Имитация

Девять дней назад На потемневшем от времени потолке, покрытом тонким налетом плесени и увитом серебристыми сетями паутины, конденсировались капли влаги и под неумолимым действием физических законов этого мира падали вниз. Глухо ударяясь о каменный пол, они, разбиваясь на десятки микроскопических брызг, растекались темными, скользкими лужицами по гранитной поверхности. Очередная капля конденсата попала на единственный в помещении слабый источник света, заливая пламя. Зашипев, словно выражая свое недовольство вторжением чуждой стихии, свеча затрещала и потухла, выпуская облачко темного, пахнущего оплавленным воском дыма. Погасший источник света лишь на несколько мгновений отвлек Гробовщика от работы. Тихо пробормотав слова извинения перед безмолвным "клиентом", распростертым перед ним на столе, он выбросил потухшую свечу и воткнул новую в закопченный подсвечник, чиркнул спичкой, вдыхая аромат воска, смешанного с едким запахом серы. Передвинув подсвечник подальше от места на столе, где от влаги уже образовалось темное пятно, Гробовщик вновь склонился к распростертому телу. Ведь нельзя было бросать "гостя" в таком неприглядном виде, не закончив работу. Сырость и леденящий холод подвала забирались под складки одежды и, словно прикосновения остывших пальцев мертвеца, пробегали по телу, вызывая мелкую дрожь. Но Гробовщику не было дела ни до холода, ни до темноты, едва рассеиваемой пламенем восковой свечи. Стежок, еще один. Тонкие пальцы, увенчанные длинными черными ногтями, аккуратно расправляли мертвую, плохо поддающуюся воздействию плоть, но разве сложность обработки "материала" могла стать помехой? Изогнутая в форме серпа острая игла пронзала края раны, соединяя их стежками крепкой шелковой нити. Он мог бы сшить разрез, оставшийся после вскрытия, и наощупь, без света, думая о чем-то отвлеченном. Руки двигались сами, почти автоматически. Но сегодня хотелось, чтобы все было красиво, даже идеально. Поэтому так расстроила очередная погасшая свеча: фитили, наверное, совсем отсырели. - И что же мне с вами делать, мисс? - звук собственного голоса удивил. Прозвучав слишком громко в ночной тиши, он показался похожим на скрежет лезвия, скользящего по заточному камню. Досада и разочарование, прозвучавшие в этом вопросе, были вызваны, скорее, не тем фактом, что Гробовщик опять остался в абсолютной темноте и вновь вынужден прервать работу, а совсем другими причинами. Труп был абсолютно свежий. Девушка погибла менее пяти часов назад. По сути, глупая гибель. Расшаталось крепление софита, и шестикилограммовый фонарь, свалившийся на голову одной из танцовщиц, выступающих на сцене полулегального заведения, при этом даже не раскроил череп, а вскользь прошелся по виску, распоров артерию. Смерть наступила от остановки сердца из-за сильной потери крови. Быстрая гибель при минимальных повреждениях. У покойной не было родственников, которые бы явились забрать тело. Идеальный объект для исследований. Даже более доступный, чем нелегалы, в огромном количестве сейчас поставляемые ему через подставную организацию - госпиталь Карнштейн. Как показало вскрытие, погибшая при жизни отличалась удивительным здоровьем. И, спустя несколько часов после смерти, казалось, что девушка просто уснула. Даже фарфоровая белизна кожи и бескровные губы не портили, а даже делали еще красивее это юное, но уже порочное создание. Она был из тех, кого смерть, унесшая наигранное веселье и излишнюю подвижность, скорее, украшала. Кто знает, возможно, на сей раз получилось бы что-то более занятное, чем все его предыдущие опытные образцы. Но, к огромной досаде Гробовщика, у него не было самого главного - пленки жизни этой молодой особы. "Как грустно - такой материал пропадает зря." Вслед за всплывшей мыслью последовал тяжелый вздох. Да, Гробовщик тоже умел грустить, но это была тоска исследователя, перед которым захлопнули двери, ведущие в мир его интересов, отобрали вожделенный подопытный объект. Так мог печалиться ребенок, выросший, но