Единое целое

О боже… Ну и паршивый же денек… Мы бы все сейчас должны были сидеть в убежище с широченными улыбками на лицах и болтать о том, как мы спасли Дона, а еще планировать, что мы сделаем с теми уродами, которые его собственно и похитили. В программу вечера не должно было входить то, как мы с Эйприл уходим домой в полнейшей депрессии. То есть, Донни же вернулся, и это замечательно, но с ним реально все плохо. В смысле, у него совсем все плохо с головой. Что бы с ним ни сделали эти придурки, теперь он больше не помнит собственную семью. То есть… Вот блин… А что еще хуже, он не просто нас не помнит, он даже не может с нами поговорить. Он видит в нас скорее врагов, а не друзей. Он на нас напал. Донни на нас напал. Я бы еще мог ожидать такого от Рафа, но не от Дона. Он терпеть не может бить первым, всегда говорил, что он изучает противника, прежде чем ответить на удар или что-то вроде. Вот я? Я скорее двину в зубы, а вопросы буду задавать потом, но Дон всегда делает наоборот. И видеть его сейчас таким и то, как реагирует его семья, совсем невесело. Он даже ведет себя совсем не как тот Донни, которого я помню. В смысле, кроме того, что он ничего не понимает. Кажется, он перестал все обдумывать. Словно Майки надел на себя маску Донни и изображает брата. Выглядит очень странно, но я это уже не раз говорил с того самого момента, как Дон сегодня вечером забрался в нашу квартиру. Наш местный дружелюбный умный черепаха перестал быть умным и дружелюбным. По крайней мере, он теперь снова на месте. Нам просто придется найти способ помочь ему. И говоря “нам”, я по большей части имею в виду Эйприл… боже, как я жалею, что прогуливал в школе и теперь не могу помочь ей. О, ну кого я обманываю? Сомневаюсь, что сумел бы помочь хоть в чем-то, разве только путался бы под ногами. Если учесть, что Кожеголовый и Ханникатт отправились к утромам, Эйприл остается единственной, кто способен разобраться, что произошло с Доном и вычислить способ все исправить. Кстати об Эйприл, я поднимаю руку и слегка прикасаюсь к ее спине, направляя ее к двери, ведущей в магазин. Она совсем притихла после того, как Дон столкнул ее с кофейного столика. У меня чуть сердце не выскочило, когда это случилось. В смысле, она же могла погибнуть. По сравнению с бетонной поверхностью человеческий череп очень даже мягкий и непрочный. Я мог ее потерять… ...а Дон никогда не простил бы себя за то, что невольно стал причиной ее смерти, если… когда пришел бы в себя, вернувшись из того состояния, в котором оказался сейчас. Если он так и не придет в себя… я даже не хочу начинать думать об этом. Кажется, только когда мы оказываемся в квартире, Эйприл выныривает из каких бы то ни было своих темных мыслей, в которые была погружена всю дорогу до дома. Она пытается отшагнуть, но я задерживаю ее и мягко привлекаю к себе, чтобы обнять. Какой-то момент она еще стоит в напряжении, прежде чем со вздохом обмякнуть в моих руках. Я прижимаю ее к себе и кладу подбородок ей на макушку. Если и есть что-то, что я понял с того момента, как мы стали жить вместе, так это то, что порой ей просто нужно, чтобы ее обняли, особенно когда она сильно расстроена. Учитывая, насколько близки они с Доном, я знаю, что сейчас она расстроена. Очень расстроена. Когда я впервые увидел, как они общаются, я подумал, что между ними что-то есть, но оказалось, что это больше похоже на привязанность между братом и сестрой, чем на романтические отношения. Иначе у меня, возможно, не было бы никаких шансов с ней. Конечно, она никогда бы не признала, что они настолько близки без серьезных возражений и споров. Мне просто нужно дать ей время. Она заговорит, когда будет готова к этому. Спустя еще несколько долгих секунд она отстраняется