Закат
11 июля 2015 г., 19:14
Солнце медленно клонилось к закату. Оранжево-алые лучи пронизывали бледные кроны цветущих вишен, словно зажигали множество неярких светильников. День уступал свои права раннему вечеру, синей вуалью подернувшему восточный край неба.
Весна кружилась в своем чарующем танце, нежно касалась измученного мира, оживляла его, дарила надежду.
И всадники апокалипсиса выглядели уродливой и чужеродной декорацией на сцене торжества жизни. Огромные белесые существа, напоминающие не то насекомое с птичьими крыльями, не то краба чудовищных размеров, были на вид медлительны и неуклюжи. Но только на вид. Увидев жертву, они атаковали молниеносно, не оставляя никакого шанса на выживание. И чем дальше от стен укрепленных районов они находились, тем сильнее были. И ничто не могло спасти людей от вечного голода этих созданий.
Восемь лет назад, когда загадочный вирус уничтожил девять десятых населения планеты, из тьмы легенд явились эти ужасающие существа, а вместе с ними пришли и вампиры — извечные враги человечества.
Враги ли? Или хозяева, стерегущие свой скот. Свой источник питания.
Огромная префектура Токио превратилась в крохотную планету, где каждый укрепленный специальный район был отдельным государством, а пришедшие в упадок области между ними — просторами, где людям приходилось учиться выживать. Далеко не каждый мог попасть в такой защищенный район, как Сибуя или Синдзюку, чтобы жить там, в относительном мире и спокойствии под защитой Имперской армии Японии по борьбе с демонами. Места хватало не всем.
А потому людям, живущим в регионе Кансай — территории занятой вампирами, город-столица которых располагался под Киото, приходилось мириться со своей незавидной участью, молясь глухим небесам, чтобы те подарили еще один день жизни.
Армия приходила на помощь крайне редко, только когда преследовала собственные интересы. Да и что они могли сделать? Уничтожить очередного всадника апокалипсиса? На его место придет еще один, и этому не будет конца. А забрать людей в безопасное место никто не мог. Солдаты в черной с зеленым форме прятали глаза, бормотали что-то о приказе, об отсутствии условий… Стоило ли их винить?..
Обида и горечь росли и, оставшись наедине с собственными страхами, люди охотно принимали помощь от тех, с кем отчаянно боролись их собратья из защищенных районов Токио.
Помощь от вампиров. Кровопийц, которые считали людей не более чем скотом. Но скотом, за которым нужно ухаживать и защищать от демонов, чтобы не лишиться пищи. Своеобразный акт милосердия, за который нужно платить только небольшим количеством крови.
Но желая жить, заплатишь и не такую цену.
***
Маленький мальчик с любопытством разглядывал весенние цветы, притаившиеся в густой траве. Изящные бутоны на хрупких стебельках, ломающихся от едва ощутимого прикосновения. А ведь так хочется коснуться, кончиками пальцев, чтобы почувствовать легкую прохладу каждого нежного лепестка, ощутить его чуть уловимый аромат. Но в безоблачные размышления о красоте ворвались давно мучающие мысли, и мальчик вскинул глаза на стоящую рядом сестру. — Наоми, а вампиры, они плохие, да? Я слышал, дяди в черном говорили, что они плохие. Почему же все радуются, когда их видят? — Аки… малыш… — девушка тихо вздохнула и присела перед братом. — Понимаешь, пока мы даем им, что нужно, они нас спасают от монстров. — А что им нужно? — глаза Аки расширились от удивления. — У нас же ничего нет. — У нас есть мы, — неожиданно горько ответила Наоми, неосознанно касаясь тонкой шеи, где виднелись следы старого укуса. На ее глазах выступили слезы, когда она ласково погладила по волосам своего брата. — Будь послушным, Аки. Пожалуйста. И тогда с тобой ничего не случится. — Наоми?! Мальчик не знал почему, но ему стало страшно. Словно вот-вот отнимут что-то дорогое. Отнимут безвозвратно. Сестричка такая грустная. Почему? Но Наоми нежно улыбалась, глядя куда-то вдаль, где за цветущими вишнями виднелась дорога. На горизонте вздымались клубы пыли, неясно, размыто мелькало нечто бледно-серое… Маленький букетик из двух нарциссов полетел в траву… — Сестричка? — Аки встревожено взглянул на сестру. — Идем скорее, — Наоми крепко взяла его за руку, стараясь не показывать своего страха. Всаднику апокалипсиса понадобится всего несколько минут, чтобы достигнуть их маленького района, и у девушки сердце заходилось от ужаса. Она не может позволить, чтобы с ее любимым