так и не получивший игрушку своей мечты. Гробовщик зажег очередную свечу и, сам не понимая, зачем, продолжил особенно тщательно зашивать оставшиеся повреждения на теле бывшей танцовщицы. Увлекшись работой, он будто бы даже забыл, что у его человеческого тела тоже есть рефлексы. Желто-зеленые глаза, которые сейчас не было необходимости скрывать от посторонних взоров, мерцали в темноте азартными огоньками, дыхание замедлилось, закоченевшие от холода и напряжения пальцы чуть подрагивали, струйка накопившейся во рту слюны соскользнула с уголка губ и пробежалась по острому подбородку. От полностью захватившей его привычной работы и печальных размышлений Гробовщика отвлек донесшийся сверху резкий звук - хлопок входной двери. "Посетитель? Кого еще принесло? Ночью? Если это человек, то точно идиот. Ну, не отважный же. Нет, двери нужно начать запирать. Определенно." Заботливо накрыв обнаженное тело девушки простыней, вряд ли кто-то при жизни проявлял подобное о ней беспокойство, Гробовщик поднялся наверх, чтобы встретить глупца, сунувшегося в его обитель посреди ночи. Пару минут Гробовщик, скрытый темнотой от взора посетителя, просто наблюдал за незваным гостем, заставляя того нервничать все сильнее. Грузный мужчина лет пятидесяти, судя по отдышке и заметному даже в полумраке, красноватому оттенку кожи лица, очевидно, страдал повышенным артериальным давлением и кучей хворей, ему сопутствующих. Гробовщик решил зря не пугать посетителя, иначе был риск, что вместо одного "клиента" этой ночью в его подвале окажется два. А пожилой джентльмен будет плохо смотреться рядом с юной, красивой мисс. Но от небольшой шалости Гробовщик не удержался. Чиркнув спичкой, он тихо захихикал, чем ввел мужчину в ступор. Заметив темную, высокую фигуру, которая, очевидно, и была источником так напугавших его звуков, посетитель отмер и неестественно дернулся. В то же мгновение в световом круге, создаваемом пламенем свечи, возник и сам владелец похоронного бюро, которого в темноте вполне можно было перепутать с покойником. Разглядев мертвенно-бледное, пересеченное грубым, длинным шрамом лицо Гробовщика, его бесформенное темное облачение, поверх которого струились длиннющие седые пряди волос, посетитель начал медленно оседать на пол. Стремительность, с которой Гробовщик умудрился подтолкнуть стул под пятую точку перепуганного джентльмена, поражала даже самое смелое воображение. Плюхнувшись на сиденье, гость охнул, шумно выдохнул, вновь втянул ртом воздух, пошарил по карманам в поисках платка и трясущимися руками начал утирать со лба выступившую от ужаса холодную испарину. Гробовщик вмиг оказался рядом, склонился над гостем и потыкал черным ногтем в объемный живот уже в общем-то не сопротивляющегося джентльмена. - Нет, определенно, некоторые люди сами ищут себе смерть. С чем пожаловали в такой поздний час? - в голосе Гробовщика звучала насмешка с оттенком недовольства. - Вы - Гробовщик? - выдохнул посетитель. - А кто, по-вашему, здесь еще может ходить? Не покойник же. - Захихикал владелец похоронного бюро. Он оставил гостя сидеть на стуле, а сам разместился за большим дубовым столом, по форме тоже напоминающим гроб, расслабленно откинувшись на высокую спинку скрипучего деревянного стула. - У меня к вам очень щекотливое дело. Поэтому и пришел лично и в ночное время, - заговорщицки зашептал мужчина, - для начала, позвольте отрекомендоваться. Я - Хемфри Челленджер. Мой компаньон отдыхал в... - почтенный господин не смог произнести кажущееся ему унизительным слово "бордель", и, поразмыслив пару секунд, Челленжер заменил более приемлемым, по его мнению, понятием, - в клубе для одиноких джентльменов. Он поведал мне печальную историю сегодняшней гибели одной из танцовщиц и то, что тело покойной отвезли в вашу контору. Мне всего лишь нужен ее труп. Ювелир нетерпеливо и испытывающе вглядывался в лицо владельца похоронного бюро, ожидая от Гробовщика хоть какой-то реакции. Но скрытые длинной седой челкой глаза и безумная широкая