Имитация

Извилистые тропинки парка, по обеим сторонам которых подымаются темные ветви аккуратно постриженного кустарника, в полуночной тьме напоминают лабиринт. Порывистый, по-осеннему пронзительный ветер срывает и уносит сухие, оранжево-бурые листья, время от времени швыряя их в лицо юношей. Четырем префектам действительно кажется, что они пробираются по мрачным коридорам лабиринта, с каждым шагом приближаясь к логову чудовища. Они догадываются, что им ничего не угрожает, до тех пор, пока они выполняют условия договора. Но неизвестность гнетет и пугает сильнее реальной угрозы физической расправы. Ожидание смерти хуже самой смерти. А юноши не знают, где и в какой момент их настигнет провидение, кто бродит в живом лабиринте. И этот тихий шелест издает ветер, играющий ветвями кустарника, или жертвы, поменявшиеся местами со своими мучителями, ставшие сами охотниками в ночной тьме? Позади раздается тихий треск сухой ветки. Гринхилл резко оборачивается, вскидывает биту, рассекая лишь воздух пустого пространства. Он готов поклясться, что видел чье-то бледное лицо и слышал тяжелое, хриплое дыхание у себя за спиной. - Арден! - слишком громко для ночного времени суток вопит Гринхилл. Его голос перекатывается по растительному лабиринту. Ветер подхватывает последний слог и, словно перекати-поле, уносит во тьму. - Там никого нет! - шикнув на чрезмерно эмоционального товарища, бормочет Блуэр. - Сохраняй спокойствие. - Я видел, точно видел Ардена вон там, в темноте, позади нас. - Не отступается от своих слов Гринхилл, вызывая тем самым у Редмонда сдавленные тихие, несколько нервные смешки. - Директор сказал, что не смог оживить Дерека, потому что ты ему нанес непоправимые повреждения мозга. Это все ветер. Тебе просто показалось. - Блуэр судит сам по себе. Ему тоже за каждым темным углом мерещится проректор. С момента, когда Лоуренс увидел Йогана Агареса уже не мертвым, юноша больше не смог нормально уснуть. Те короткие мгновения, когда обессиливший организм брал свое, и Блуэр проваливался в кратковременную, беспокойную дрему, - не в счет. Он отчаянно боится мести проректора. В краткие моменты неспокойного сна в мозгу всплывают яркие картинки возможной расправы: как Агарес поступает со студентом так же, как Лоуренс поступил с ним. Хватаясь за горло, которое, казалось, пылает от несуществующих порезов, с явным усилием вдыхая пересохшим ртом обжигающий воздух, Блуэр просыпался в холодном поту и долго бродил по комнате без возможности уснуть. Поэтому сейчас он прекрасно понимает Гринхилла, который в каждой тени видит притаившегося и жаждущего отмщения мертвеца. - Да? А кто тогда написал письмо герцогу Клеменсу? Я лично отдавал его почтальону и узнал почерк Дерека. - Ты умеешь успокоить, Редмонд. Почерк и подделать можно. И нечего ухмыляться. Гринхилл с перепугу сейчас нам головы своей битой проломит, пока ему мерещатся восставшие мертвецы. Посмотрим, будет тебе потом весело или нет. - И мы присоединимся к уже существующей забавной компании. - Продолжает невпопад, как считают остальные префекты, веселиться Редмонд. Теперь уже всем четверым мерещатся мертвецы буквально за каждым кустом. Произведение искусства мастера топиара плавно сменяется широкой дорожкой, усыпанной мелким цветным гравием, создающим под ногами причудливые, изящные узоры, ведущей к резиденции директора колледжа. - На этот раз мы будем играть по нашим правилам. - Наигранно самоуверенно заявляет Гринхилл, держа биту навесу. Но руки его слегка подрагивают. В саду ночью в это время года уже холодно. Юноши кутаются в тонкие пальто, полы которых трепещут от порывов ледяного ветра. Кажется, к взвеси капелек влаги в воздухе примешиваются твердые снежинки, похожие на мелкую крупу. Большие, обтянутые плотной вощеной бумагой фонари колышутся в воздушных потоках. Крепления источников света теряются во тьме, и от этого создается впечатление, что мерцающие сферы, нарушая закон гравитации, зависли в пространстве между ночным, низким, темным небом и хрустящим под ногами гравием на земле. Световые круги выхватывают бьющие наискосок осадки. Бумажные, словно бутафорские, фонари дают недостаточно света, и окружающие предметы, отбрасывая длинные, гротескные тени, кажутся объектами, выпавшими из иного мира, в котором искажены все известные законы природы. Юноши, выдыхая облачка пара, дуют на свои окоченевшие пальцы. Но тому, кто восседает во главе огромного стола, расположенного у высокой каменной