Имитация

Адаптироваться в Лондоне не так-то сложно. Этот город принимает всех, перемалывает, усваивает и превращает в собственные отходы. Здесь находят приют все, кто в этом нуждается. И не важно, что чаще всего это пристанище - последнее. Все мы рано или поздно попадаем на помойку жизни. Вопрос лишь в том, будет она украшена для вас черной формой углерода или прозрачной. Я предпочитал, чтобы моя помойка была инкрустирована бриллиантами. В городе, куда стекаются представители десятков стран мира всех сословий, даже тварь, подобная мне, может долгое время существовать, не боясь быть обнаруженной. Главное - знать, где можно скрыться. Обнаженная женщина, закутанная в мужское пальто, несомненно, должна была вызвать подозрения. Пришлось пожертвовать малым, чтобы выиграть значительно больше. Одно из украшений - великолепный браслет с рубинами, я продал за бесценок скупщику краденного. Взамен я получил комнату в дешевом, грязном, пропахшем нечистотами постоялом дворе и невзрачную одежду, больше напоминающую платье городской нищенки, чем наряд, достойный леди. Но сейчас я не мог позволить себе большую роскошь. Я приобрел еще несколько необходимых мне вещей и, замкнув хлипкие, кажущиеся ненадежными двери изнутри, уединился в гостиничном номере. Мне нужно было время, чтобы подумать, оценить ситуацию и возможности нового тела. Вымывшись, насколько это позволяла предоставленная мне хозяйкой постоялого двора жестяная миска со скудным количеством воды, я встал перед потускневшим, изгаженным жирными пятнами зеркалом, разглядывая свой новый облик. Поглаживая кончиками пальцев, я изучал обнаруженные шрамы: на груди в форме буквы "У" - такой шов остается после вскрытия тела. Значит, кто-то выпотрошил девчонку, словно рождественскую индейку, вынул и перебрал руками каждый орган, возможно, взвесил все по очередности и вшил обратно. Откинув со лба растрепанные, спутанные пряди медно-каштановых волос, я обнаружил еще один шов и грязно выругался. Трепанация черепа? Игры с человеческим мозгом ничем хорошим не заканчиваются. Я - убийца и циник, но раньше у меня не возникала потребность жрать сердца. Не желание, а именно потребность, даже жизненная необходимость. Сейчас я вновь ощущал это разгорающееся на уровне солнечного сплетения пламя, растекающееся тонкими струйками горячей лавы по моему телу, вызывающее сначала саднящую, а потом жгучую, нестерпимую боль, словно невидимый огонь жажды пожирал мои внутренности. Но я еще мог контролировать это пламя. Значит, еще не пришел ничей черед умереть, чтобы то нечто, которым я стал, продолжило свое жалкое существование. - Мое тело? Мои внутренности? - вслух выкрикнул я, швыряя эти слова отражению в зеркале. Жестокая ирония вызвала вспышку ярости, которая, впрочем, вылилась лишь звонким хохотом. Значит, я - мертвец в теле мертвеца. Забавно. Измерив температуру нового тела, я остался доволен. Хоть термометр и показывал результат на четыре-пять градусов ниже обычного для человека. Но моя оболочка сохраняла тепло, не охлаждаясь до состояния окружающей среды. Это означало, что обменные процессы в теле протекают исправно. Прижав кончики пальцев к сонной артерии, я даже обнаружил пульс, слабый и едва различимый. Кровообращение не нарушено, хоть и замедлено. Значит, внутренние органы снабжаются кислородом, и я не начну, разлагаясь, разваливаться на части. Мне хватило суток, чтобы полностью обрести контроль над новым телом и стать похожим на человека. Кожа девушки, отражающейся в зеркале, все еще оставалась мертвенно бледной, но черты лица приобрели обычную подвижность, вернулась способность к речевому общению, а жесты казались даже изящными. Я отрабатывал движения и короткие фразы, пока не рухнул в изнеможении на скрипучие пружины узкой металлической кровати. Я очень рисковал, когда, спустя несколько дней, попытался сбыть остаток украшений по более подходящей цене. Войти в подвал, где обитал антиквар, который мог бы купить оставшиеся у меня побрякушки, было просто. Но я прекрасно знал, что выбраться живым с кучей денег окажется намного сложнее. Следующих