братиком что-то случилось. Она должна его защитить. Мимо заброшенных домов всадники всегда проходили без интереса. Словно чувствовали — там поживиться нечем. И люди пользовались этим, прячась в них во время нападений. Наоми усадила брата на ступеньки ведущие к подвалу. — Сиди здесь тихо, как мышка, — шепнула она. — Никуда не уходи до моего возвращения. — Куда ты, Наоми? — Аки вцепился в ее руку, не желая отпускать. — Не уходи, останься здесь. Что случилось? Девушка закусила губу, чтобы не заплакать от отчаяния. Секунды утекали, как вода сквозь пальцы, а люди в их районе еще не подозревали о нападении. Но оставить брата одного было выше ее сил. — Я обязательно вернусь, малыш, — она нежно обняла и поцеловала Аки. — Только дождись меня. Хорошо? Мальчик кивнул, стараясь сдержать слезы. Ему было страшно и тоскливо, но все что оставалось — устроиться удобнее на ступеньках, приготовившись ждать.***
Солнце уже садилось, косыми лучами вызолотив воздух. В лезвиях света танцевали пылинки, резко заметавшись, когда их плавные движения нарушил бегущий человек. Сердце билось быстро и глухо, дыхание сбивалось, и каждый вдох оборачивался жгучей болью в груди. Бежать, бежать, пока еще есть силы. Пока топот монстра за спиной еще далек. Наоми не оборачивалась, но спиной чувствовала полный бездумной злобы взгляд. Даже и не злобы, а скорее тупого желания убивать и пожирать. Нельзя оглядываться. Иначе оцепенеешь и станешь легкой жертвой. Так говорят. Но на самом деле, просто слишком страшно смотреть на это чудовищное порождение мрака. Ходят слухи, что к созданию этих тварей приложили руку сами люди… Но вряд ли это может быть правдой. Дорога старая, вся в ямах и выбоинах. Наоми споткнулась и упала ничком в пыль. И в тот же момент позади слышится торжествующий рев всадника и дробный топот его ног. Попалась! Подвернутая нога болит так сильно, что из глаз катятся слезы. Драгоценные секунды, за которые можно выиграть эту гонку со смертью истекают. Удар, и серую дорогу прочертили алые ручейки, а воздух зазвенел от мучительного крика. Боль растеклась по всему телу, пульсируя в такт выталкиваемой из сосудов крови. Наоми приподняло и снова швырнуло оземь с такой силой, что в глазах стало темно. Рядом раздался тихий смех. Кто может смеяться в такую минуту? Удивление пересилило мучения и девушка, с трудом повернув голову, взглянула на высокого человека в белых одеждах. Человека? Ярко блеснули в свете заходящего солнца острые клыки, вспыхнули багровым пламенем глаза, и веселая ухмылка сменилась жестким выражением лица. — Это ты посмел тронуть мой скот? — вопрос, заданный спокойным тоном, на дне которого притаилась ярость. Ответа нет. Всадник апокалипсиса только глухо взревел, бросившись в сторону вампира. Тот легко и изящно отступил в сторону, пропуская монстра мимо себя. Миг, и в руках кровопийцы сверкает ледяной молнией сталь меча. Чудовище против монстра. Белое против грязно-сизого. Утонченность и грация смертельного танца против грубой силы и напора. Наоми из последних сил пыталась держать глаза открытыми. Небо над ней кружилось золотым, розовым, нежно-сиреневым, изумрудным, синим… Невыносимо прекрасный калейдоскоп красок, от вида которого еще острее хочется жить. Пальцы заскребли по жесткому асфальту, погружаясь в теплый слой пыли. Каждое чувство обострено до предела. Встать. Идти. Нет, бежать! Бежать к единственному родному существу, спрятавшемуся в заброшенном доме. К любимому братику… Но так больно… Рана в груди, кажется, все разрастается, горячими щупальцами обхватывая все тело. Не шевельнуться, ни вздохнуть. Ей оставалось только молиться, чтобы Аки выжил. Жар сменяется холодом. Обостренность чувств — туманом. Мир перед глазами тускнел, а небо опускалось все ниже, чтобы накрыть собой еще одну несчастную душу.***