и я ее отпускаю. Она прижимается губами к моей щеке в коротком поцелуе, и я вижу, как благодарно блестят ее глаза. Черт, нет у меня никакой дурацкой улыбки на лице. Серьезно, нет. - Спасибо, Кейси, - приглушенным тоном говорит она. - Всегда пожалуйста, - я нежно целую ее в лоб. - Хочешь чая или чего-нибудь перекусить? - я видел, как Майки схитрил, заставив ее поесть - кажется, она раньше проделывала подобное с Доном - но это было уже давненько, а те бутерброды с курицей были не то чтобы очень сытными. Конечно, Майки положил на них еще и маринованные огурцы, понятия не имею, зачем, и, наверное, мне даже не хочется особо над этим задумываться. Она встряхивает головой и вздыхает, откидывая назад прядки и заправляя их за ухо. Черт, какая же она красивая. Как это мне так повезло? - Нет, думаю, я просто пойду прилягу. Теперь моя очередь вздыхать. Ненавижу, когда я не в силах сделать хоть что-то, но мастер Сплинтер пытался научить меня быть терпеливым. У меня все еще отстойно получается, хотя и лучше, чем раньше. Тростью по голове или по рукам - и становишься как-то очень изобретательным в вопросах сдержанности. - Я себе сейчас что-нибудь быстренько сооружу и приду через минуту. Она кивает и идет в сторону спальни, и с секунду я смотрю ей вслед, прежде чем развернуться и пойти в противоположном направлении к кухне. Следующие несколько дней будут долгими. Я не отличаюсь сообразительностью. Мое дело - действовать. Я врезаю кулаком по раскрытой ладони, что слегка помогает справиться с разочарованием и раздражением, но не сильно. Я не смогу сделать хоть что-то, чтобы помочь вылечить Донни или исправить то, что с ним не так. Скорее всего, Эйприл наша единственная надежда на то, чтобы вернуть Дона в нормальное состояние. И, черт бы все побрал, я ничего не могу поделать, чтобы помочь ей или Дону. Я заливаю хлопья в миске молоком и угрюмо начинаю есть, бесцельно обводя глазами кухню. В раковине стоит стопка тарелок. Обычно Эйприл моет их каждый вечер, но с того момента, как пропал Дон, они просто стояли там, постепенно накапливаясь и накапливаясь. Знаете, может быть, я и не способен помочь ей напрямую, но по крайней мере хоть какую-то пользу принести смогу. Неважно, насколько сильно я ненавижу домашнюю работу. Фее… *** Думаю, единственной причиной, по которой мне удалось добраться до дома, было то, что со мной шел Кейси. Я не помню дороги домой. Лишь когда я осознала, что стою в собственной гостиной, до меня вообще дошло, что мы ушли из убежища. Как раз перед нашим уходом Рафаэль оттащил меня в сторону и велел лечь отдохнуть, а потом провел рукой по моему затылку. “Просто на всякий случай”, - как он пояснил. Я знаю, что он имел в виду, и это все еще приводит меня в замешательство. Дон напал на меня, и я в результате чуть не раскроила себе голову о бетон. У меня бы никак не получилось сгруппироваться. Если бы Раф не успел… У меня до сих пор бегут мурашки по коже от осознания того, что мой лучший друг и, вероятно, самый мягкий из четверки черепах чуть не убил меня. Даже если это была простая случайность, все равно сложно себе представить, что Дон вообще попытался это сделать. Я знаю, что его братья порой дразнят его, называя пацифистом, но на самом деле так оно и есть. Он не нападает первым, он не сталкивает людей со столов, роняя их на бетонный пол. Он избегает драки, если это в его силах, предпочитая сражаться словесно и интеллектуально, а не физически. Что с ним сотворили? На свете существует так много наркотических веществ, изменяющих сознание, но все они не предназначены для мутировавших черепах. Практически любое вещество, не измененное специально, чтобы подходить под их организмы, могло в принципе возыметь такой эффект. Мне известно, что