Punk's Not Dead

На одном из рабочих протестов Эрвина арестовали. Леви не успел понять, что произошло и как: только отошел справить нужду под деревом, как в следующее мгновение увидел, как его друга схватил полицейский. Недалеко на земле лежала женщина, кричащая от боли, с краснеющими от газового баллончика глазами. Сжав ладони в кулаки, Леви собирался кинуться на мужчину в форме, но Эрвин остановил его, выкрикнув: - Леви, стой! Тот послушал, но сдерживал себя едва, отчетливо ощущая тяжесть складного ножа в кармане. - Какого хрена?! - плюнул он. - Вы не можете его так арестовать, это мирный протест. - Он оскорбил офицера, - ответил ему коп, оттаскивая Эрвина, чьи руки были закованы сзади в наручники, все лицо - в грязи. - Эй! - начал Леви. - Эй, а ну… - Все нормально, - перебил Смит. Парень следовал за ними, протискиваясь через гурьбу митингующих, чувствуя зарождающуюся внутри панику. - Куда вы его уводите? - Тринадцатый участок, - ему ответил второй полицейский. - Не переживай, мы его просто задержим. - Все хорошо, - повторил Эрвин, прежде чем его заперли на заднем сидении служебной машины. Леви сорвался с места. Он бежал весь путь до дома Эрвина, едва чувствуя собственные ноги. Все, о чем он мог думать - то, как Эрвина, скованного наручниками, запирают в гребаной камере, измываясь, как вздумается. Встретив в квартире только Майка и Нанабу, он выдохнул с облегчением. Несколько секунд он просто простоял в дверном проеме, переводя дыхание, и только потом стал переворачивать жилище вверх дном в беспокойных поисках. - Ого, хэй, - хмыкнул Майк, удивившись его действиям. - Что это ты? - Эти чертовы свиньи забрали Эрвина, - Леви стянул с кровати простыни. - Мне нужно ехать за ним. - Эрвина арестовали? - В какой жопе ключи от машины?! - парень проигнорировал вопрос; его голос прозвучал истерично. - Здесь, - откликнулась Нанаба из коридора. Она кинула их Майку, тот - Леви. - Водить умеешь? Леви сунул ключи в передний карман и направился через гостиную обратно к входной двери, прихватив по дороге пустую коробку от пиццы. - Конечно умею, - все же ответил он, прежде чем захлопнуть за собой дверь. -- Водить он не умел. Разве что пробовал пару раз, когда они с Эрвином возвращались домой, и тот был слишком пьян, чтоб управлять машиной. Леви знал только основные принципы вождения, но никогда не проезжал дальше пары кварталов, тем более при бурном дневном движении на дорогах Нью-Йорка. Плюнув на это, он прибавил скорости и постарался не съехать с полосы, ничего толком не видя из-за неумения настраивать зеркала. Старая шевроле истошно скрипела, грозясь вот-вот развалиться, но в конце-концов дотянула до самого участка, и Леви при этом удалось ни во что не врезаться. Припарковавшись, он выскочил из машины, даже не подумав закрыть двери. Он немного успокоился только тогда, когда оказался внутри здания. Отовсюду звучали трели телефонных звонков и скрип ботинок по линолеуму. Леви в прошлом забирали в участок несколько раз, но другой - в основном за драки и распивание алкоголя не будучи совершеннолетним - так что найти регистрационный стол труда не составило; во всех таких заведениях все было устроено одинаково. - Эрвин Смит, - еще прерывисто дыша, кинул он копу на регистратуре. - Вы затащили сюда Эрвина Смита. Тот опустил газету и измерил его скучающим равнодушным взглядом. - Никого никуда я не затаскивал. Леви закатил глаза. Это явно затянется надолго. -- Эрвина отпустили через несколько часов, сняв с него обвинения. Леви все это время ждал в коридоре, теребя в руках ключи от шевроле и пытаясь унять дрожь в коленях. Увидев ожидающего парня, Эрвин улыбнулся и, закинув куртку за плечо, подошел к нему. Леви бросил ему ключи, которые тот легко словил, оградив его удивленным взглядом. - Ты сюда приехал сам? Брюнет перемнулся с ноги на ногу. - А что мне было еще делать? Эрвин приобнял его за плечи и повел к выходу. - Ты же водить не умеешь, - произнес он с некой заботой. Тот оттолкнул его понарошку, вполсилы. - Я быстро учусь, козел. Темнело. Улицы оживали заново, переливаясь бриллиантами ночных огней. Машину вел Эрвин, а Леви молча сидел рядом, глядя в окно. Когда они остановились во дворе у подъезда, ни один из них не шевельнулся, будто не собирался покидать машину. Леви