Единое целое

Все произошло так быстро. В одну секунду он был в порядке, тихо сидел на диване с усталым видом, и вокруг его глаз собрались морщинки, обычно означающие, что у него болит голова. А в следующее мгновение Эйприл перелетела через кофейный столик, а Дон со всей силы врезал Майки в челюсть, от чего тот камнем упал на диван. Кейси перепуган, он валится, запнувшись о стул в попытке как можно скорее добраться до своей девушки. Менее чем за пять секунд все вокруг ввергнуты в хаос, кидаясь проверять, какой ущерб был причинен внезапной… атакой. С чего ему вообще нападать на нас? Неужели он действительно нас забыл? Рафу удалось прыгнуть вперед и в каком-то смысле поймать Эйприл. Он смог прикрыть ее голову и шею, когда они оба рухнули на пол. Мастер Сплинтер уже осматривает Майки. Будем надеяться, что он не заработал после такого удара трещину в челюсти или поврежденные сильнее, чем было до того, зубы. Дон почувствовал бы себя просто ужасно, если бы он нанес ему серьезный вред. Или нет? Он определенно сам на себя не похож, он от нас убегает, не понимает слов, кричит при виде сенсея. Что такое с ним произошло? Что с ним сделала Караи, чтобы он стал таким? Почему только я поверил ее слову о прекращении огня и перемирии? Так много вопросов, так много ответов требуется найти, но для всего этого будет время позже. Сейчас очевидно, что именно пытается сделать Дон. Отвлечь нас. Он перескочил через спинку дивана и направляется к балкону. К входной двери. Я не могу позволить ему уйти. Он удивлен, когда я появляюсь перед ним, вставая между ним и балконом, он широко распахивает глаза и почти напуган. Он боится меня. Раф упомянул, что Дон выглядел напуганным и тогда, когда Раф в первый раз показался рядом с ним. Но Дон же не должен бояться нас. Это просто неправильно, мы его семья, что заставляет его вести себя так? Мне необходимо его успокоить, показать ему, что не представляю из себя опасности для него. - Дон, какая муха тебя укусила? - я знаю, что он не может мне ответить, вероятно, он даже не понимает, что я только что сказал. Я держу руки опущенными, пытаясь никоим образом не выглядеть угрожающе. Я не хочу биться с ним. Я бы предпочел, чтобы он просто сделал шаг назад и поразмыслил. Не может же быть так, что у него уничтожили чувство здравого смысла. Ведь правда? На его лице появляется мимолетное выражение решимости, и в тот же момент он меняет стойку и стискивает зубы. Нет, Дон, не делай этого. Я не хочу с тобой драться. Что должно понадобиться, чтобы ты вспомнил, кто я такой? Я не стану сражаться с ним - просто не могу - но я не собираюсь позволить ему ранить меня. Его первый удар отклонить легко, а второй слишком просто предугадать. Дон не настолько глуп, чтобы использовать его. Мне приходится отшагнуть назад, чтобы сохранить равновесие. Он вложил слишком много силы в последний удар, словно он пытается сражаться в стиле Рафа, но у него нет необходимой мощи, чтобы такой удар стал эффективным. Дон обычно использует другую тактику, он пытается вывести своих противников из себя, пока отыскивает слабое место, чтобы справиться с ними. После этого он перестает сдерживаться, пытаясь нанести еще один мощный удар с другой стороны и быстрый щелчок ногой мне в бок. Это совсем не похоже на сражение с Донни. Он обычно действует намного хитрее, а сейчас он как будто пытается драться, сочетая грубую силу и скорость. Ни та, ни другая техника особенно не подходит ему. Я… это… Это не Донни. Это не мой младший братишка. Он выглядит похоже внешне, но не более того. Спокойный, заботливый, готовый к самопожертвованию пацифист, каким является мой младший брат, исчез, и передо мной все, что от него