Вдали, за рядами цветущих вишен шел бой. Вспыхивал в лучах заходящего солнца клинок, становясь алым не то от крови, не то от прощального света дня. Красное и белое — извечный тандем цветов у вампиров. Даже издалека было видно, как взметаются светлые одежды. Вампир сражался, словно танцевал — легко, грациозно и непринужденно. Сполохи потускнели, застелившись клубами пыли — бой завершен. Ветер пролетел над городом, ласково касаясь бело-розовых крон, стряхивая на землю дождь из лепестков. И они летели, как весенние снежинки, трепещущим маревом заволакивая мир. Из этой нежной пелены выступила высокая статная фигура с длинными серебристыми волосами. По мечу в опущенной руке стекали капли крови, а на губах Алистера Айтвена притаилась легкая усмешка. Даже сквозь забвение Наоми почувствовала чужое присутствие рядом с собой. Дрогнули ресницы и почти остекленевшие светлые глаза равнодушно посмотрели на вампира. Алистер присел возле умирающей, ничуть не заботясь о том, что его светлые одежды будут испачканы в пыли. Он с любопытством рассматривал девушку, судорожно зажавшую рану на груди. Ее землисто-бледное лицо напряжено, губы, обметанные красной корочкой крови, чуть дрожат и слабо шевелятся. Видно, что ей недолго осталось, смерть уже наложила на несчастную свою метку. Только в глазах еще теплится жизнь. Некая мысль, не дающая девушке покинуть этот мир. Он красив. Только небесам ведомо, почему кровопийцам дана такая невероятная красота, не тронутая ни временем, ни страстями. Она пугает и манит одновременно, притупляет внимание и влечет к себе. В серебристых волосах запутался свет догорающего солнца, волшебным образом преображая облик вампира. Холодные правильные черты лица смягчаются теплой тенью, и кажется, что существо с подобной красотой не способно на убийство. Даже глаза цвета пролитой крови, такие же смертельно красивые, как цветки алого мака, не пугают. Ей уже почти все равно. Только одна мысль, незавершенное дело не дает Наоми заснуть, наконец, вечным сном. — Аки… братик… Глаза вампира вспыхнуло удивлением, но лицо осталось бесстрастным. — Сожалею. — В голосе нет и тени сочувствия. Только равнодушие. А девушка этого уже не осознавала. Губы беззвучно шевелились, повторяя имя самого дорогого человека на свете. Перед глазами теперь только чистое небо, опустившееся так низко, что его можно коснуться рукой. Пальцы вампира легли на тонкую шею жертвы. Одно легкое движение и взгляд Наоми остекленел. Небо пошло трещинами и осыпалось тысячей многоцветных осколков. Вампир с сожалением посмотрел на девушку у своих ног. Ее кровь уже впиталась в серую пыль. Жаль. Он был бы не прочь попробовать ее на вкус. Но каков смысл допивать жалкие крохи, особенно если не так уж и голоден. У нее есть брат… Наверное есть, если перед смертью она так упрямо звала его. Люди часто совершают бессмысленные поступки, сами того не осознавая, и сейчас несчастная выдала свое дитя вампиру. Впрочем, какое ему дело до очередного человека. Алистер равнодушно пожал плечами, словно подтверждая собственные мысли, и встал — больше здесь ему делать нечего, можно уходить. — Наоми! Сестричка, где ты?! — Из тени домов, почти скрытый надвигающимися сумерками, выступил мальчик лет восьми. Он растерянно озирался, медленно идя по заброшенной улице. — Сестричка! Слабый голосок терялся среди обрушенных зданий, дрожал от слез. Ребенок осторожно ступал по пыльной дороге, ища глазами самого дорогого ему человека. Худенькая фигурка выглядела так слабо и жалко, что вызывала только сострадание. Потрепанная одежда мешком висела на острых плечиках мальчика, босые ноги сбиты в кровь, разлохмаченные волосы покрыты дорожной пылью, как и лицо, и только ясные бледно-голубые глаза огромными озерами светятся на испуганном личике. И что-то в этой прозрачной синеве взгляда заставило вампира задержаться. Ребенок, наконец, заметил Наоми и со всех ног бросился к ее окровавленному телу. — Сестричка…- Он осторожно коснулся рукой мокрой от крови одежды, не понимая, что происходит. — Сестричка, пожалуйста, вставай… Мне так страшно… Мальчик тормошил безвольное тело, словно надеялся, что сможет дозваться до своей сестры и заставить ее проснуться. Его сознание никак не могло принять того, что Наоми уже ушла навсегда. — Сестричка… — Стоя на коленях, Аки заплакал и прижался к холодеющей руке. — Проснись, пожалуйста… Алистер Айтвен молча наблюдал за этой сценой. Сколько он таких видел за последние годы. Напуганные дети, лишившиеся родительской защиты и любви, крохотные существа, не несущие никакой опасности. Слабые, истощенные, измученные свалившимися на них испытаниями… Они вызывали у него жалость и сочувствие, смешанные со странным чувством вины перед этими невинными душами. Но что сейчас было сильнее, вампир понять не мог — жалость или желание тихо уйти, предоставив судьбе самой распорядиться жизнью человеческого существа. И только взглянув в полные слез глаза ребенка, он понял, что сострадание победило. — Мне очень жаль, малыш, но… она мертва, — как можно