выдергивал нитки из рваной дыры на колене своих джинс. Эрвин высунул ключи из зажигания. Между ними повисло неловкое молчание. - Что произошло? - наконец спросил Леви. - Они брызнули ей в глаза из баллончика просто так, ни с чего, - парень вздохнул, сжав пальцы на руле. - Я не мог остаться в стороне. Леви вытянул длинную нить из штанины и скинул ее на пол. - Ни на секунду тебя одного оставить нельзя. Пальцы Эрвина пробежали по его затылку, теребя короткие волоски. - Отъебись, чувак, - он ударил его по ладони. Тот убрал руку. - Спасибо, - произнес он вдруг серьезным тоном. Леви повернулся к нему. Его темные растрепанные волосы торчали в разные стороны; футболка облегала слишком плотно, что стало заметно только теперь в духоте салона. Он хотел ответить, что Эрвину не за что его благодарить, но все возникающие в голове фразы звучали про себя как-то не так. Он промолчал. Вместо ответа перегнулся через переключатель скоростей и прикоснулся губами к губам Эрвина в коротком, почти неощутимом поцелуе. Он быстро отпрянул. - Ты такой идиот. Сказав это, Леви потянулся к дверной ручке, но Эрвин перехватил его запястье и притянул обратно. Проведя ладонью по его щеке, он поцеловал его снова. Его вкус был чем-то сродни вкуса революции. Леви не сумел бы объяснить это, но, чувствуя, никак не мог насытиться. Поцелуй был таким неаккуратным, безудержным, будто они - пара подростков, еле избавившихся от чересчур строгих родителей. Леви прикусил губу Эрвина, ощутив, как она опухает между его губами, и провел языком по тонкой трещинке. - Хочу тебе отсосать, - выдохнул он, уже теребя в руках пряжку его ремня. - Ты это раньше хоть делал? - переспросил Эрвин, откидываясь на спинку сидения. Ни разу. - Быстро учусь, помнишь? - ответил Леви вместо этого. Эрвин, тихо рассмеявшись, стал целовать его, оставляя засосы по линии челюсти, и приподнял бедра, помогая опустить джинсы, под которыми не было нижнего белья. Леви облизнул губы, сосредоточив внимание на его члене и пытаясь побороть нарастающее волнение. Тот провел рукой по всей длине и притянул Леви ближе; головка коснулась его губ, оставляя на них привкус сочащейся смазки. Парень слизнул ее и провел языком вокруг кончика, поднимая глаза к лицу Эрвина. Они не встретились взглядами: глаза блондина уже были закрыты. Упершись ладонью на его бедро, Леви сомкнул губы вокруг его члена, стараясь взять как можно глубже. Тот зарылся пальцами в его волосы, сжав их в кулак и несильно надавив. - Да, Леви, - его голос уже звучал сбивчиво, возбужденно. - Так хорошо… Это придало парню уверенности. Втянув щеки, он опустился ниже, сомкнув пальцы у основания. Головка уперлась ему в глотку, и он сглотнул, наслаждаясь этим ощущением, заставив Эрвина приглушенно простонать. ...Кончая, Эрвин вцепился в его плечо, но Леви не отпрянул. Не сводя глаз с его лица, он сглотнул снова и слизал остатки с его члена и своих губ. - Блять, Леви... - произнес хрипло Эрвин. Тот вытер рот. - Сейчас бы пива. Смит только рассмеялся, не заботясь о своих все еще спущенных штанах. За ладонью Леви спрятал смущенную улыбку. -- Всю следующую неделю музыка, доносившаяся из комнаты Эрвина, была громче обычного, давая им возможность заниматься чем вздумается, скрывая за собой блуждающие пальцы, сплетающиеся языки, стоны. Остальные делали вид, что не замечали вдруг закрывающуюся на ключ дверь спальни. -- - Только глянь на тех уродов, - Леви ткнул локтем в бок Эрвина. Тот кивнул. - Вижу. Они были на концерте Misfits, и с самого начала выступления глаза мозолила группка творивших бедлам в толпе НС-скинхедов, пристававших ко всем не белым панкам. В последнее время это движение получило в городе широкое распространение. Леви и Эрвину везло не пересекаться с ними до этого вечера. Но раньше Леви, валяясь пьяным в постели, не раз бурчал о них и о том, как они рушат всю панковскую субкультуру своим существованием. И Эрвин, и его друзья с этим соглашались. Парень наконец окончательно влился в их компанию; он проводил с ними каждый день и практически жил в этой квартире. Он уже не мог представить, чем занимался до знакомства с Эрвином, и даже не хотел пытаться. Вместе они проводили дни напролет: ходили на концерты, митинги, пили пиво и дурачились в кровати. Все знакомые