Единое целое

Я никогда раньше не страдал от бессонницы, но теперь стресс и тревога делают свое дело. Мой брат, один из самых младших, пропал, его у нас похитили какие-то… злые силы с явно недобрыми намерениями. Если бы его похищение имело своей целью заманить нас в ловушку, тогда… ловушка уже должна была бы захлопнуться к настоящему времени. Разве не должны мы были бы получить некое послание с требованиями и угрозами его жизни? А что, если причина его похищения еще страшнее? Что, если некий ученый прямо сейчас разрезает и препарирует его? Я не могу сдержать зубовный скрежет, и мой яростный взгляд мечется по комнате. Это будет последнее, что этот ученый сделает в своей жизни! Я заставляю себя глубоко вздохнуть, принуждая всю злость и ненависть покинуть мое тело. Мне нужно заснуть. Я не могу продолжать лежать вот так, уставившись тяжелым взглядом в потолок до утра, чтобы потом провести весь день, пытаясь вычислить, что с ним случилось, а потом еще носиться по городу, разыскивая его. Так я скоро начну делать ошибки. Я слишком многого требую от своего тела, заставляя его работать на износ, проделывать все, чему я обучался, и работать за пределами возможностей. Я чувствую, что постепенно сдаю, но ничто из того, что я делаю, не приносит покоя моему рассудку. Я не могу отдыхать, пока он не вернется. Я снова невидящим взглядом смотрю на потолок, прислушиваясь к звукам спящего дома, пытаясь позволить им помочь мне расслабиться и заснуть. Я слышу снизу из кухни назойливое тиканье часов, отсчитывающих минуты до начала нового дня. Негромкое сонное посапывание моих братьев. Время от времени я слышу, как едва различимо скрипят веревки гамака Рафаэля, когда он шевелится во сне. Слышу, как бормочет во сне Микеланджело, наверняка что-нибудь о видеоиграх или о еде. А может и о том, и о другом. Сплинтера не слышно совсем, ничего, кроме очень тихих звуков его легкого дыхания. Это похоже на медитацию. Они так успокаивают и расслабляют, звуки, дающие понять, что мои родные в безопасности и крепко спят. Но, несмотря на все эти звуки, наш дом окутывает глубокая тишина. Не слышно тихого кликания по клавиатуре, когда проворные пальцы перебирают кнопки в таком быстром темпе, что это кажется невозможным. Нет шипения сварочного аппарата или равномерных ударов молотка по металлу. Хотя он давно сделал свою мастерскую звуконепроницаемой, если прислушаться, то все равно можно услышать, чем Донателло занят. Мой взгляд устремляется на светящиеся красные циферки электронных часов. Почти два ночи. Он бы уже скоро пошел спать. Я бы услышал его шаги через всю гостиную, а потом вверх по ступенькам. Я бы услышал, как ручка чиркает по бумаге, записывая в блокнот последние пришедшие в голову идеи, касающиеся его ночной работы, когда он проходит мимо моей комнаты. Я бы услышал, как тихо закрывается его дверь, а затем его спокойное дыхание, когда он, наконец, присоединится к остальным спящим членам семьи. Это все так неправильно… Донни, где ты? Я с силой откидываюсь назад, стукаясь головой о подушку. Я почти жалею, что там не что-то более твердое, но причинением себе боли никому не поможешь. Если мы выясним, что случилось с Доном, это даст нам ключ ко всему остальному. Из того, что мы нашли на свалке, очевидно, что на него кто-то напал и похитил, но кто это мог быть? Это опять вопрос, на который на самом деле нет ответа. На самом деле проще сказать, кто его похитить не мог. Это мог сделать кто угодно, тут вопрос уже в том, кто обладает достаточным мастерством, чтобы победить Донателло в битве? Но даже если поставить вопрос таким образом, все равно остается еще слишком много возможностей. Мне