осталось. Могу поспорить, что если бы я дал ему какой-нибудь электронный прибор, он бы едва наградил его мимолетным взглядом. Что с ним сделали, чтобы так радикально изменить его личность? Его разум - его самая большая ценность. Он однажды сказал мне, что даже если бы его полностью парализовало, его бы это не так озаботило, как всех вокруг. Он бы все равно был способен думать. Он бы все равно остался Доном. У меня болит за него сердце, но эта новая версия Дона, кажется, решил, что с него хватит игр. Он подпрыгивает. Не может быть, чтобы… о черт, так и есть. Удар ногой в прыжке. Он решил использовать кик ногой. Я настолько поражен, что его нога почти врезается мне в висок, прежде чем я отдергиваюсь. Любая разновидность кика в прыжке - особенно, нацеленного в голову - всегда была строго запрещена во время тренировок с тех самых пор, как мы начали проводить спарринг друг с другом. Он слишком опасен, слишком сложно при его применении контролировать силу удара. Если бы этот кик достиг цели, я бы заработал сотрясение, или, по меньшей мере, на некоторое время оказался бы в отключке. Это окончательно ставит точки над “и”, и как бы мне ни было больно признаваться самому себе, но это больше не Донни. Он бы ни за что не стал целенаправленно причинять такой вред любому из нас. Я проворачиваюсь под его ногой и выпрямляюсь в его слепой зоне. - Раф! Кейси! Давайте сюда и помогите мне его остановить! - самое время прекратить все это, пока ему не удалось на самом деле кого-нибудь ранить. Против троих нас у Дона нет ни малейшего шанса, даже с его новым стилем сражения. Я легонько стукаю его в ребра, когда он поворачивается ко мне, двигаясь по-прежнему слишком медленно. Я кладу руку прямо в центр его груди и слегка отталкиваю его назад. На самом деле это даже не удар, но мне все равно становится не по себе, когда он отшатывается прочь, теряя равновесие, и размахивает руками, пытаясь выпрямиться. В конце концов он врезается в стол и замирает на мгновение, тяжело облокотившись на его крышку. Может быть, мне и не нужно было звать Рафа и Кейси на помощь. Возможно, моя задача окажется проще, чем я думал. Он двигается с трудом. Я даже отсюда слышу его хриплое дыхание. Черт, Раф ведь упоминал что-то о его помятых или сломанных ребрах. Он слабо стонет, но я уже тороплюсь к нему. Кажется, он не возражает против моей руки на своем плече. То, как он врезался в стол, вероятно, не сильно помогло его ребрам почувствовать себя лучше. Что, если я ухудшил их состояние? - Донни? Ты в порядке? - почему я только продолжаю задавать ему вопросы? Я ведь знаю, что он не может… ААА!!! Какого черта, что это за штука?! Фу! Зараза, оно у меня в глазах, в носу и просто повсюду! Чтоб его! Эта хрень такая острая, что глаза тут же начинают слезиться, и я безудержно чихаю. Если тереть, становится только хуже. Какого черта, что он в меня бро… Перец? Позади меня слышится громкий треск, как раз в тот момент, как вкус у меня во рту становится более-менее различимым. Перец. Дон швырнул все содержимое перечницы мне в лицо. Не могу в это поверить. Это в точности то, чего я бы раньше ожидал в драке против него. Возможно, он не исчез навсегда, как я уже было подумал. Возможно, его личность просто похоронена где-то глубоко в его рассудке? Хорошо. Это означает, что может найтись способ вернуть его. *** Да черепашью твою матерь, Донни, ты идиотина! У Эйприл же не получится за что-нибудь ухватиться, сразу за ней кофейный столик, ставящий ей подножку, а пол у нас бетонный. Она с легкостью могла бы сломать себе шею. Я прыгаю вперед с вытянутыми руками в попытке хоть слегка смягчить ее падение. Госссподи! Я не такой дурак, чтобы вякать че-нить по