Смеющаяся

      Удар. Ещё удар. Блок. Увернувшись и схватив Меноли за запястье, вывернула руку (о чём свидетельствовал хруст костей) и отшвырнула от себя. Маллия отлетела, но быстро пришла в себя и затормозила в воздухе. Из груди вырвался смешок. То, что она с катушек съехала — ясно, как голубое небо над Каракурой. Мне это понравилось — сражаться с теми, у кого крыша едет уже в самом начале на самом деле интересно! Они становятся либо лёгкой добычей и жертвой, либо серьёзным соперником, с которым надо потягаться в силе и обязательно замуровать в землю.       — В чём дело, Фортуна? — издевательски пропела тридцать четвёртая, готовясь к новому нападению. Тесла пока стоял в стороне, обдумывая сложившуюся ситуацию. Ради Ками, только не лезь! Развернись и съебись отсюда! Куда-нибудь! Хоть за пределы этого чёртового неба! Плакать не буду, обещаю. Уходи…       Грудь сдавливают тиски. Будь я одна, то разрыдалась от этой боли. Мне трудно дышать. Но давит на меня не реацо, а что-то другое, когда я смотрю в карамельные глаза друга, с которым теперь стоит по разные стороны баррикад. Мне хочется ему закричать, чтобы уходил и искал другого соперника, но вместо этого холодно улыбаюсь и уворачиваюсь от его атаки. Серо, как глупо… И ты пытаешься играть по грёбанному правилу: «Ничего не чувствую. Похрен на всё, что было». Дебил. Кретин. Идиот. Это не прокатит, и скоро ты в этом убедишься. Я преподам тебе урок и покажу, что это правило — не исключение. Его не существует. Исключение из правил — я, исключения созданы только для меня!       Маллия срывается, высвобождая релиз и безумно хохочет, обещая мне отомстить за Лоли. Сейчас я понимаю, что зря не убила и Меноли и сжалилась над ней. Пофиг, что на глазах Иноуэ. Это надо было сделать во избежание нынешней проблемы — психопатки-осьминога. Уворачиваюсь от щупалец и ударов друга, к которому подойдёт определение «бывший».       — Убью!       Я не хочу тратить слова, как она. Я просто знаю, что сделаю. Поэтому, делая шаг вперёд и ударяя друга коленом в лицо (очень надеясь, что не расхерачила его маску), шепчу банальное «Прости». Я очень надеюсь, что этот удар выведет Линдокруза из строя на пять минут и даст мне фору. Отшвыриваю его от себя, пиная ногой в рёбра. Хруст костей и алые пятна крови на белой форме подтверждают, что я переборщила с силой удара, но оно к лучшему — пусть лежит в стороне.       — Стерва!       — Заткнись нахер, — блокирую удар, поставив поперёк Ами-но-Харри. И прежде чем щупальца поймали меня, высвобождаю релиз. Маллия фырчит и кричит. Стоя над ней в небе на уровне пяти метров, напоминаю медного дикобраза. — Задолбала…       — Чокнутая предательница! Тебе не жить! Айзен-сама уничтожит тебя, сука!       — Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — фыркнув, ухожу в сторону. В руке образуется игла, напоминающая больше копьё. Удар за ударом. Резко ухожу вниз. Перед глазами кружатся иглы и капли крови. В этом сумасшедшем танце, где на плечи давит духовное давление, руки окрашиваются в алый, а душу терзают сомнения, теряю из вида Теслу. Нет. Я просто наивно хочу поверить в то, что он отступит… Но всё происходит быстро, когда, как мне показалось, я разделалась с последней преградой, чтобы добраться до шеи Маллии, дабы свернуть её и услышать этот хруст.       Бывший лучший друг (если у нас, арранкаров, могут быть такие) теперь самый худший враг. Закрыв своей рукой союзницу, Тесла холодно смотрел на меня, словно в его глазах выключили лампочку. А я, как грёбанный мотылёк, пытаюсь её ещё найти и… включить? Но вместо этого игла прошивает руку Линдокруза насквозь. Первые алые капли крови брызнули на рукав его формы, в то время как торс был заляпан в алой жидкости.       «Не спи, дура!», — шипение в голове заставило опомниться. Что-то царапнуло мою броню. Резкий разворот, ломаю иглу в ране парня и… отступаю. Да. Ещё бы секунда, и его меч оставил бы мне нехилую рану. А рядом стоит Меноли и ржёт, как последняя гадина.       Шакалка…       — В чём дело, сука? Весь запал свой растеряла, а?! — она снова идёт вперёд, безумно улыбаясь. Как она мне Лоли напоминает…       — Тесла, — в руке образовалась игла больше и толще предыдущей, — ты как зомби, ей-богу. Если ты что-нибудь не предпримешь, я эту психопатку отправлю на тот свет… — пригрозила я, решив убить двух пустых одним ударом.       — Заткнись, мразь!       Девушка потеряла последние крупицы рассудка, рука бывшего друга дрожала, зрачки были расширены и закрывали радужку. Получилось… Постой, Тесла, не помрёшь!       Игла в моей руке больно напоминала добротное лезвие. Сломав его напополам, начала набирать скорость, танцуя с клинками и отбиваясь от Теслы и его чокнутой союзницы. Меноли зарычала раненым пустым и бросилась в мясорубку. Покрепче перехватив оружие, почувствовала свежие капли крови на лице и губах. Каплю я машинально слизнула с губ, отмечая, что она невыносимо кислая.       Маллия безвольной куклой повисла на моём первом клинке и клинке Теслы, вторым клинком я отрубила светловолосую голову, которая лежала теперь на крыше здания, взирая на меня своими безумными глазами. Но меня беспокоило не это, а Линдокруз. Молча посмотрев на него, увидела, как он отвёл взгляд в сторону. Мне стало его искренне жаль. До слёз. Я втянула его в это…       — Тесла, прости меня, — если бы у меня была душа, я бы непременно сказала, что прошу прощение от всей души и сердца. Но ни первого, ни второго у меня нет. Точнее, второе бьётся в груди того, кого я полюбила, разбив утверждение, что пустые не могут любить, дружить и спокойно сосуществовать.       Иголки начали осыпаться с левой руки, напоминая песок. Тело Меноли полетело вниз, а я не знала, что ещё сказать другу, которого предала и оставила в Лас-Ночасе в неведении ради его же защиты и безопасности. Провались мой план, Айзен начнёт убивать всех, кто знал бы мои планы. Гриммджоу-сама подвернулся под руку, но с ним, несмотря на трудности и опасности, умереть не страшно. Уже в который раз ловлю себя на том, что убить меня может тот, кто взял к себе во фракцию. Это справедливо по всем законам чести.       — Казуки, осторожно!       Крик парня оглушил меня, выдернув из омута тяжёлых мыслей. В следующий миг его фигура загородила меня от опасности. Грудь и спину Линдокруза пробили щупальца Маллии, которые во время этой атаки стали похожи на одно большое сверло. Его кончик коснулся моего лба, проведя черту машинально из-за того, что парень пошатнулся. Кровь тонкой струйкой скатилась на переносицу, а я с криком «Нет!» бросилась ловить Теслу, в груди которого зияла настоящая дыра, через которую я ещё видела не залитый кровью бетон.       Хриплый, потерявший всякую адекватность, смех Меноли с четверти оборота завёл меня. Оставив тело друга лежать на крыше, я молча повернулась к этому монстру. Оно стояло на своём сверле, держа на руках безумно хохочущую голову, из пасти которой начало собираться серо.       По моим венам словно прошлись тысяча иголок за раз, вздувая, разрывая и уничтожая пути кровеносной системы. Перед глазами всё залило кровью, и, когда серо приблизилось к моему телу, мне удалось разрубить его ладонью, полностью покрытой иглами и кровью, которая сплачивала мою броню. После этого удара я потеряла связь с реальностью, отпуская своего монстра на свободу.