нужно было остановить его. Я слышал, как он сказал что-то о том, что пойдет на свалку, но сенсей велел нам не разговаривать друг с другом. Я думал, он то же самое велел и Донни. Я разозлился на него за нарушение приказа наставника, и предпочел проигнорировать его, продолжая медитацию. Мне надо было что-нибудь сказать, когда он уходил. Мне надо было предложить ему пойти с ним. Мне надо было сказать ему, чтобы он никуда не ходил. Мне не надо было на него кричать, в первую-то очередь! Мне надо было… мне надо успокоиться. Если я буду продолжать мотать себе нервы, размышляя о том, что мне надо было и не следовало делать, это не поможет мне быстрее найти Дона. Я могу в этом разобраться. Мне просто нужно расслабиться и сосредоточиться на проблеме. Я собираюсь с мыслями и начинаю фокусироваться на дыхании. Вдох… и выдох… Вдох… и выдох… Вдох… и… А? я открываю глаза и снова прислушиваюсь к звукам дома. Что-то не так. Моя рука выскальзывает из-под одеяла и бесшумно тянется вдоль матраса и вниз, под кровать. Там лежат мои катаны. Я глубоко размеренно дышу и прикрываю глаза, изображая спящую «беззащитную» черепаху. Нет… это не кто-то чужой, вторгшийся в убежище, это… Я слышу еще одни всхлип и судорожный вздох. Майки. У него был очередной кошмар. В последнее время ему так же мало удается поспать, как и мне. Конечно, мне известно, что он сейчас сделает. Он это делает с той самой ночи, когда мы осознали, что Донни похищен, а с того момента прошло уже семь дней. Я пододвигаюсь поближе к краю и откидываю одеяло, так, чтобы на кровати между мной и стеной осталось пустое пространство, которое ждет, чтобы его заняли. Я откидываюсь назад и жду. Я знаю, что мне придется недолго ждать того момента, как мой самый младший братишка ворвется ко мне в комнату, с трудом переводя дыхание от ужаса.

***

Все не так. Свалка никогда не бывает такой пустой и заброшенной, когда он тут, и все же я его не слышу. А это его любимая свалка. Он всегда сюда приходит. Она ближайшая к убежищу, и здесь бывают все те штуки, которые ему нужны, а та китайская забегаловка ниже по улице, где продают еду на вынос, просто восхитительна. Может, после того, как мы найдем его, у меня получится уговорить Лео забежать туда и что-нибудь взять. Мммм… Кунг по и ло мейн с говядиной, я уже иду! А, ну да, сначала дела. Надо постараться оторвать Донни от его «шоппинга», причем сделать это так, чтобы у меня было время убедить Лео и Рафа в необходимости ночного перекуса. А? А куда это эти двое направились? А, ну да, Папа Мишка Раф и Мамуля Медведица Лео решили разделиться, чтобы таким образом осмотреть большую площадь. На самом деле, это пустая трата времени. Нам надо просто покричать Дону, чтоб шел к нам, я имею в виду, он же все равно где-то здесь, на свалке. Хотя конечно, обычно он отвечает на телефон сразу же, не позже второго гудка. Может, действительно, что-то случилось. Ладно, Майки, успокойся. Нет здесь никакого большущего зеленого покрытого слизью монстра со щупальцами, который сожрал твоего брата и теперь охотится за тобой. Кроме того, если только на тебя что-то нападет, достаточно всего лишь закричать. Тогда Раф и Лео смогут поиграть в рыцарей в сверкающих доспехах, а я смогу завернуться в старую штору и притвориться барышней в беде. Хе-хе… не, Рафи уж слишком бы веселился по этому поводу. Ладно, забыли. И все же, почему так тихо? Донни никогда не ведет себя настолько тихо, когда он на свалке. Всегда можно услышать, как он роется в металлоломе, мусоре и прочей фигне, иногда шугая случайно попавшуюся крысу-другую. Я не говорю, что он производит столько же грохота, как спящий Раф, но тихий, на грани