Эрвина знали, что везде они появляются вместе. Скинхеды со временем приутихли, но скучковались на улице после шоу. У выхода один из них врезался в Леви. - Смотри куда прешь, жидяра, - процедил он. Тот толкнул его, уже решив не поправлять его в том, что он даже не еврей. - Съебись от меня. И за языком своим гребаным следи, - плюнул он в ответ. На мгновение толпа приутихла, но потом тот же парень, очнувшись, врезал панку кулаком в скулу. Эрвин и Леви оказались окружены пятеркой скинхедов. Это ничуть их не напугало, хотя должно было бы. Каждый взял на себя двоих, а пятый смешался с гурьбой, столпившейся вокруг шумихи. Эрвин ударил голову противника о кирпичную стену, от чего на ней остались кровавые следы. Леви скинул одного на землю, оставив попутно на футболке несколько отпечатков своих Doc Martens’ов, а другому разбил нос, украсив его лицо огромным фиолетовым синяком. Последний скинхед вылез из толпы с кастетом, рассчитывая на усталость и изнурение панков. Леви высунул из кармана подаренный Эрвином нож. - Ну давай, - его лицо исказилось в оскале. - Только попробуй. Но тот не успел ничего сделать - вой сирен возвратил их к реальности. Все засуетились и стали поспешно расходиться. Эрвин схватил Леви за руку, и не успел тот даже сложить нож, как они стремглав бежали прочь, переполненные адреналином. Леви было хорошо, даже весело; его костяшки жгло, а скула ныла на месте темнеющего синяка, но ему было уже плевать. - Надо поскорее добраться домой, - сказал Эрвин, проведя пальцами по его шее, улавливая кончиками его бешеный пульс. - Черт, так тебя хочу. -- Со временем они влились в собственную рутину: ленивые выходные с долгими прикосновениями, медленный секс по вечерам, пьяный трах ночью. Леви хотел, чтобы все о них знали, даже стал носить футболки Эрвина, хотя они были на два размера больше. В холодные вечера тот всегда накидывал на него свою кожаную куртку, приносил из бара пиво. Леви хотел, чтоб вместе они изменили мир, перевернули все с ног на голову, и, пьяный, шептал ему об этом, изгибаясь в его руках, чувствуя его в себе. Иногда, когда машина Эрвина была исправна, они выезжали за город и проводили ночь в лесу. Леви всегда разводил огонь костра так сильно, что Эрвину приходилось тушить его, чуть не спалив собственную обувь. - Где твои родители? - спросил он одной ночью. Они лежали под открытым небом в спальном мешке, наслаждаясь видом на звезды. - Не знаю, - ответил Леви. - И никогда не знал. Он вырезал ничего не значащие рисунки на толстой деревянной палке своим любимым ножом. - А твои? - В Коннектикуте. Мы не общаемся. Парень фыркнул и откинул палку куда-то в темноту, уже не посмотрев, куда она упала. - Тогда они уебищные, не думай о них. Эрвин обернул руку вокруг его плеча и притянул ближе к себе. В воздухе витал запах обугленной древесины, сухих листьев и хмеля. - И не думаю, - произнес он. -- Их обоих арестовали на митинге против ядерного оружия. Какой-то коп пихнул Леви, и тот толкнул его в ответ, после чего подключился Эрвин. Кончили они на земле, лицом в асфальт. Грубо скрутив руки за спинами, им надели наручники, которые жутко резали кожу на запястьях. Их заперли вместе на заднем сидении полицейской машины. Вокруг - ор протестующих, крики копов, сирены. Леви повел плечом, чувствуя, как оно начинает затекать. - Все будет хорошо, - сказал Эрвин. Тот кое-как пожал плечами. - Да, знаю. И он на самом деле не сомневался в этом. Если Эрвин рядом, то все обязательно будет хорошо. Они уже были как одна команда, хотя никогда не обсуждали это в открытую - им попросту не было нужно говорить об этом вслух, чтоб знать. Полицейский, задержавший их, вернулся и завел машину, готовый везти их в участок. Их бы продержали там несколько часов, как всегда, а потом отпустили. Машина неожиданно резко сдвинулась с места, от чего они навалились друг на друга, но Леви было все равно. Он уже думал о том, как будет здорово, когда их выпустят, уходя мыслями далеко отсюда. Вдруг он почувствовал, как мизинец Эрвина обернулся вокруг его пальца. Из-за их позы было очевидно, насколько это неудобно, но тем не менее тот не убирал руки. Леви поднял покрывающееся румянцем лицо и, посмотрев прямо в глаза, тоже зацепил его мизинец своим. Так они доехали до самого участка.