***

            Мне было больно дышать. Вдох — выдох — и по дыхательным путям проходит острая боль, словно я дышу, а мне в рот впихивают битое стекло, которое непременно попадает не в то горло. Кашлять ещё больнее, поэтому сдерживаюсь. Мне страшно открывать глаза, потому что боюсь увидеть снова всё в красном цвете. Вода под руками ледяная. Она умело обжигает ладони, спину и ноги.             — Впервые вижу, чтобы ты чего-то боялась по-настоящему, — этот скрипучий голос преследует меня даже после смерти. Ами. Ты же должна была умереть… — Боишься себя? Что ж ты, дура, сейчас об этом подумала? — в её голосе гремит ярость, от которой я мысленно жмурюсь. — Почему не пятьсот лет назад, а?! Разве мой вид тебе не показывал — кем ты станешь?! Ты — монстр в равной степени, как и остальные арранкары! Даже хуже!!!             «Пошла вон! Уйди» Сгинь! Исчезли, сука, не беси меня!» — кричу я, но внешне нет ничего.             Вода становится теплее и позволяет мне утонуть, захлебнуться в ней и успокоиться.       Но Менос там стоял!             — Айне!             Вода исчезает вместе с темнотой, что заставляет меня приоткрыть глаза и зажмуриться от солнечного цвета и изобилия зелени вокруг. Иноуэ рассказывала мне на досуге про такие места в мире Живых, где много зелени, всяких цветов, и как-то она их называла… Луг… Или поляна? Надо будет уточнить. Вид Каракуры и «подвал» в магазине Урахары не сравнятся со здешней красотой. Где-то вдали шумит рука, а это место окружают мощные пушистые деревья, которые приятны на запах. Да уж, а наши леса в Уэко Мундо так вкусно не пахнут. Чихнув от неожиданности, вижу в дали старый бревенчатый домик с покосившейся крышей.             — Айне, собирай травы! Ну, что за непослушная девица! — это ругалась пожилая женщина, прижимающая к груди плетёную из веток корзину со всякими пахучими цветочками. — И не смей тут ничего чудить, поняла? — и обращалась она к девушке, которая лежала в траве, и которая удосужилась только ладошкой помахать, что слышала. — Ууу, несчастье на старость лет свалилось! — ворча, женщина побрела в сторону домика.             — А тебя никто не просил… — пробурчала в ответ девушка и села, откидывая пышные рыжие волосы за спину, забыв про то, что в них теперь дофига соломы и всякой травы. Да и я забыла как-то про это, когда… увидела её лицо. Это была я, только немного моложе, с бледным лицом, покрытым россыпью веснушек и яркими серыми, почти голубыми глазами, которые удручающее смотрели на траву. Тонкие пальчики яростно рвали цветок, а сама «я» приговаривала. — Никто мне не верит… Никто! — в этих словах было столько обиды… Такой же обжигающей обиды, которую я выплеснула на моих покойных сослуживцев.             Ругаясь, Айне начала собирать травы, смотреть в небо и приговаривать что-то, вроде: «Раз ты есть, то почему даёшь монстрам разрешение вырезать целые селенья?», или что-то в этом роде. Я с трудом понимала эту девушку и просто наблюдала за прошлой собой.             Не понимаю, что случилось, как произошло, но я вспоминаю свою прошлую — человеческую — жизнь, которая, видимо, не была радостной и весёлой. В голову хлынули совершенно другие мысли-воспоминания. Я слышала её. И пугалась. Это не я! Я не могу так мыслись от обиды!       Или могу?             «Монстры убили отца, инквизиция обвинила мать, англичане гоняются за мной! Жить в глуши и собирать травы — прекрасно! Если бы не они, я бы могла спокойно лечить людей. А сейчас только умереть от пыток инквизиторов, на костре или от пыток англичан… И эта старуха скоро меня сдаст. Как только больше золота за мою голову назначат…», — вздрогнув от такого и не понимая, что к чему, отвернулась. Уже к мёртвым себя определила.       Долго травы она не могла собирать. Выпрямившись, Айне поправила тёмно-зелёное старое платье и посмотрела в сторону леса, вздрогнув. Я не удержалась и посмотрела в ту же сторону, застыв с широко открытым ртом. На Айне надвигался пустой, который напоминал леопарда, но раза в три больше, вместо шерсти бронзовые пласты и щитки, на морде белая маска с тонкими прорезями на месте глаз. Узнав Ами в форме адьюкаса, молча продолжала смотреть, как две тени прошлого сталкиваются и начинают борьбу за своё собственное существование, продлившееся около пятисот лет…       Айне, бросив корзину, а вместе с ней и спрятанный в складках платья нож, бросилась к обрыву в надежде спасения у воды. Боль пронзила спину, и я сцепила зубы, чтобы не закричать — кто бы мог подумать, что Смерть ещё помучает и заставит вспомнить прошлое.       