Дону приходится модифицировать все медикаменты, которые они хранят дома. Без анализа крови никак нельзя понять, что ему вводили, и даже если мне удастся изолировать введенное вещество, нет никаких шансов, что я сумею приготовить антидот для него или хоть что-нибудь, что смогло бы снять симптомы, не навредив ему еще больше. Я вздыхаю, забираясь под одеяло в пижаме, но при этом чувствую себя более беззащитной, чем когда-либо, вместо того, чтобы ощущать тепло и безопасность собственного дома. Все будут смотреть на меня как на того, кто решит эту проблему, а я даже не знаю, откуда начать. Мне каким-то образом нужно взять у Дона образец крови, а затем найти способ нейтрализовать вещество. Я знаю Дона, он всегда все записывает. Где-нибудь в его лаборатории должны быть записи о том, что он делает с лекарствами, чтобы затем иметь возможность без опаски использовать их. Возможно даже, что у Рафаэля есть представления о том, как он модифицирует лекарственные препараты. Он все еще обучается у Дона оказывать огромным черепахам медицинскую помощь, и у него хорошо получается. Кто бы мог подумать, что самый жесткий и агрессивный из четверых братьев окажется обладателем такого хорошего врачебного такта, пусть и сдобренного сарказмом. Я снова пытаюсь бежать впереди паровоза. Сперва мне нужно разобраться с вопросом, как взять у Донателло кровь на анализ, чтобы он при этом не запаниковал. Последнее, чего мне бы хотелось, это заставлять его братьев удерживать его силой, пока я беру образец, но, возможно, мне придется прибегнуть как раз к такому способу. О боже, мне становится плохо при одной мысли об этом. Должно найтись какое-нибудь другое решение. Просто должно. Я слышу, как Кейси возится на кухне, но по звукам не похоже, чтобы он чего-то готовил. Судя по шуму, он вроде как моет посуду, но это не может быть правдой. Кейси ненавидит мыть посуду, да и вообще делать что угодно, связанное с мытьем или чисткой хрупких бьющихся предметов. По большей части потому, что он их ломает или разбивает чаще, чем отчищает, а потом ужасно переживает по этому поводу. Я сажусь в кровати и прислушиваюсь. Он моет посуду. Поверить не могу. У меня не получается сдержать улыбки, я отбрасываю одеяло и выбираюсь из постели. Этому недотепе вовсе необязательно мыть посуду, хотя с его стороны это очень мило. И точно, Кейси Джонс по локти в мыльной пене и как можно бережнее отскребает тарелку. Рядом с ним горка грязной посуды, а несколько чистых тарелок и кофейных кружек уже стоят на сушилке по другую сторону от него. Я прислоняюсь к двери и наслаждаюсь редкой картиной. Мне все еще трудно поверить, что он сам решил разобраться с посудой. Он ставит ополоснутую тарелку на сушилку и тянется за следующей, повернув голову ровно настолько, чтобы уловить меня краем глаза. Он замирает и поворачивает голову в мою сторону, по-прежнему не отходя от раковины. - Привет, детка, - негромко произносит он, словно я сплю и он не хочет потревожить меня. - Только не говори мне, что это я тебя разбудил. Я пытался вести себя потише. И вот поэтому Кейси мне так дорог. Он всегда заботится обо мне. - Почему ты вдруг решил помыть посуду так поздно ночью? Он снова кидает взгляд на раковину, прежде чем отойти от нее и вытереть руки о полотенце, перекинутое через его плечо. - Потому что… ну, знаешь, - он потирает затылок одной рукой, в то время как вторая опускается ниже, к бедру. - Я на самом деле не могу помочь тебе исправить эту фигню с Доном, но я могу позаботиться о тебе. О боже, мне знакомо это поведение. Он пытается придать себе неуверенный вид, но получается из рук вон плохо. Он просто почему-то чувствует, что должен напускать на себя такой вид, когда злится на то, что не может ничего