Имитация

По темным лондонским улицам прокатывается несвойственное для этого времени суток веселье. Стайка подростков, ряженых в причудливые, жутковатые наряды, носится от одного дома к другому, нагло и беззастенчиво тарабаня во входные двери, выкрикивая уже порядком поднадоевшую всем фразу: "Сладость или гадость!" Праздник, называемый Хэллоуин, - в самом разгаре. У входных дверей мерцают пустыми глазницами и щербатыми ртами самодельные тыквенные фонари. В конце октября Лондон окутывает густой туман, и под действием влаги свечи внутри "тыквенных Джеков" потрескивают и постоянно гаснут. Особо суеверные хозяева домов тут же меняют их на свежие и зажигают пламя вновь. Люди верят, они надеются, что свет отпугнет нечистую силу. - Видел, как она зыркнула? Говорю же тебе, она - точно ведьма. Только у них бывают такие зубы. - Хихикает девочка-подросток. На ней самой костюм ведьмы. Она ими искренне интересуется и потому видит в каждой подозрительной даме объект своего обожания. - А вот тот джентльмен - точно вампир. - В тон собеседнице, но с явной иронией, ответил ей мальчишка лет шестнадцати и ткнул в сторону припозднившегося путника на противоположной стороне улицы. Мальчик - самый старший в компании и отправился "пугать" взрослых и вымогать сладости, скорее, чтобы присматривать за сестрой, которая застенчиво жмется в компании более взрослых девочек. Его оппонентке, любительнице ведьм, на вид не меньше семнадцати, и она несомненно привлекает его физически. Но парень еще не знает, как выразить это, не прибегая к детским глупостям вроде насмешек и дружеских объятий, больше похожих на злобные тычки. Слушая эту перепалку, остальные улыбаются, громкий звонкий смех прокатывается в толпе подростков. - Вот подойди и спроси - не вампир ли он? - продолжает подначивать девушка, - если боишься, я сама спрошу. - И барышня делает пару уверенных шажков в сторону, где промелькнул мужчина. Но незнакомец не собирался дожидаться раззадорившихся шутников. - Ты себе просто цену набиваешь, строишь из себя смелую. Спорим, ни одна из вас не сможет попросить угощение в доме, к которому я вас отведу. - Нахмурившись, выкрикивает подросток. Ему обидно, что его пассия насмехается над ним. - Почему это? - Потому что говорят, что там живет мертвец. - Парень переходит на зловещий, таинственный шепот. - Да глупости все это. - Тогда идем и проверим. По крайней мере, выглядит он точно как восставший покойник. И юноша окидывает остальных мальчишек взглядом. Они, конечно же, поддерживают старшего. Парни, которые взяли своих подруг "на слабо", заявив, что те не смогут постучать в дверь и попросить сладости у того, кто живет в этом доме, сами притаились за углом соседнего здания. Зажимая рты ладонями и стараясь не хихикать, они наблюдают за девушками, неуверенно топчущимися у входной двери. Они подталкивают одна другую локтями, тонко хихикая и подначивая на смелые действия. В темноте девочки не могли разобрать надпись на вывеске над дверью, и потому даже не представляли, куда привели их мальчишки. Но вид ящика, слишком уж по форме напоминающего гроб, очертания которого в неверных отблесках пламени проступали у источенной древесными червями двери, и обширные кружева паутины по углам от входа выглядели зловеще и вызывали подходящее для этой ночи чувство страха. На тихий, осторожный стук в дверь, больше похожий на царапанье мыши под полом, никто не откликается. Тонкие костяшки девичьих пальцев еще раз, уже более настойчиво, ударяют по влажной деревянной поверхности. Ответа нет. Девушки оглядываются на притихших за углом парней и, пожимая плечами, облегченно вздыхают. Это место им не нравится. А уж если парни правы, и хозяин дома действительно выглядит так, как они описали, то встречаться с ним не хочется. Девочки уже разворачиваются, чтобы уйти, когда дверь с тихим скрипом приоткрывается. В образовавшемся проеме появляется незнакомец. Не весь сразу. Сначала тонкие, мертвенно бледные пальцы, увенчанные длинными черными ногтями скользят по краю двери, потом появляется загнутый кверху носок сапога, темное, длинное одеяние. Когда свет от свечи, пламя которой пляшет внутри тыквы-фонаря, символа праздника, освещает лицо высокого мужчины, девушки начинают пятится. Бледная кожа и шрамы пугают даже сильнее черных ногтей, а от седых волос, из-за которых кажется, что у мужчины нет глаз, веет смесью неприятных запахов химикатов и сладковатого аромата тлена. - Сладость или гадость, - невнятно шепчет срывающийся от охватывающего