этому поводу вслух, но блин, ну Эйприл и тяжелая. - Эйприл! Ты как? - спрашиваю я, выбираясь из-под нее. Я слышу, как Лео пытается уговорить Дона успокоиться. Какого черта он вообще так взъелся? - Д-думаю, все норм, - дрожащим голосом отвечает она, изворачиваясь, чтобы опереться на руки и колени. Ей повезло, что она выронила шприц. Она вполне могла случайно сломать его во время падения или воткнуть иголку в себя. Пусть рана и была бы стерильной, но все же это было бы серьезное проникающее ранение. - Спасибо, Раф. Я коротко киваю, оглядывая комнату, чтобы увидеть, какого черта происходит. Лео блокирует удары Дона, один за другим. С ним все будет в порядке, Дон не самый сильный боец в мире. Лео, скорее всего, ждет, когда он сам себя вымотает. Кейси притормаживает рядом с Эйприл, падая на колени, и у него такое же бледное лицо, как и у нее. Может, он и не самый сообразительный парень на свете, но, вероятно, им обоим ясно, насколько близко дело было к тому, чтобы она серьезно пострадала. Кейси ловит мой взгляд, безмолвно благодаря. Должно быть, ужасно было видеть, как твоя девушка падает и понимать, что не успеешь поймать ее. Я не могу сосчитать, сколько раз он прикрывал панцири моим братьям, когда меня не было рядом. Серьезно, Кейси, как будто мне так нужно чувствовать, что ты мне обязан. Любой из нас поймал бы Эйприл, если бы оказался рядом. Так поступает семья. Майки отбросило на диван, и он валяется там бескостной кучкой, над ним склонился сенсей, осторожно ощупывая его челюсть и мягко что-то ему говоря. Я в один стук сердца перелетаю через кофейный столик и оглядываю младшего над плечом сенсея. Да, он некоторое время будет не в себе, а еще у него на подбородке будет здоровенный синячина, но все могло быть гораздо хуже. - Раф! Кейси! Давайте сюда и помогите мне его остановить! Чего там Лео кричит? Должно быть, Дон сде… он что, готовится сделать кик в прыжке? Черт, его лодыжке придется несладко. Ничего удивительного, что Лео зовет нас. Нельзя предугадать, что наш заучка попытается сделать дальше, но судя по тому, как он полулежит на столе, он уже практически выдохся. Лео его измотал, и, скорее всего, он чувствует сильную боль. А еще, вероятно, он на этот раз все же доломал свои ребра, приземлившись грудью в стол. Черт. Я бросаю еще один быстрый взгляд вниз, на Майки, который теперь ошалело моргает, держась за челюсть. Он сильно чем-то расстроен, это можно видеть по его глазам. Майки всегда был душа нараспашку, еще с тех пор, когда мы все были детьми. Мне надо будет позже прижать его и заставить рассказать, что такого стряслось. - Ааапчхи! А какого хрена Лео расчихался? Ууу… Чееерт… Может, у Дона и нет таких мышц, как у меня, или точности движений Лео, или фирменного подхода Майки полагаться на инстинкты и действовать, как бог на душу положит, но он наиболее изворотливый из всех нас, особенно в таком сражении, где противник превосходит нас числом. Швырнуть полную перечницу в лицо своему противнику? Я бы об этом даже не подумал. Лео узрел бы в таком поступке бесчестность, а Майки… Майки, возможно, единственный из нас смог бы сотворить что-то подобное, если бы вообще заметил, что рядом находится перечница. Но в общем, Дон удрал от Лео, который теперь яростно растирает глаза. Идиот, так он только вотрет перец еще глубже. Не нужно быть суперумным, чтобы осознать, что наш умник сейчас пытается найти выход из убежища. Твою мать, если он смоется в тоннели, отыскать его в этом лабиринте будет практически невозможно. Я перескакиваю через диван, направляясь к нему, а всего в паре шагов за мной бежит Кейси, который в кои-то веки сложил вместе два и два. Все, что мне надо сделать, это