слышимости, шум все равно должен быть. Как негромкое шуршание или шелест, чтобы заметить который, надо старательно прислушаться. Мне это не нравится. Здесь слишком тихо. Донни здесь нет. Не могу удержаться от торопливого взгляда через плечо и вытаскиваю из-за пояса Близнецов Чак. Определенно, что-то здесь не так. Где Донни? Я ныряю глубже в тень кучи металлолома, бегло ее просматривая. Я бы хотел, чтобы Раф или Лео были сейчас рядом. Я бы чувствовал себя намного лучше, если бы один из них прикрывал мне спину. Хей, а вон то самое джакузи, которое я хочу себе, но Дон мне не позволяет. Все по поводу доставки его до убежища без сломанных костей. А я-то чего, это Раф тогда нес ванну, а не я! Он уронил ее мне на ногу, а не наоборот. И вообще, то, что я швырнул пирог ему в лицо, не значит, что надо было мне в отместку ронять ванну на ногу. Это было больно. Но, конечно, это значило, что я две недели провел за своими видео играми, потому что не мог ходить. Я вздыхаю, на что только не пойдешь, чтобы оторваться по полной за игрой… А вот здесь что-то не так с землей. Выглядит неправильно. Как будто ее взрыли, или что-то вроде этого. Комки разбросаны вокруг. Странно. Интересно, может здесь пара котов подралась, или еще что. Выглядит очень похоже на то, только площадь драки довольно большая. Должно быть, сильно поцапались. Или, может, здесь дрались собаки ил… «Ааа!» - что это было? А, это всего лишь мой телефон. Какого хрена Лео велел мне поставить его на вибрацию? Я ее ненавижу. Она меня всегда пугает до чертиков. Ну, по крайней мере, Рафа не было поблизости, и он не будет надо мной потешаться, дразня меня, что я визжу как девчонка. – Чего? – спрашиваю я в трубку, продолжая рассматривать землю под ногами и вокруг себя. Может, тут какой-нибудь бродяга подрался с Профессором? Надеюсь, что с ним все в порядке. – Майки, нашел что-нибудь? – Неа, ничего тут нет, – ага, действительно похоже на то, что тут была драка. Вообще, похоже, что тут сегодня Рестлманию снимали. Мне надо будет попросить парней по пути домой забежать к Профессору и проверить, все ли у него в порядке. По месту драки можно сказать, что она была жестокой. На земле видны следы крови. Я слышу, как раздраженно вздыхает Лео. Мне кажется, он слишком взвинчен из-за пустяков. Я уверен, с Донни все замечательно, и он просто возится где-нибудь еще с чем-нибудь еще таким… компьютерно-чокнутым. Но тогда он бы отвечал на телефон, ведь так?.. – Хорошо. Встречаемся через несколько минут у фургона. Ох, ну теперь, когда мы здесь закончили, мы и на другие свалки попремся? Я вовсе не горю желанием провести всю ночь, обыскивая мусорные кучи в поисках Дона. Сейчас по телеку идет мегакрутой монстерский марафон, а я его пропускаю, и все из-за него! То, что он на нас разозлился, еще не значит, что я из-за него должен пропускать свои мультфильмы. Он об этом еще пожалеет, я ему все-о-о скажу. После того, как все досмотрю, конечно. – Конечно, Лео. Буду та… О, нет… нет… пожалуйста, давайте это не будет то, что я думаю… – Майки? О, черт… это же… это похоже на его сумку… – Майки, что там у тебя? Только на его сумке нет таких разрезов… она у него целая и… – Майки, ты меня слышишь? Мне нужно заглянуть в нее, чтобы убедиться. Вот, она сбоку пропорота насквозь, так что это еще проще, чем я думал. – Майки? О… черт… это его сумка! В ней его вещи! Даже этот игрушечный голубь, которого он повсюду таскает с собой! – МИКЕЛАНДЖЕЛО?! Ой, кажется, у Лео приступ язвенной болезни. Я как-то отвлекся и не отвечал ему, но, по крайней мере, у меня есть на то причины. – Л-лео… я… тут… На Дона напали. Вот что произошло. На него напали. Его здесь нет… и