за мной телохранителей антиквара я заметил не сразу. Но мужчины склонны недооценивать силы соперника. Особенно, если их двое против хрупкой леди. В тот вечер я снова насытился. Даже для меня необходимость такого существования казалась мерзкой. Мой сосед по сознанию давно бы сдался. Но у меня всегда были свои планы на будущее. Я не должен был, не хотел умирать. И теперь, возродившись в новом теле, я считал свое возвращение заслуженным. И свои новые потребности воспринимал лишь как досадное неудобство. Из-за смены тела я окончательно выиграл нашу незримую борьбу с моим "альтером" и стал почти полноправным хозяином этой оболочки. Нет, иногда я и его выпускаю погулять, но на коротком поводке, как хозяин собачку. Ведь я отдаю себе отчет в том, что в общении с окружающими он более адекватен. А он даже помощи не может попросить. Что же, он будет умолять спасти его от него же самого? Это так забавно. В этом городе все покупается. Документы для леди я тоже приобрел за деньги. - Какое тебе имя вписывать в документы, куколка? - скрипучий голос фальшивомонетчика, подрабатывающего изготовлением поддельных бумаг разного уровня сложности, вывел меня из состояния задумчивости. "Вот за "куколку" я бы тебе не только сердце, а и глаза выковырял и съел. Хватит с меня и извращенца-ювелира". Но внешне я остался невозмутим, лишь улыбнувшись, как можно приветливее, ответил: - Максимилиана Стич*, - я долго не думал, - имя у моего альтер-эго было пафосное. Максимилиан предпочитал только такое обращение. Я же любил, чтобы меня называли проще - Макс. А вот фамилия стала своеобразной насмешкой над особенностями нового тела. Макс Стич - дурацкое имя для молодой леди. Но ведь и положение у меня не менее идиотское. Оставшихся денег мне хватило, чтобы организовать собственное небольшое предприятие. Ведь женщина-хирург вызвала бы лишь насмешки. У тела девчонки оказались собственные навыки, которые и решили, чем я буду заниматься в дальнейшем. Днем я обучаю детей горожан среднего класса танцам в арендованном обширном помещении. Вечером в подвале показываю продажным девушкам премудрости экзотических танцев. Это дает двойной доход. За подпись на разрешении на открытие своего клуба чиновник мэрии попросил у меня не только денег. Но их тоже взял, скотина, и немалую сумму. Мне было давно интересно, как это, быть с мужчиной. А теперь в женском теле стало совсем легко удовлетворить свое любопытство. И на похабное предложение чиновника я согласился. Так как я научился выпускать свою вторую сущность по собственному желанию, то решил пошутить над беднягой соседом по разуму. И чуть не "перегнул палку". Когда он очнулся под пыхтящим над ним мужиком, то едва не свихнулся. А зачем мне сумасшедший по соседству? Хоть эта паника меня и позабавила, я поспешил снова перехватить контроль над телом, пока доктор опять не приложил моего несчастного любовника кулаком по кумполу. К тому же, чиновник оказался неплох в постели. Было бы жаль лишать жизни такой экземпляр. Женское тело содрогалось от оргазма. А меня печалил лишь тот факт, что мое сознание не может полностью слиться с оболочкой. И за плотским удовольствием я слежу лишь как сторонний наблюдатель. Возможно, со временем я смогу достичь полного слияния. Для этого нужны тренировки. Я планировал наведаться к своему новому любовнику еще пару раз. Главное, не забыть утолить голод предварительно, чтобы не напасть на него. Так я стал владелицей танцевального клуба и содержанкой довольно влиятельного и уважаемого господина. Моя новая жизнь налаживалась и казалась мне весьма забавной. Стать веселее и безумнее, как я наивно думал, она уже не могла. Но вскоре я понял, как ошибся. Письмо с предложением занять место преподавателя ритмики в Вэстонском колледже стало для меня абсолютной неожиданностью, и сперва я решил, что это лишь чья-то глупая шутка. В престижную школу для мальчиков женщину-преподавателя никто не пригласил бы. А обучать сынков высшего сословия танцам... Что за безумец мог придумать такое изощренное издевательство над наследниками знатных родов?