. До одного момента. Он услышал, как мужчина над его ухом сглотнул и шумно выдохнул, а его пальцы, мелко подрагивая, ещё сильней обхватили плечи Джереми. Парень забеспокоился и снова попытался оглянуться, но тут монстр с диким скрежетом завернул за угол (да прекратите уже это издевательство!), и он прижался к незнакомцу всем телом. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что же такое твёрдое упирается в его правую булку. — Сэр, — брякнул Джереми, широко распахнув глаза. — Вам плохо? Он закусил губу и мотнул головой, мысленно себя обматерив. Очевидно же, что мужчине вовсе не плохо, даже наоборот, судя по всему, ему так хорошо, что он сейчас грохнется в обморок от наслаждения! — Извините, — голос сверху стал чуть хриплым, но всё равно был спокойным и вкрадчивым. — Наверное, на плечах синяки останутся. — Да нет, ничего страшного, — люди, вероятно, решили, что пережить этот кошмар будет легче, если они сплотятся. Джереми стало нечем дышать, когда его снова сжали в тисках чужие тёплые тела в осенних накидках. Теперь он прижимался к незнакомцу совсем уж вплотную и не имел никакой возможности сбежать или поменять положение. — Я всё понимаю. Воздержание, утренний стресс и всё такое прочее... Ответом ему служило недовольное сопение и странные звуки. Судя по всему, мужчина облизал губы. — Правда, — Джереми и сам рад был бы уже заткнуться, если честно. — Мне так очень... комфортно, знаете ли. А это у Вас телефон или бумажник такой широкий, что так остро чувствуется? — Ради Бога, замолчите, — прошипели ему в ухо. Парень ошарашенно выдохнул, когда Мистер Икс неуклюже провёл кончиком носа по его покрывшейся свежим румянцем щеке. — А, — многозначительно отозвался тот. — Нет проблем. А можно чуточку отодв... — Блять, — красноречиво и чувственно прервал мужчина. Джереми почувствовал неожиданный толчок, какой бывает, когда на тебя, например, падает целая гурьба, и незнакомец практически подмял его под себя. Руки пришлось вытянуть, поэтому в следующий миг они оказались в весьма странной позе: Джереми пригнулся, стиснув зубы, потому что спина судорожно заныла, а Мистер Икс крепко, по-медвежьи его обнял. Парень опустил взгляд, изучая большие руки с широкими ладонями и дорогими блестящими часами на левом запястье, которое оголил натянувшийся рукав колючего тёмно-серого пальто. Из-под рукавов выглядывали рукава белоснежной, судя по всему, идеально отглаженной рубашки. Какая-то женщина, которая жалась рядом, сочувственно на них глянула и отвернулась. Джереми тяжело дышал, пытаясь успокоиться. От неизвестного пахло духами, зубной пастой, крепким кофе и тем самым запахом, который обычно источают только настоящие мужчины. Парень в немом крике выпучил глаза так, что они чуть из орбит не вылетели, и до боли закусил губу. Хватка пассажирского исчадия ада и не думала ослабевать, а как раз таки наоборот — усиливалась, желая проверить их на прочность. Теперь они прикасались друг к другу щеками, и бедняга чувствовал по-прежнему жаркое и прерывистое дыхание мужчины. Он мог скосить глаза, чтобы разглядеть, наконец, того, кто его бесстыдно сейчас лапал, но на это не хватило смелости и наглости. Зато их хватило на попытки разрядить обстановку. На жалкое подобие попыток разрядить обстановку. — Мне кажется, в Вашем бумажнике прибавилось денег, — с напускными нотками веселья в голосе снова пробормотал Джереми. — Проверьте его, а вдруг он волшебный или что-то в этом роде. Он услышал, как что-то треснуло в воздухе. Похоже, парень только что перешёл дозволенную черту. Мужчина ядовито ухмыльнулся — Джереми спиной это почувствовал. На лопатках тут же высыпали холодные мурашки. — Вы так хорошо вертите языком, молодой человек, — голос опять прозвучал абсолютно спокойно, но парень понял, что настала очередь Мистера Икс «разряжать обстановку». — Почему бы Вам не направить это умение в, мм... скажем, более узкое русло? И незнакомец коснулся кончиком языка мочки уха Джереми. Прикусил. — Я уверен, Вы достигнете уровня неоспоримого совершенства в таких вещах... — Да что Вы