кровь… О, Господи!.. кровь!.. Его ранили! Это все из-за меня! Это я виноват! Я… – Майки, спокойно. Что случилось? – На него напали… о, черт… Лео… это я виноват…я… я… Что я наделал? Господи Боже, что я наделал?! – Где ты? – Между джакузи и кучей машин… Лео, его нет… На него напали и его больше нет… – Майки. Дыши. Я почти рядом. Мы ему поможем. Дыши. – Лео, ты не понимаешь! – ору я в трубку, хотя он, наверное, уже слышит меня и без телефона. – Его тут нет! Его похитили!!! ДОННИ! Это мой потолок. Это просто мой потолок. Я дома. Я в своей кровати. А Донни вернулся? Я должен проверить. Должен его увидеть. Да отвали ты! Одеяло летит на пол, и я кидаюсь к двери и вниз по коридору. Я притормаживаю возле двери в его комнату. Она все еще открыта. Его здесь нет. Он никогда не оставляет дверь в комнату открытой, когда спит, но… я перегибаюсь через перила и смотрю в направлении его лаборатории, может, там еще горит свет, или может, я увижу мягкое мерцание компьютерных мониторов. Ничего. Его нет… Донни все еще нет с нами… Неет… это все из-за меня. Я не должен был говорить ему такого. Тогда он не ушел бы из дома. Он бы остался, или хотя бы взял кого-нибудь с собой. Ему не следовало идти одному. Поверить не могу, что его похитили. Его уже так давно нет, что, если мы так его и не… Что, если он уже мертв? Из-за меня… О, черт… Я… М-мне… Мне нужен Лео! *** Он мчится по коридору к моей комнате, как и каждую ночь на этой неделе. Ему нужно перестать обвинять себя в происшедшем. Это не его вина. Мы все в какой-то мере виноваты в том, что Донателло той ночью ушел из убежища, но что бы я ему не говорил, Майки все равно считает, что виноват исключительно он один. Я никогда до этого не слышал такой злости в его голосе, как тем вечером, когда он кричал на Дона, но и я, и Раф тоже не оставались в стороне. Если уж на то пошло, мы вели себя еще хуже, но видно было, что больше всего Дона задели именно слова Майки. Дверь распахивается и снова захлопывается, и кто-то забирается рядом со мной под одеяло. Я позволяю Майки обнять меня, ему нужно почувствовать себя защищенным. Он даже своего плюшевого мишку притащил с собой. Я давно перестал гадать, осознает ли он вообще, что приносит его с собой в мою комнату, в конце концов, какая разница. Я покрепче прижимаю его к себе и свободной рукой расправляю на нем одеяло, а он зарывается лицом мне в плечо. Он плачет, когда он прижимается ко мне, я чувствую, как его тело сотрясают резкие рыдания. Я протягиваю руку и начинаю ласково гладить его по плечам, стараясь помочь ему расслабиться, пока он не задохнулся. – Все хорошо, Майки, – шепчу я ему на ухо, пытаясь успокоить его. Если сегодня все пойдет так же, как во все остальные ночи на этой неделе, то я уже знаю, что это не поможет. – Не переживай. Все наладится. Думаю, единственная причина, по которой я все это делаю, это потому, что я чувствую себя лучше, пытаясь помочь хотя бы одному из братьев. Рафаэль молчит, открывая рот только когда ему что-нибудь нужно. Даже Кейси трудно убедить его поговорить, или хотя бы отвечать не только ворчанием, когда к нему обращаются. – Это я виноват… это все я… – Майки срывается и стучит кулаком по моей груди. Он не вкладывает в удары силы, но я все равно чувствую, как у меня из легких вышибает воздух. – Если бы я не сказал ему… если бы просто придержал язык… он бы не ушел… он сейчас был бы с нами! – он снова всхлипывает, задыхаясь в своем чувстве вины. – Мы все несем ответственность за его исчезновение, Майки. Ты это знаешь. Мы все приложили руку к тому, что он покинул убежище, не ты один. – Да, но я сказал такое, что действительно вывело его из себя… ты же