Эпилог
14 апреля 2018 г., 19:25
В укрепленный район Сибуя осень подкралась незаметно. Неслышными шагами прошла по останкам некогда огромного мегаполиса, дохнув прохладой и успокоив изнуренную солнцем землю. От нежных прикосновений сентября покраснели листья кленов, расцветали хризантемы и ликорис — природа прихорашивалась к яркому карнавалу, последнему празднику перед долгим зимним сном.
В свежесть прозрачного воздуха вплетались горьковато-терпкие ароматы осенних цветов, словно напоминающих, что ничто не вечно. Но буйство красок превращало печаль в надежду, даря светлые минуты покоя и веры в то, что и в этот раз удастся выстоять перед ударами судьбы.
От этого прохладного запаха щемило сердце и накатывала острая печаль.
Хироши рассеянно вертел в руках пучок опавших листьев, неспешным шагом идя по школьному саду. Это место, известное ему до последнего уголка и почти не изменившееся с того момента как он сам впервые пришел сюда, всегда казалось ему островком незыблемости, памятью прошлых беззаботных лет. Мир пережил апокалипсис, сузился до крохотных районов, ставших укрепленными крепостями, а в школе царили все те же правила и порядки, что и прежде.
Люди должны оставаться людьми. Должны помнить прошлое, чтобы уметь строить будущее, не повторяя собственных ошибок.
И конец света не должен быть причиной их падения.
Вчера, вернувшись с очередного задания, он сумел добиться двухдневного отпуска для своего отряда. С каким восторгом приняли эту новость измученные, едва держащиеся на ногах девчонки.
А он хотел выполнить одно маленькое, но важное обещание.
В один миг умиротворенная тишина школьного двора сменилась веселым гомоном, освободившихся от уроков учеников. Смех, живая болтовня о насущных вопросах — все как и прежде. Только сейчас в глазах некоторых детей все чаще можно видеть отголоски страха и беспокойства. И ни одна маска не сумеет скрыть внезапно прорезавшуюся серьезность.
Он внимательно всматривался в лица, выискивая знакомые. Эти дети резко повзрослели за прошедшие два года после рабства у вампиров, но теперь на их лицах больше не было тени страдания, а их улыбки напоминали о том, что они все еще дети, пусть и пережившие истинный кошмар.
Заметив в оживленной толпе хорошо знакомую черноволосую макушку, Хироши окликнул мальчика.
Аки вздрогнул от звука собственного имени и растерянно шарил взглядом по лицам, пытаясь понять, кто его позвал, и даже издалека было видно, каким счастьем загорелись глаза.
«Не смей умирать!» — каждый раз, провожая его на миссию, Аки повторял одну и ту же фразу, словно заклинание. И Хироши не смел нарушить так и не произнесенное обещание, пусть это и стоило невероятных усилий.
Жизнь отрядов по борьбе с демонами всегда подчинена жестким порядкам, а в бою стоит полагаться только на собственные силы и совсем немного на удачу. И каждый раз, выходя за пределы укрепленного района, Хироши просил у судьбы только одного — вернуться живым. Не ради себя, а ради тех, кто остался ждать его в безопасности. И ради одного упрямого мальчишки, который не должен в очередной раз потерять того, кто сумел завоевать его доверие.
Аки, не теряя выражения беззаботности на лице, попрощался с друзьями и спокойным шагом направился в сторону сада. И едва поняв, что на него никто не смотрит — бросился к Хироши, едва не сбивая его с ног.
— Ты вернулся! Наконец-то! Я уже начал думать, что…
— Я ведь обещал, что вернусь, — усмехнулся Хироши, кладя ладони ему на плечи и с удивлением отмечая, как мальчик вырос с момента их последнего разговора. — И теперь у меня целых два дня выходных.
— И только попробуй сказать, что… — сердито начал Аки, но тут же виновато опустил голову. — Извини. Я совсем забыл, что у тебя есть еще дела.
— Точно не сегодня. Я ведь обещал тебе, что устроим прогулку по городу. Так может быть сейчас?