схватить Донни. Он всегда хреново выворачивался из захватов, а я еще и сильнее его. Я за минуту смогу его обездви… Черт! Дон, чтоб тебя, это же то, что сделал бы я. Не, ну ладно, я бы не стал швыряться стулом в Кейси - такое было всего один раз, и тогда он вообще сам напросился - может в какого-нибудь дракона, но не в Кейси. Он даже не сделал ничего такого, чтобы заслужить удар стулом по голове. Да и ладно, теперь Дону придется иметь дело со мной, а чтобы меня остановить, понадобится нечто гораздо большее, чем стул или перец. Мне надо только хорошенько его схватить, и у меня должно получиться перебороть его и прижать к полу. Даже если бы он был в здравом рассудке, я все равно смог бы его одолеть и обездвижить максимум за минуту. Да чтоб твой панцирь, Дон! Прекрати ерзать! Это все равно, что пытаться ухватить обожравшегося сахара Майки! Метишь в челюсть? Да бога ради, я бы даже во сне смог укло… - Рафаэль! Нет! Кулак Дона врезается в твердый кирпич стены рядом с моей головой, и мне слышно, как что-то с глухим треском ломается то ли в его кисти, то ли в запястье. Черт. Вот зараза. - Лод джая… Финд! Мне не надо говорить на его хрен-знает-каком языке, чтобы понять, что ему больно. Очень. - Донни, блин, дай мне посмотреть. Это… - ой! Ё-маё, вот что я получаю за попытку быть хорошим, кик в челюсть. Он был не то чтобы сильным, но все равно, считается же намерение. А люди еще потом удивляются, почему я никогда не делаю добро. Дон внезапно рывком распахивает дверь в ванную и исчезает за ней. Не, ну, надо так надо. Но он пнул меня в лицо, когда я пытался о нем позаботиться, Лео вычихивает мозг наружу, Кейси на ногах, но его шатает, Эйприл все еще бледная и трясется, как осиновый лист, а Майки уже сидит, но какое-то время это все, на что он будет способен. Единственный, кто не пострадал, это сенсей, но он все равно выглядит так, словно его кто-то ткнул ножом. Дону за многое придется ответить, и меня не волнует, занят он там за дверью делом, или нет. Мне нужны ответы. - Донни, хватит. Открой дверь, - я чертовски зол, но вовсе не до того, чтобы врываться в туалет, когда кто-то из моих братьев занят там делом. Это неправильно и по всем статьям противоречит здравому смыслу. Я снова колочу в дверь, и теперь точно могу сказать, что он меня просто игнорирует. - Дон, не заставляй меня выбивать дверь. Ты пожалеешь, если мне придется это сделать, - я не могу сдержать ухмылку, расплывающуюся по лицу. Я всего лишь один раз выломал эту дверь, и то только потому, что Майки вбил себе в голову разрисовать мой панцирь розовыми сердечками, а потом попытался спрятаться от меня в ванной. Дон тогда взбесился сильнее, чем я вообще когда-либо видел, разозлился так, что отчехвостил нас обоих по полной, прежде чем послать нас на поиски новой двери, найти которую гораздо труднее, чем вы можете себе представить. Сколько людей выкидывают на свалку совершенно целую дверь, да еще и нужных нам размеров? Никто! У нас заняло почти три дня, чтобы найти что-то более-менее подходящее, но и у ней пришлось немного подрезать верх, чтобы она влезла в косяк. Я все еще стучу в дверь. - Хватит, Дон, это нелепо. Я знаю, что ты знаешь, кто мы такие. Не может быть, чтоб тебя заставили нас забыть. Мы твоя семья, Донни. Если ты хоть что-нибудь помнишь, то уж точно именно это, - я делаю паузу и неровно вздыхаю. Только не говорите мне, что его личность просто целиком стерли. Он же самый умный из нас четверых, в его большом мозгу должен был остаться хоть какой-то укромный уголок, в котором неким образом сохранились воспоминания о нас. - Дон, пожалуйста, мы просто хотим тебе помочь. Как он всегда нам помогал, даже просто тем, что был