сделать. - Кейси, - начинаю я, но он тут же шагает вперед и ласково целует меня в лоб. - Возвращайся в кровать, - говорит он, мягко подталкивая меня к выходу из кухни. - Я приду к тебе, когда закончу с тарелками. Я хочу возразить, но вместо этого негромко вздыхаю и иду обратно к спальне. Если я сейчас начну уличать его в том, как уничижительно он о себе думает, то это просто приведет к спору. А я сейчас так устала и настолько вымотана, что точно скажу что-нибудь, о чем потом пожалею, и тогда мне придется просить Рафаэля, чтобы он в очередной раз отыскал Кейси и поговорил с ним, после того как этот ненормальный опять куда-нибудь рванет. Простыни холодные и негостеприимные, когда я вновь забираюсь в постель, и у меня только что не кружится голова от разнообразных вероятностей и теорий, которые я уже начала подсознательно составлять. Меня подмывает зарыться головой в подушку и закричать от досады. Мне только хуже от понимания, что все рассчитывают на меня, на то, что я разберусь с проблемой. Мне придется с ней разобраться, мне нужно все исправить. Никакого давления. Неа, совсем никакого. Кейси приходит ко мне спустя полчаса, но я лежу без сна, пока не начинает вставать солнце. *** - Вот, приложи это к челюсти. Я вздыхаю, беря в руки пакет с замороженным горошком, который дал мне Раф, и легонько прижимаю его к лицу. Раф действует не так осторожно, как Донни, когда проверяет кости на предмет переломов, так что теперь я более чем когда-либо чувствую себя боксерской грушей Хана. Думаю, на самом деле челюсть теперь болит еще больше, чем после удара Дона. Я все еще не могу понять, почему он так сделал. Не то, чтобы я это заслу… ладно, может, немного и заслужил, но все же… Неа, оправданий себе не находится. Похоже, я действительно заработал такое обращение. - Спасибо, Раф, - бормочу я сквозь импровизированный ледяной компресс, прежде чем подняться и побрести прочь из кухни. Еще вроде как не так поздно, но, думаю, я пойду прилягу и немного пожалею себя. Я кидаю взгляд на закрытую дверь в ванную. Да, я не хочу больше находиться здесь. Мне даже не хочется выпендриваться, демонстрируя безумные гимнастические трюки, так что просто поднимаюсь по ступенькам. Когда я иду по галерее, я краем глаза вижу, как за мной снизу наблюдает Лео. Старший брат беспокоится. Спорю на что угодно, через минут пять-десять у меня будет посетитель... Я щелкаю выключателем и коротко оглядываю свои владения, пытаясь решить, чем заняться. Я не то чтобы хочу чем-то заниматься, но если я буду просто сидеть и ничего не делать, когда войдет Лео, он тут же поймет, что что-то не так, и захочет это исправить. Это означает, что он захочет поговорить, а прямо сейчас это последнее, чего хотелось бы мне. Я знаю, шокирует, да? Я немного перемещаю пакет, прижимая его к другому месту на челюсти, перешагиваю через “лежачего полицейского” и иду к кипе комиксов и журналов, наваленных в углу. Нее, неудачная идея. Он поймет, что я не в порядке, и что я пытаюсь это скрыть. У меня нет новых комиксов, а самый последний “Геймплей” я уже зачитал до дыр после того, как две недели назад шумно и восторженно распространялся перед братьями о следующем расширении Every Play. Ладно, что я еще могу сделать, чтобы выглядеть крайне занятым? Хей, а чего это моя накидка Черепашки-Титана делает на полу? Она должна висеть на столбике кровати. О, Кланк… Ой! Мой миленький маленький котенок захотел устроить себе мягкую кроватку? Он свернулся клубочком прямо в капюшоне так, что маска упала ему на голову. Мне нужно сделать фото! Где мой фотик?! Нафиг его! Я хочу поставить эту картинку фоном на свой черепахофон! - Ты решил сделать фото “до”и “после”? Значит ли это, что ты наконец-то приберешься в своей комнате? Ха-ха, вы только