Судя по расширенным от удивления и восторга глазам Аки, он уже совсем отчаялся дождаться выполнения этого мелкого, но такого важного для них обоих обещания. И Хироши, впервые за последние несколько недель стало легко на душе.
***
Дождь отстукивал затейливую мелодию, падая на засыпающий серый город, словно пытался развеселить и заставить порадоваться очередному дню жизни, пусть серому и холодному. Хироши встряхнул вымокший плащ, вешая его на руку, и тихо приоткрыл дверь в комнату. Еще несколько дней назад здесь царила возня, изредка звучали смешки, и дети, сбившись в кучку, внимательно и насторожено слушали директора приюта. Карантин закончился, и теперь они могли жить полноценной жизнью людей в укрепленном районе Сибуя. А сегодня комната пуста, только на узкой койке, лицом к стене лежала маленькая хрупкая фигурка. — Привет, Аки. Ты не спишь? — Ему не хотелось пугать мальчика внезапным появлением, но даже от негромкого приветствия он резко вздрогнул и, еще не обернувшись, незаметно, как ему казалось, провел ладонью по щекам. — Здравствуйте, Хироши-сан. — Безукоризненная вежливость, и полное отсутствие эмоций. Никто из воспитателей и медсестер не мог пожаловаться на непослушание или упрямство со стороны мальчика, он всегда был тих и послушен, словно ожившая кукла. Он почти все время молчал и очень неохотно позволял себя коснуться. И Хироши все казалось, что перед ним лишь тень того мальчишки, которого он впервые увидел в старом парке Киото. Лишь его телесный облик, лишенный души, рассыпавшейся золотыми искрами на исходе дня. Аки напряженно смотрел на него из-под отросшей челки, готовясь к все тем же вопросам, которые уже много раз задавали врачи и воспитатели. Когда дети прибыли в Сибуя, они с трудом держались на ногах от лихорадки и мучительного кашля, но к огромному удивлению всего медицинского персонала, выглядели хоть и слабыми, но не истощенными, стоически перенося всю тяжесть болезни. И естественно, что это вызвало массу вопросов у людей. Хироши тогда пришлось говорить полуправду, утверждая, что его отряд отбил детей у группы вампиров, собиравшихся их прикончить. Потому что в правду никто бы не поверил, а если бы и поверил, то детей могли счесть шпионами. — Что теперь с нами будет? — неожиданно подал голос Аки, решивший играть на опережение. — Вы ведь им все рассказали, Хироши-сан? Да? И что теперь? «Так вот почему он молчал. Боялся, что мы их предали, рассказав то, чего и сами толком не знаем». Хироши только тихо вздохнул и, повесив плащ на спинку стула, сел напротив встревоженного ребенка. — Вы будете жить. Здесь, в безопасности среди людей. Я не обещаю, что будет легко, но никто из людей не причинит вам зла. Для нас вы — обычные дети, прошедшие через такие испытания, от которых порой ломаются и взрослые. Светло-голубые глаза сверкнули жгучим недоверием, но голос вдруг надломился, став хриплым и дрожащим. — Вы ничего не сказали? Ничего? Как так? — удивлению Аки не было предела, словно он привык к обману и предательствам, в любой момент ожидая беды. Впрочем, сложно было ожидать иного от вампиров. — Я обещал Алистеру помочь вам, а не вредить, — мягко напомнил Хироши. — И я сдержу слово. Дождь стал сильнее, настойчиво стучась в окно и безмолвно стекая по стеклу, прозрачными струями. Начинало темнеть, и в сгущающейся серости пасмурного дня Хироши увидел, как поникли тонкие плечи. — О-он ведь нас… с-спас, а сам… Пара фраз. Одно имя. И в глазах ребенка снова вспыхнула боль, проливаясь слезами. Тщательно выстроенная стена недоверия и молчания рухнула, когда Хироши сел рядом с мальчиком, обнимая его за плечи. — П-почему? З-за что? Он ведь всегда заботился о нас… В-всегда… Аки судорожно вздохнул и нерешительно взглянул ему в глаза. С такой безнадёжной тоской и отчаянием, что у Хироши заныло сердце. Так смотрят только осиротевшие дети, искренне недоумевающие, почему судьба отбирает