мягче произнес он, опускаясь на одно колено рядом с плачущим мальчиком. Аки вздрогнул, отшатываясь от существа в белом плаще. Потрясенный смертью сестры, он не заметил, как из тени вышел вампир. Серебристые волосы ловили отблески заходящего солнца, становясь такими же алыми, как пролитая кровь. Но ласковые интонации голоса, странным образом успокаивали. — Сестричка… она больше не проснется? — с болью в голосе спросил мальчик. — Боюсь, что нет. — Вампир склонил голову. — Ее убил монстр, а я не успел ее спасти. Ребенок опустил взгляд, все еще крепко держась за руку сестры, словно надеялся, что все происходящее всего лишь сон. Алистер протянул ладонь, гладя мальчика по волосам. Этот ребенок выглядел так жалко, что у вампира и мысли не осталось покинуть его здесь совершенно одного. — Идем со мной, — предложил он. — Там, где я живу, монстров нет, а я могу защитить тебя от любых опасностей. Аки испуганно отшатнулся, глядя то на вампира, то на сестру. Ему вспомнились люди в черных плащах, утверждающие, что именно вампиров и следует остерегаться. Но вампиры, в отличие от людей, действительно защищали их от чудовищ. А взамен требовали только кровь, и ничего более. Так говорила сестра… Сестричка, которая уже больше никогда ничего не скажет, не объяснит. От этой мысли по щекам снова заструились слезы. Мир оказался слишком сложным для понимания, и слишком пугающим. Как же быть?.. — Будь послушным, Аки. Пожалуйста. И тогда с тобой ничего не случится, — тихий голос Наоми прошелестел в его ушах. Словно она еще была жива. — Будь послушным… Всхлипнув, Аки снова посмотрел на вампира. Сейчас, в угасающем свете дня, тот не выглядел убийцей. Алые глаза смотрели участливо и грустно, острые клыки прятались за плотно сомкнутыми губами. Нет, он не был похож на злобное существо. Почему же… — Идем, — терпеливо повторил Айтвен, протягивая ладонь. Мальчик обернулся на сестру, вытер слезы и робко коснулся маленькими пальчиками теплой руки вампира. — Вот и хорошо. Как тебя зовут? — ласково произнес Алистер, поднимая ребенка с колен. — Аки… — Шепот на грани слышимости. Вампир усмехнулся, чуть сильнее сжимая хрупкую ладошку. — А меня Алистер. Идем, Аки-кун? Мальчик, чуть помедлив, кивнул, шмыгнул носом и, опустив голову, пошел рядом с Айтвеном. Поначалу он оборачивался назад, словно ожидал, что погибшая сестра вот-вот оживет и встанет, что мир вернется на круги своя и все будет как прежде. Но синие сумерки неумолимо опускались на землю, скрывая заснувшую смертным сном девушку. Алистер украдкой наблюдал за ребенком. Тот выглядел совсем потерянным и несчастным, но, все же, вытерев слезы, ни разу больше не всхлипнул. Невинное дитя, ты-то в чем провинилось? Сколько в тебе чистоты среди этого потерянного для вас мира. Почему же потом от нее ничего не останется? Почему вы, люди, становитесь чудовищами, приносящими лишь зло и разрушения? Поначалу мальчик шел почти наравне с вампиром, стараясь не отставать, но сбитые в кровь ступни быстро устали и Аки казалось, что он идет по раскаленным углям. На глазах выступили слезы боли, и ребенок закусил губу, чтобы не захныкать и упрямо делал каждый новый шаг, превозмогая мучения. Только Наоми могла знать, как ему больно, только она могла видеть его слезы, но никто другой. Дорожная пыль облепила маленькие ножки, словно серые ботинки, въедаясь в каждую ранку и царапину. Шаг замедлился и мальчику приходилось подбегать, чтобы не отстать от вампира. Но терпеть боль он был уже не в состоянии, чуть слышно всхлипнув. И даже этого тихого звука оказалось достаточно, чтобы Алистер остановился. — Что-то случилось, Аки? Ответа не понадобилось, стоило бросить взгляд на спотыкающегося ребенка. Вампир вздохнул и легко подхватил его на руки. — Почему ты мне раньше не сказал? Мальчик смущенно опустил глаза. — Не хочу жаловаться, Алистер-сама… Ребенок весь дрожал, прижимаясь к нему и обвивая руками шею. Грусть мешалась со страхом и робкой надеждой, что тот, кого называют врагом, пощадит его. Что вампир будет добр к нему. Аки поднял голову, через плечо Айтвена глядя на догорающий закат, на пыльную дорогу, где осталась Наоми. Там, в сгущающемся сумраке таяла его прошлая жизнь. Солнце спряталось за горизонтом, полыхнув на прощание веером золотых и алых лучей, которые тут же были пойманы синими сумерками. Тяжелый бархат вечера окутал мир, погружая его в мирный сон и скрывая все горе, испытанное днем.