послушайте этого смешного мутанта. Добрался сюда всего за три минуты, новый рекорд для “Обеспокоенного Старшего Брата”. Лео, я сделаю вид, что не обратил внимания на твои слова только потому, что ты не можешь оттуда разглядеть всей милоты, что здесь творится. - Что такое? - спасен! И как раз вовремя. Голова Кланка показывается над тканью при звуках голоса Лео, но я все же успел его зафотать! А теперь иди, поприветствуй черепашку в голубом. Да, я тебя тоже люблю. Давай почешу за ушком. А теперь иди. - Как твоя челюсть? - спрашивает он, наблюдая за Кланком, который тщательно обходит завалы, чтобы поздороваться с ним. - Ты уверен, что не хочешь прибраться? Даже Кланку уже проблематично добраться до двери. Лео, это худший способ завязать непринуждунную беседу из всех возможных, и я знаю, что ты болтался рядом с холодильником, когда Раф меня осматривал. Так что ты слышал каждое произнесенное им слово. - А что? Чего не так с моей комнатой? - я осматриваю ее, неа, ничего особо не изменилось за последнее время. Она выглядит жилой по сравнению с тем музеем, что творится в комнате у Лео. Не то, чтобы я решил произнести такое вслух. - Бро, с моей комнатой все круто. Нам с Кланком она нравится как раз такой. Я сияю улыбкой в его сторону, когда он награждает меня взглядом, означащим, что он не согласен со мной, но спорить не хочет. Вот и славно, лучше погладь кису, Лео. - Майки, ты как? И не пытайся от меня отмахнуться. Серьезно, как ты себя чувствуешь? Черт, я реально не горю желанием прямо сейчас об этом говорить, да и вообще никогда, но это же Лео, а если Лео не будет ощущать, что он помогает всем вокруг справиться с ситуацией, то он впадет в уныние и депрессию. А никому не нравиться унылый депрессовый Лео. Он тогда всю комнату способен погрузить в дикую тоску. Я слабо улыбаюсь ему. - Я просто рад, что он дома, - это правда, хотя и не вся. Лео перестает гладить Кланка и выпрямляется. - И? Я сердито смотрю на него. Вот блин, этого следовало ожидать. Аргх! Ладно, прекрасно. Похоже, разговора-таки не избежать. Зараза. - Я просто… меня тревожит, что он… не с нами, - ну вот тебе, полная правда. Начинай меня переубеждать, старший братец. Мне бы сейчас не помешало ободрение, даже если я знаю, что оно сведется к обычному затасканному “все будет хорошо”. Погодите… У Лео на лице такая полуулыбка, которая всегда появляется, когда у него есть идея. И это совсем не часть его обычного поведения под названием “заботливый старший брат”. Что он запланировал? - Он с нами, Майки, просто слишком глубоко запрятан. Я это понял, когда он швырнул мне в лицо перец. Нам просто нужно заставить его вынырнуть из тумана, в котором он потерялся, напомнить ему о том, кто он такой, и мы его вернем, - Лео говорит всерьез, я могу сказать, что он не врет (как будто он вообще осмелился бы врать в подобной ситуации), и это совсем не тот ответ-клише, которого я ожидал. Лео на самом деле верит, что существует способ вернуть Дона. Он кивает мне, и его полуулыбка превращается в полную, которая занимает все его лицо. - И ты знаешь, что это значит? Что утром надо будет приготовить любимый донов завтрак и наварить побольше кофе. - Блинчики на завтрак? - Блинчики на завтрак. Я чувствую необходимость сделать что-то, например, крепко обнять Лео или сказать ему “Дай пять!”, или, может, и то, и другое, так что я шагаю к не… ааа! Уууфф… Оу, привет, пол. Ты, как всегда, холоден и тверд, приятно видеть, что на тебе вся неразбериха никак не сказалась. Лео, ты уже можешь перестать смеяться. Я совершенно точно сам хотел споткнуться об этот футбольный мяч. - Майки, приберись в комнате, пока не ушибся. Опять. Пфффффффффттт… Да ни в жизнь, бро! Это мои владения, и я могу делать здесь, что захочу!