рядом, оказывая молчаливую поддержку. Я не могу сосчитать, сколько раз я приходил домой за полночь и обнаруживал, что он меня ждал, особенно когда Лео свалил в свое одиночное путешествие. Дон даже не выходил из своей мастерской, но я знал, что он всегда заглядывал ко мне, когда шел спать, чтобы удостовериться, что я на самом деле дома. Или сколько раз я просто вваливался к нему и разглагольствовал о том, что меня злило в тот момент, а он молча выслушивал мое ворчание, работая над какими-то штуковинами. А потом он исчез, и Кейси пытался занять дыру в форме Донни, появившуюся в моей жизни. Кейси хороший приятель, но он не Дон, и не выдерживает никакого сравнения со спокойной доброжелательностью моего младшего брата. Он присматривал за моим панцирем, когда у меня поехала крыша и я презрел все, чему учил нас сенсей, а потом даже попытался помочь мне скрыть от наставника мое безумие. Как будто от сенсея что-нибудь скроешь. Я стукаюсь лбом в дверь и снова пытаюсь повернуть ручку. Все еще заперто, а я уже израсходовал весь свой суточный запас доброты и смирения. - Ну все. Я ломаю дверь, - я отхожу от цели на пару шагов и чуть снижаю свой центр тяжести. Только надо сделать так, чтобы в удар не оказалось вложено слишком много силы, иначе я окажусь головой в раковине. - Отойди, Дон. Я делаю еще шаг назад и опускаю плечи, готовясь к резкому столкновению, которое, как я знаю, неизбежно, и начина… - Рафаэль! Достаточно! Что? Почему? Нам нужно вытащить его оттуда. У него, скорее всего, теперь еще и рука сломана, в дополнение ко всему остальному! - Но сенсей… - Рафаэль, пожалуйста, сейчас не время действовать необдуманно, мы должны успокоиться. Подойди сюда, - я вздыхаю, награждая дверь последним взглядом. Меня мучает мысль о том, что мой брат там и он ранен, и что я должен помочь ему, а не оставлять его одного, но у мастера Сплинтера всегда есть веская причина, когда он велит нам что-то сделать. Я отворачиваюсь от двери и бреду обратно, присоединяясь ко всем родным, которые стоят неровным кругом рядом с сенсеем. Я быстро пробегаю по ним глазами, проверяя, как они. Лео все еще шмыгает носом, и глаза у него красней красного, но по крайней мере ему больше не грозит вычихать мозг наружу. Он все еще выглядит ужасно, но постепенно придет в норму. У Кейси будет немаленький синяк на предплечье, но стул хотя бы не прилетел ему в лицо или голову. Тогда бы он целую неделю об этом не затыкался. Эйприл больше не такая белая и выглядит сейчас гораздо более собранной, чем когда я метнулся вслед за Доном. Майки уже на ногах, следов синяка пока нет, но челюстью он не двигает, явно испытывая боль, хотя и не говоря об этом. Мне надо будет достать для него пакет со льдом. Сенсей обводит нас всех таким взглядом, который потрясает меня до глубины души, гораздо сильнее, чем я ожидал. Он выглядит подавленным и… потерянным. Мастер Сплинтер никогда прежде не выглядел таким убитым, и это намного более неправильно в основе своей, чем все, что за каким-то чертом происходит с Донни. Мастер Сплинтер всегда спокоен и всегда все контролирует. Даже когда жизнь делает нежданную петлю, он просто небрежно отмахивается и со стороны кажется, будто он так все и планировал. - Сыновья, - начинает он, и его голос звучит так, будто он насильно приказал себе успокоиться. - Я знаю, что вы хотите помочь своему брату, но он уже не тот, каким мы его помним. Он больше не знает нас, как свою семью, мы для него незнакомцы. Мы чужаки, которые принесли его сюда, в неизвестное ему место, которые обращались с ним по-доброму, но он все равно неуверенно чувствует себя в таком окружении. Он не ощущает себя в безопасности, поэтому и попытался сбежать. Мы