себе позволяете?! — просипел парень, задрав голову. Он готов был поклясться, что его щёки могли бы осветить весь Лондон, так ярко они горели. — Просто... подумайте над моим советом, — мужчина провёл одной рукой вниз по его груди и остановился на животе, слегка надавив. — Ладно? Джереми не сдержался и злобно застонал. Он надеялся, что это потому, что ему больно. А вовсе не потому, что его джинсы вдруг стали ему тесны. Мистер Икс осторожно провел языком по шее бедного Джереми, заставив того гулко всхлипнуть, и, наконец, отстранился. Парень качнулся и чуть не упал. *** Джереми вышел не на своей станции. Пробираясь сквозь толпу и сверкая красными скулами, он всё-таки оглянулся на незнакомца и отчаянно сглотнул. Высокий, статный мужчина с ясными голубыми глазами коротко кивнул ему, желая, по-видимому, хорошего утра или успехов в дальнейшем. Он был опрятен, одет в идеально на нём сидящее колючее тёмное пальто и вообще производил впечатление кого-нибудь вроде бизнесмена или заведующего чем-то очень серьёзным. Из его зачесанных светлых волос выбилась прядка, щекотавшая теперь лоб. И он был абсолютно, абсолютно спокоен. Джереми надвинул на себя капюшон, вцепился в сумку, как будто от этого зависела его жизнь, и побежал, стремясь как можно скорее выбраться из затхлых шумных подземелий. Холодный воздух вернул ему трезвые мозги, но вот с теснотой в штанах ничего поделать, увы, не смог. Парень беспорядочно вдыхал и выдыхал, ругая «этих придурков-гомиков» на чём свет стоит, и решительно шёл прямо по лужам. В конце концов не выдержал и дрожащими руками достал сигарету, решив, что сегодня можно нарушить лимит одной штуки в неделю. В универ он явился растрёпанным, свежим и через десять минут после начала пары. К превеликому облегчению, нового преподавателя за кафедрой видно пока не было, так что однокурсники рассеялись по аудитории, болтая кто о чём. Джереми хмуро бросил сумку на стол и сел за парту, надеясь, наконец, успокоиться. Не тут-то было. — Митчелл! — звонкий голос резанул по ушам прямо как стилет. Элисон. — Я ведь просил не называть меня по фамилии, — парень заставил себя улыбнуться, когда темноволосая девушка села на его стол и закинула ноги на деревянную поверхность. Она рассмеялась, кокетливо хлопая большими карими глазами, которым бы любая модель позавидовала, точно-точно. — Ты тяжело дышишь. — Я торопился от станции, — сказал Митчелл тоном, не терпящим возражений (хотя в конце фразы его голос чуть дрогнул, потому что джинсы в области паха опять натянулись, став жутко тесными). — Лучше скажи, где мои наушники? Элисон снова лукаво улыбнулась и вытащила их из кармана зауженных брюк. — Вот они. — Отлично. Верни их. — А что мне за это будет? Парень театрально закатил глаза и привстал, мягко поцеловав девушку. Она обвила его одной рукой, повертев в другой тонкие провода, и через пару мгновений отодвинулась, осуждающе на него глядя. — Ты опять курил. Джереми вздохнул. — Я долго ждал поезд. Это одна-единственная, честно. Отдай, пожалуйста, наушники. — Но ты курил! — Элисон, не строй из себя стерву, — парень снова сел на стул. — Пожалуйста. Элисон не успела ответить что-нибудь эдакое, потому что к ним подкатила её подруга. И по совместительству самая большая сплетница в универе. — Я представить не могу, что же так задержало мистера Хантера, — пожаловалась Марта. Джереми удивлённо на неё посмотрел. — А ты что, не знаешь? Мы тут, пока тебя не было, справки навели. Слышал об Уильяме Хантере? И она не дала парню даже рта раскрыть. — Так вот, он довольно известен в Уэльсе, книжки всякие исторические пишет, на лекциях выступает. Солидный дядька, в общем. Но лоялен к студентам. А ещё говорят, — она изобразила на лице хитрую и зловещую гримасу. — Что у него не стоит. — Что? — опешила Элисон. В этот момент дверь со скрипом, мягко открылась, и студенты повернулись, застыв каждый в своих позах, некоторые — в особо забавных. Джереми дрожащими пальцами расстегнул воротник рубашки, потому что вдруг стало нечем дышать, как будто весь кислород разом выкачали.