самых дорогих и близких. Но он впервые видел, чтобы кто-то так искренне оплакивал вампира. И слушая сбивчивую, прерывающуюся всхлипами речь ребенка, начинал понимать, что мир еще более сложный и непредсказуемый, чем мог показаться на первый взгляд. И врагом не всегда становятся по собственной воле. Мундир на груди уже промок от слез и измялся от того, что Аки крепко вцепился в ткань, боясь отпустить его хоть на миг. В огромном мире у него не осталось никого из взрослых, кому бы он мог доверять. И Хироши особенно остро осознал, что теперь он связан с ним не только последней просьбой, но и чем-то большим, чему он пока не мог подобрать слова. Может быть доверием… В темноте, под мерный стук дождя, он сидел на краю кровати, прижимая к себе плачущего ребенка и тихо-тихо, успокаивающе шептал слова утешения, отчаянно желая подарить ему чувство покоя и защищенности. А сам проникался все большим уважением к вампиру, до конца остававшемуся человеком. Аки заснул на руках, уткнувшись лбом ему в грудь, так и не выпустив из пальцев черную ткань мундира. Он еще сам не подозревал, что в этот день судьба подарила ему новую семью. И кто знает — может быть уже навсегда.***
Старый парк, от которого после апокалипсиса осталась едва ли четверть, был по-прежнему светлым и уютным. Косые солнечные лучи медовым золотом затопили его доверху, и среди мягких лент света только-только начинала свой прощальный танец листва, устилая дорогу величественной осени. — Учитель Огава очень хвалил тебя. Говорил, что ты лучший в классе почти по всем предметам, и теперь он хочет перевести тебя в особый класс. Аки смутился и опустил голову, старательно пряча вспыхнувшую в глазах тоску, но тепло ладони, легшей на плечо, в очередной раз помогло смириться с болью. Они оба знали, кому стоит быть обязанным за такие успехи. — Это обязательно? — робко спросил он, бросая быстрый взгляд на Хироши. Тот вздохнул и присел перед мальчиком, заглядывая ему в глаза. — Боюсь, твое желание не будет играть никакой роли. Так же, как и ничего не значило мое когда-то. Почему ты спрашиваешь? Аки упрямо мотнул головой и пробормотал: — Я ненавижу всадников апокалипсиса. И вампиров. Но… Он умолк, кусая губы, словно не мог сказать истинную причину своего волнения. Но Хироши этого и не нужно было. Он слишком хорошо помнил события, произошедшие два года назад. Помнил золотые искры, взмывающие к небу, и острое чувство неправильности происходящего. И тихую, полную слез, исповедь Аки, рассказавшему о конце света за стенами укрепленных районов, о сестре, о жизни в Сангвинеме, и о том, кто ценой своей жизни уберег его и остальных детей от гибели. — Ты сумеешь принять правильное решение, — доверительно начал Хироши. — Ты сможешь. Тебя ведь учил достойный человек… Судорожно вздохнув, Аки, как в детстве, когда предстояло принять нелегкое решение, спрятал лицо на груди, крепко вцепившись в одежду, словно это помогало решиться. И тепло рук, обнявших его за плечи было верной поддержкой. — Я смогу, — твердо произнес он. — Я буду уничтожать всадников апокалипсиса, чтобы людям никогда больше не приходилось искать защиты у кровопийц. И вампиров. В большинстве своем они безжалостные и бездушные монстры. Таких как Алистер — единицы. Но я верю, что они есть, и они не заслуживают смерти. В светло-голубых, словно весеннее небо, глазах плясал огонь решимости. Хироши только усмехнулся, ласково ероша и без того встрепанные волосы мальчика. Судьба отняла у них очень многое, взамен дав то, чего они не имели права потерять — дружбу, новую семью и веру в то, что однажды кошмар закончится и жизнь, миновав бурные пороги, снова потечет спокойно и размеренно. А пока им нужно просто выстоять в аду, называемом реальностью. Верить, надеяться и заботиться друг о друге. И пусть эти теплые осенние дни, наполненные золотом и воскрешающей надеждой, дадут им силы выдержать все удары жизни.