остановили его; пусть и ненамеренно, но причинили ему боль, а теперь еще и загнали в ловушку. Он напуган и ранен. Он потерян в странном мире, в котором не может никому доверять. В данный момент нужно оставить его в покое. От него самого должно исходить решение выйти к нам, а не от нашего принуждения. В том состоянии, в каком он сейчас, он опасен, опасен до такой степени, что готов действовать, полагаясь на инстинкты, а не на логику, - мастер Сплинтер прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Что бы он ни собирался сказать, это явно будет что-то тяжелое. Он выглядит таким печальным. - Нет ничего опаснее, чем раненое животное. О черт, нет! Нет же! Ни за что на свете наш отец не мог только что сравнить моего младшего братишку с диким животным! Черт, я помню, как он говорил нам, когда мы были еще детьми, что мы не животные, что мы такие же люди, как все остальные, несмотря на наш внешний облик. Почему он сейчас изменил свое мнение? Почему? Разум Дона всего лишь затуманен, но это не делает его диким зверем. Он уже когда-то превращался в монстра, и я даже не хочу думать о повторе того кошмара. И судя по тому, как все вокруг громко выражают свое недоверие, не я один. *** Я позволяю голосам сыновей и друзей семьи пронестись мимо себя. У них есть все основания сердиться. Я помню так ясно, словно это было только вчера, как Донателло однажды пришел ко мне с заплаканным лицом, сжимая в руках старую энциклопедию, которую я нашел для него. “Папа, а мы животные?” - спросил он меня, и с того самого момента я твердо возражал против самой этой мысли. Они мои сыновья, и несмотря на их внешний вид, они точно такие же, как люди. Их разум, их решительность, их искренность, их характерные отличия определяют их как личностей, как людей, вне зависимости от того, как они выглядят. Сейчас они по праву сердятся на меня. Даже Эйприл и Кейси кажутся расстроенными, им уже давно известно, что нас нельзя сравнивать с животными, поскольку четверо моих сыновей являются чем-то гораздо большим, чем неразумные твари. Так что я даю им минуту, чтобы выразить свое недовольство, поскольку знаю, что оно направлено не на меня. Они все винят до какой-то степени самих себя за то, что случилось с Донателло, а вина за то, что они приложили руку к потере им рассудка, - это весьма нелегкая ноша. - Сыновья, - они почти моментально затихают, когда я добавляю в голос командные нотки. Теперь я больше не отец, я их мастер. - Говорить такое огорчает меня больше, чем вы можете себе представить, но вообразите себе ситуацию с его точки зрения. Если бы вы оказались в ловушке в одиночестве в логове врага, что бы вы стали делать? - вопрос риторический. Ни один из моих сыновей не сдался бы без борьбы. Я вижу осознание на их лицах, когда они начинают понимать, о чем я говорил ранее. - В данный момент мы будем ждать, чтобы он сам вышел к нам. Рафаэль, ты дежуришь первым, затем Леонардо, и последним Микеланджело. Я хочу, чтобы он не смог покинуть убежище, а также чтобы он не оказался в додзё без присмотра, но кроме этого он может свободно ходить, где ему вздумается. Я поворачиваюсь к нашим друзьям-людям. Они очень устали, можно с легкостью разглядеть, как тяжело Эйприл опирается на руку Кейси, как тот напрягает ноги, чтобы удержать их обоих в вертикальном положении. - Для всех нас сегодня был длинный и результативный вечер, если не считать последней неудачи. Я считаю, что теперь вам следует вернуться домой и отдохнуть. Завтра мы снова начнем разбираться с нашей проблемой. Я мельком смотрю на дверь в ванную, борясь с одолевающим меня настойчивым желанием кинуться туда, ворваться внутрь и посмотреть, как там мой сын. Мне придется