страха девичий голосок. Это собирает остатки смелости самая старшая из девчонок - виновница спора. Владелец похоронной конторы в ответ только нервно хихикает. Этот звук вызывает у подростков настоящий приступ паники, и с воплями девчонки кидаются врассыпную, подальше от жуткого незнакомца. Гробовщик, хихикая, глядит вслед сбежавшим детям. Он видит, как от стены соседнего здания отделяются тонкие, юркие тени и одна за другой исчезают в темноте. Гробовщик еще какое-то время стоит перед дверью в похоронную контору, непонимающе пожимает плечами и разворачивается, чтобы вернуться в дом. Носок сапога натыкается на что-то. Гробовщик вглядывается в темноту, вниз, себе под ноги. Видимо, девчонки принесли это и забыли, когда в ужасе убегали от владельца похоронной конторы. На Гробовщика из темноты щерится криво прорубленным ртом символ Хэллоуина - голова-тыква. Сквозь прорезанные глазницы мерцает пламя уже значительно оплавленной восковой свечи. Влажный фитиль трещит и плюется россыпями искр, словно свеча тоже недовольна своей участью - закончить и так короткую жизнь внутри тыквенного чудища. Огонек трепещет от врывающихся в прорезанные отверстия потоков воздуха и, кажется, вот-вот погаснет. - Бросили тебя, да? - участливо, с напевными нотками в голосе интересуется Гробовщик, вглядываясь в оставленную перед его дверью тыквенную голову. Он наклоняется, бережно, чтобы не загасить пламя свечи, подымает "подарок" и, освещая себе путь этой находкой, заходит обратно в прихожую, заставленную гробами. Этот инцидент вызывает неприятное скребущее ощущение на уровне солнечного сплетения. Вопреки общепринятому среди людей мнению, бессмертие в мире смертных - жесточайшее наказание. Это - камера-одиночка с окошком, через которое можно наблюдать за теми, кто могут наслаждаться дружбой и взаимной любовью. Да, они не вечны, но умирая, люди перестают страдать, оплакивать утерянное. Он же, позволив себе эти эмоции, вынужден помнить все свои потери. Раны физические затянулись, став шрамами, а раны душевные продолжают ятриться и ныть. Гробовщик крепко сжимает тыкву-фонарь и ухмыляется. Он не отступит, не оставит свою идею и когда-нибудь научится удлинять слишком короткое человеческое существование. И не важно, сколько жизней он положит на алтарь своих желаний, продолжая исследования. Главное, что когда он добьется успеха, то уже не будет одинок. И больше не появится новых ран в его душе, тех, что остаются после смерти дорогих существ. А пока он так же одинок, как и тот "тыквенный Джек", которого бросили у двери его дома. Гробовщик долго ворочается в постели и не может заснуть. В такие ночи, спасаясь от бессонницы, которая изматывает его тело, он спускается вниз и укладывается в одном из гробов. Теснота внутри деревянного ящика и мягкие стенки заменяют ему объятия. Хихикая над самим собой, не одеваясь, хлопая босыми ступнями по холодному полу, Гробовщик спускается в прихожую, отыскивает оставленный там тыквенный фонарь, забирает его и подымается на второй этаж в спальню. Символ Хэллоуина все еще сохраняет едва уловимый аромат девичьих рук, которые недавно сжимали его. Гробовщик втягивает ноздрями воздух, пытаясь ощутить ускользающее ничто. Ведь аромат жизни и юности, скорее всего, лишь плод его воображения. Положив фонарь на кровать, Гробовщик усмехается все шире. Плечи вздрагивают, он беззвучно смеется над самим собой, над одиночеством, толкающим его на глупые, безумные поступки. Тихое хихиканье перерастает в громкий хохот, столь безудержный, что из глаз брызжут слезы, а с уголков рта скатываются капельки слюны. Спустя несколько минут смех утихает, перерастая в тихие всхлипывания, которые уже вовсе не похожи на веселье, из глаз все так же катятся слезы, но Гробовщик продолжает улыбаться. Он укладывается на кровать. Повернувшись на бок и подтянув колени, он обхватывает руками тыкву-фонарь с уже потухшей в нем свечей и крепче прижимает его к своему телу. Гробовщик уже прикрыл глаза, пытаясь уснуть, но ресницы вздрагивают, золотисто-изумрудные глаза вспыхивают во тьме, и он вглядывается в стиснутый в руках фонарь. Заметив, что пламя свечи в нем погасло, Гробовщик вздрагивает, отстраняется и с силой, не свойственной ни одному из людей, отшвыривает "тыквенного Джека" так, что фонарь ударяется о противоположную стену и разлетается на десятки оранжевых осколков. Гробовщик хохочет. Погасшая свеча не дает ему покоя. Она - словно символ угасающей искры жизни в человеческих телах, которую ему не удается возродить.