видел, Лео… ты все видел… ему было так больно… я точно знал, как забраться ему за панцирь, а теперь… теперь… его нет. Он слегка успокаивается, теперь его рыдания уже вполовину не такие сильные, как вначале. Он больше не вжимается в меня, словно пытаясь спрятаться, а просто лежит рядом, уже почти готовый уснуть. Он пробудет здесь до утра, как и во все другие дни на этой неделе. – Лео? Как… как ты думаешь, Донни умер? Чего?! Я чувствую, как мои глаза становятся размером с тарелки. Значит, вот какая мысль не дает Майки покоя? Он думает, что Донни умер?.. Хотя сама мысль об этом причиняет мне боль, это может быть правдой. Семь дней – большой срок… вполне вероятно, что тот, кто захватил его, уже успел… НЕТ!!! Он жив! Донателло не сдался бы, пытаясь помочь любому из нас. Нельзя, чтобы Майки сдавался, когда нужно помочь Дону. – Нет, Майки, – я вкладываю в голос всю решимость, что у меня есть, и крепко прижимаю Майки к себе, словно пытаясь передать ему часть моей силы. – Но что, если мы не сможем его найти? Его голос звучит так потерянно, так тихо, что я чувствую, как у меня щиплет глаза. Нужно оставаться сильным, нельзя думать о плохом. – Мы найдем его, Майки. Обязательно найдем. Я обещаю тебе, что мы вернем его. Я чувствую плечом, как он кивает, хотя все равно продолжает молча ронять слезы. Я перестаю растирать его уже расслабившиеся плечи и начинаю ласково гладить его по голове. Спустя час по моим ощущениям, хотя на самом деле прошло только три минуты от силы, Майки крепко засыпает рядом со мной. По крайней мере один из нас сегодня выспится. Я даже не утруждаюсь глядеть на часы, я знаю, что мне сегодня не заснуть. У меня в голове крутятся слова Майки. Я пытаюсь их прогнать, пытаюсь не думать об этом. Я просто не могу. Донни сильнее, чем кажется. Он найдет способ продержаться, пока мы не придем к нему на помощь. Он знает, что мы никогда не бросим его. Он все еще жив, он ждет, чтобы мы пришли за ним. И когда это произойдет, возможно, Рафаэлю придется оттаскивать меня от того, кто это сделал, а не наоборот. Кто бы это ни сделал, он дорого заплатит! Но сначала нам надо найти Дона. Месть может подождать. Я не могу отделаться от чувства, что я каким-то образом его подвел. Дон бы к настоящему моменту уже давно выяснил, что произошло. Он бы уже знал, где надо искать, или уже смог бы дать мне наводку на то место, где держат похищенного. Раф всегда называет лидером меня, но бывают случаи, когда я чувствую, что ведет нас Дон. Он всегда находит решения к нашим проблемам. Он всегда знает, что делать. Но что я могу сделать прямо сейчас? Я даже не имею понятия, что с ним произошло. Все, что мне известно, это то, что кто-то навязал ему драку, побил его и куда-то отвез. Но кто и зачем? Мы никак не можем узнать, кто его похитители. Никто не присылал нам посланий, заманивающих нас в ловушку или содержащих угрозу его жизни. Ничего. Словно он просто растворился в воздухе. Единственное, что исчезло вместе с ним, был его бо. Это тоже кажется мне бессмысленным. Большинство из наших врагов постарались бы избавиться от нашего оружия. Почему они забрали посох вместе с Доном? Майки что-то бормочет во сне о чизбургерах и шоколадном соусе. Я улыбаюсь, глядя на его макушку. Несмотря на его возраст и на то, что он не выносит, когда его называют милым, он на самом деле лапочка, когда спит. Что, если он прав? Я хмурюсь, снова поймав себя на этой мысли. Что, если те, кто захватил Дона, на самом деле уже убили его? Я снова откидываюсь назад, уставившись в потолок и думая о Донателло и о том, все ли с ним хорошо, где бы он сейчас ни находился. Я очень хочу надеяться, что я не солгал Майки…