отделять свои желания от рациональных мыслей до тех пор, пока Донателло не вернется к нам. Может, он сейчас и выглядит, как мой умный сын, но он совсем на него не похож. Сейчас мне проще думать о нем, как о незнакомце. Он не мой сын. Я отворачиваюсь прочь от тихих прощальных слов, которыми обмениваются мои сыновья и наши друзья, желая друг другу доброй ночи. Рафаэль уже начал собирать обломки стула, а Микеланджело принес щетку, чтобы подмести перец, щедро рассыпанный по всему полу. Мое присутствие здесь больше не требуется. Пора уделить внимание себе. Я почти дохожу до своей двери, когда вдруг чувствую за спиной чье-то присутствие. Леонардо стоит на почтительном расстоянии, но он явно хочет что-то сказать. Наши взгляды встречаются, и это все разрешение, которое ему нужно. - Мастер Сплинтер, вы в порядке? Мы стыдно признать, но этот вопрос на мгновение ошеломил меня. Леонардо взял на себя большую ответственность с тех пор, как назначил себя старшим из четверых братьев еще тогда, когда им едва исполнилось пять. Одной из обязанностей, взятых им на себя, было проверять, чтобы все были в порядке после любых трудностей, будь то физические проблемы, духовные или умственные потрясения. Но сейчас он впервые включил меня в круг своих подопечных, и меня одновременно и согревает и печалит то, что это произошло именно теперь. И все же, я не стану лгать сыну. - Нет, но я буду в порядке. И хотя меня трогает то, что ты тревожишься о моем благополучии, Леонардо, я полагаю, твоим братьям в данный момент забота необходима больше, чем мне, - я-то думал, что этот стул еще реально починить, но теперь уже точно нет. Взрывной нрав Рафаэля его самый страшный противник. - Присмотри за ними. Если мне понадобится твоя помощь, то я тебя позову. Я вижу по его глазам, что его не радует мой ответ, но он слишком сильно меня уважает, чтобы пытаться влезть в мои сокровенные мысли. Так что он отвешивает мне короткий поклон и отходит поговорить с братьями. Микеланджело уже исчез в своей комнате, а Рафаэль выглядит так, словно его саи в конце концов окажутся утопленными в диван. Я не завидую Леонардо, учитывая задачу, стоящую перед ним. По правде говоря, это я должен сейчас присматривать за сыновьями, но если я не уберусь долой с их глаз в ближайшем будущем, они увидят, как я сломаюсь. В это время испытаний им нужна опора, стабильность, и если я позволю себе проявить свои чувства перед ними, это все еще больше осложнит и ухудшит. Я отворачиваюсь от них, поскольку мне необходимо время, чтобы взять себя в руки в неприкосновенности своей комнаты. В низком столике в центре комнаты есть всего один крошечный ящичек с той стороны, что смотрит на меня, когда я сажусь перед ним. Внутри скрыта коллекция безделушек, собранная мной за много лет. В числе всего прочего там лежат несколько полароидных снимков, снятых, когда мой семилетний сын захотел проверить, сможет ли он починить старую камеру, найденную им в сливной решетке. Моя рука немедленно сама собой тянется к одной из фотографий. На ней можно увидеть всех четверых из моих сыновей. В середине, держа камеру на вытянутых руках перед собой, стоит Донателло. По бокам от него Рафаэль и Леонардо, а Микеланджело явно запрыгнул на спины братьев сзади, чтобы тоже попасть в кадр. На фото видны разные степени удивления на их лицах, а по направлению объектива камеры становится ясно, что все четверо в момент съемки валятся вперед. Это была одна из всего нескольких фотографий, которые удалось сделать с помощью старой камеры, и я с тех пор не расставался с этим снимком. Я держу карточку в одной руке и закрываю ее ладонью другой, прежде чем склонить голову и позволить слезам пролиться.