улыбка, словно намеренно нацепленная маска, не давали возможности прочесть его истинные эмоции. - Я ведь не прошу отдать мне труп просто так. Любая работа должна щедро оплачиваться. Сколько он будет стоить? Назовите сумму - я выпишу чек. - Нет-нет, - Гробовщик взмахнул рукой, - денег я не возьму. Нехорошо продавать людей, даже мертвых. Просто поясните мне, зачем вам понадобилось тело этой молодой особы, только честно, как перед Страшным судом, и можете забирать. Чтобы скрыть раздражение, он постукивает по столу длинными ногтями в такт своим мыслям, тем, которые так хочет, но не может прочесть посетитель за чудной "маской-улыбкой", чуть покачиваясь на уже и так расшатанном стуле. - Я - владелец фирмы, занимающейся изготовлением, ремонтом и продажей ювелирных изделий... - вся напускная уверенность гостя окончательно сходит, как снег весной. Гробовщик уже знает, что вот в этот момент наверняка обнажится вся грязь, до этого припорошенная внешней благопристойностью и статусом джентльмена. "Знаю, знаю я... а еще скупкой, переделкой и сбытом краденного. Это так естественно." - Это может показаться странным, но вы-то, уж точно, должны относиться снисходительно к человеческим причудам... - еще менее уверенно продолжает гость. "Кто тебе это сказал, мистер Челленджер? Принимать желаемое за действительное - глупо. А порой - так опасно." Гробовщик хихикает, эти собственные покачивания, которые больше не расслабляют его порядком уставшее тело, ему надоедают, как и назойливый ночной посетитель, и он уносится мыслями к оставшемуся в подвале телу танцовщицы. Внезапно в его голову приходит потрясающая своей новизной идея, усталость мгновенно исчезает, и он удовлетворенно кивает. Но ювелиру кажется, что его собеседник делает утвердительный жест в ответ на его слова и, чуть приободренный этой иллюзией, продолжает уже увереннее. - Фарфоровые куклы так ненатурально смотрятся. Они есть у всех. Я давно хотел осуществить одну мечту и нашел таксидермиста, который согласен сделать... особенный манекен... Ну, вы ведь меня понимаете? Для главной витрины моего магазина. - И-хи-хи... А вы оригинал, мистер Челленджер. - Гробовщик упирается руками в стол, черные ногти скребут деревянную, и так уже изодранную поверхность. Он подается вперед и внимательно вглядывается невидимым взором в лицо посетителя, заставляя того стучать зубами под тяжелым взглядом, который ему не дано увидеть никогда. - А знаете, у меня уже есть то, чего вы хотите. Остались лишь некоторые штрихи, так сказать. И никакой таксидермист будет не нужен. Зачем вам лишний свидетель? И денег я не возьму, как и обещал. Если вас это заинтересовало, возвращайтесь через сутки. И продумайте заранее способ транспортировки. Человеческое тело - хрупкая вещь, хи-хи. Гробовщик резко подымается из-за стола. Ювелир даже не успевает моргнуть, как владелец похоронной конторы вновь оказывается возле него и склоняется так низко, что Челленжер улавливает тяжелый, едкий запах раствора для бальзамирования, почти физически ощущает спрятанный под растрепанными седыми волосами прожигающий взгляд и нервно сглатывает. Он не может отвести глаз от улыбки Гробовщика, кажущейся зловещей, не предвещающей ничего хорошего, но действующей гипнотически. "Слишком резкие движения, неправдоподобно, слишком неубедительно, наигранно. Чуть не сказал "подарок"... И-хи-хи, подарок!.." Плечи Гробовщика слегка вздрагивают от тщательно сдерживаемого, но уже прорывающегося беззвучного смеха. - Хорошо. Я заеду через сутки. – Ювелиру явно хочется поскорее убраться из этого жуткого места. Но он едва находит в себе силы, чтобы подняться со стула. "Поверил. До чего же люди наивны в своей жадности! Она не имеет предела, и игры, основанные на этом пороке - одно из самых забавных развлечений." - Несомненно, мистер Челленджер, любая работа должна оплачиваться. Только каждый платит по-своему. - Несмотря на то, что посетитель уже ушел и не мог его слышать, вслух произнес Гробовщик и все же громко захихикал.