кладки, нет дела до холода. Мужчина, расслабленно откинувшийся на высокую, мягкую спинку кресла, пожалуй, наслаждается царящей в саду почти нереальной атмосферой, леденящими тело и душу полутонами, смесью сумрака и слепящего, режущего света. С момента их первой встречи мрачный гость, ставший теперь хозяином этого замкнутого мирка, изменился. Вместо поношенного балахона - костюм из добротной ткани, сшитый идеально по фигуре, вместо головного убора странной конструкции - цилиндр от лучшего в Лондоне мастера. Замысловатый, сложный в исполнении, никогда ранее не виденный узел, которым был завязан галстук Директора, привлек внимание Редмонда. Подчеркнуто холеный наряд дополняют до зеркального блеска начищенные туфли и белые лайковые перчатки. Если ранее незнакомец казался лишь мрачным, неприятным субъектом, который слишком увлекается черным юмором, то спустя какое-то время, префекты начали сомневаться, что новый директор - человек. Густая тень частично скрывает фигуру самозванца, которого в силу обстоятельств префекты называют Директором колледжа и, с уверенностью умело блефующих карточных шулеров, убеждают в этом всех преподавателей и студентов. Вокруг кресла, в котором, тихо хихикая, восседает Директор, словно распространяется иная, чуждая реальному миру материя. Так выглядит горячий воздух, дрожащий над пламенем, либо мираж, влекущий изможденного пустыней путника. Потусторонняя "маска" столь идеальна, что издали новоявленного главу колледжа сложно отличить от настоящего директора, ныне отсутствующего. Это обстоятельство лишь доказывает префектам, что они попали в зависимость от существа из иного мира, не человека. - Какие настороженные взгляды. Никак решили продолжить свои развлечения и явились убивать теперь и меня, молодые люди? - подавшись вперед, Директор поставил локти на стол и переплел тонкие длинные пальцы, затянутые в белую, тончайшей выделки кожу перчаток. Его руки: подвижные и ловкие привлекают внимание юношей. - Или пришли спросить меня: из чьей столь тонкой кожи сделаны мои перчатки?.. - Директор, опираясь ладонями о стол привстает. В этот момент в его голосе проскальзывает ощутимая угроза. Заметив смятение, отразившееся на лицах студентов, Директор тихо хихикает. - Вы - шарлатан. Вы не выполнили свою часть договора. Ардена нет среди живых. Через два месяца начнутся рождественские каникулы. И кого мы отправим к герцогу Клеменсу? В подтверждение слов Блуэра Герман Гринхилл опирается ладонями о край столешницы с его стороны и подается вперед, пытаясь выглядеть еще шире в плечах, выше и внушительнее. - Вы так стараетесь занять как можно больше пространства, мистер Гринхилл. Как люди похожи на животных в своем проявлении агрессии. Поразительно... И как же смешно, когда, обладая интеллектом, вы искренне верите в незыблемость собственного мирка, выстроенного на основе ощущений ущербных органов чувств. - Не уходите от ответа на заданный вопрос. Вы обещали оживление двух человек. И где Дерек? Лицо новоявленного Директора сейчас скрывает густая тень, но несколько иной природы, чем та, к которой привыкли люди. Не подчиняющаяся обычным физическим законам дифракции и отражения света тьма, ложась на лицо, словно крупные, размашистые мазки кисти незримого художника, до неузнаваемости изменяет черты незнакомца. По желанию Директора верхний, фальшивый слой "сползает", открывая взглядам привычную, истинную картину: нечеловечески бледное лицо, пересеченное грубым шрамом, мерцающие меж прядями серебристой челки слишком яркие, светящиеся во тьме, золотисто-зеленые глаза. - Я не намерен выслушивать претензии. Вы здесь, потому что я хочу сообщить радостную новость, которую вы четверо будете обязаны донести до учеников своих факультетов. С завтрашнего дня в список предметов, обязательных для всех студентов, вводится еще один. Назовем его... "ритмика". Ведь если я скажу, что этот предмет – танцы, вот тот верзила, чего доброго, захочет сломать на моей голове его биту. А тогда мне придется пополнить свою коллекцию новой куклой. - Танцы? Вы издеваетесь?! - выкрикнул Гринхилл и, пошатнувшись, рухнул грудью на поверхность столешницы, словно на доли секунды потерял сознание. - Куда он подевался?.. - озираясь, тут же удивленно прошептал Вайолет. Им всем четверым показалось, что они лишь моргнули - одновременно - их кто-то заставил это сделать. Но в это мгновение, пока мир временно потух в глазах юношей, Директор просто растворился в воздухе.