Труп Айне медленно погружался в пучину воды, а напавший адьюкас с ужасом понял, что не может выбраться из тела и съесть душу девушки, мысли которой были совершенно не о смерти, а о том, кто заставлял ещё цепляться за жизнь.             У неё остался там, в том домике с покосившейся крышей, годовалый сын…       — … азу… Казу… — невнятные звуки начали пробиваться сквозь пелену воды. Жмурясь и отбиваясь от всех раздражителей, вздрогнула, когда меня резко схватили за плечи и крепко встряхнули пару раз. — Да открой ты глаза!!! — голос был не только знакомым, но и уставшим. У того, кто упорно звал меня, даже злости не осталось на моё упрямство. — Она ещё смеет улыбаться!!! — зарычал Сэкста, а я и вправду улыбнулась, слабо приоткрыв глаза, но увидев только цветное, но бледное пятно. Только голубая шевелюра служила мне определённым маятником. Сидела я благодаря хватке своего арранкара.       — Гриммджоу? — я даже не узнала собственный голос — охрипший и потускневший, словно я сутки прорыдала, сидя на ледяном ветру. — Это правда ты?       — Ты издеваешься? — снова рык. Значит, он. Я облегчённо выдохнула и на автомате смахнула выступившие слёзы. Он жив. Если у меня есть сердце, то на нём заметно полегчало. — Казуки, ты чего?       Помотав головой, опустила я, чтобы в конец не заставить Эспаду чувствовать себя самым ахуевшим арранкаром в мире. Но, кажется, оно так и случилось, потому что он не начал меня отчитывать, ругать и даже швырять в стенку. Прогресс на лицо! Вместо этого Джагерджак просто прижал меня к своей груди и погладил по голове, а я невольно ощутила себя маленьким ребёнком на руках у большого и взрослого дяди. Какой ужас. Казуки, ты теряешь сноровку!       — Гриммджоу-сан, ей нужно отдохнуть! И Вам тоже, — кажется, это заявился Урахара-сан, и в мою голову ударили воспоминания, которые были куда сильнее кулака Эспады. Вцепившись в его плечи, я нервно выдохнула и распахнула глаза. Несмотря на то, что я сейчас толком ничего не видела, перед глазами была совершенно другая картина. Тесла. Пробитая грудная клетка. Съехавшая с катушек Меноли… Боль по всему телу. Серо. И пустота, где я решила, что умерла и увидела… своё прошлое? — Казуки-сан… — вопрос пролетел мимо ушей. Точнее, я даже окружающих перестала слышать, словно оглохла на несколько секунд.       — Тесла… — попытка встать провалилась на первом пункте плана «Упереться руками об плечи своего невъебенного господина», ага. Этот козёл пригвоздил меня к своему телу, ясно дав понять без слов, что встану я не скоро, а если сейчас, то только через его труп.       Попробовать, что ли?       На вопрос «Где этот Линдокруз?!» мне никто не ответил, а вот с ложечки кормили и поили. Кто? Пожалуй, оставлю это в секрете, а то меня пообещали убить, если про это кто-то узнает. Тем не менее, пришла я в норму только на следующий день, когда утром открыла глаза и обнаружила, что вижу всё до мельчайших подробностей. От такой перемены зрения я была в шоке. Стало как-то непривычно. Через плотно зашторенные окна я видела слабые солнечные лучи, которые всё равно пробивались сквозь ткань в комнату, на полу встречалась чёрная шерсть, на полках, которые, может, два дня назад привели в порядок, уже лежал тонкий слой пыли. Когда я более менее пообвыкла к новому зрению, посмотрела на свою индивидуальную грелку.       Для меня уже не секрет, что Гриммджоу-сама любит спать со мной, но именно в спящем состояние он спокоен и расслаблен. Морщины, которые ему дарило вечное хмурое и злое выражение лица, разглажены, несколько голубых прядей выбились из убранной на бок чёлки и прикрывали глаза. Ещё и развалился в позе морской звезды… Точно, мальчишка…       Мои губы тронула печальная улыбка. Всё закончилось? Мы победили? Да. Но какой ценой? Эту цену мне вчера боялись озвучивать, беспокоясь за мою и без того шаткую психику. Думать не хотелось, но мысли упрямо лезли в мою голову.       Как ни крути, умом я понимаю, что Тесла мёртв. Я его так и не спасла. Прости, друг. Ты был настоящим другом до конца, и навряд ли кто-нибудь займёт твоё место в моём сердце. Меноли мертва. Вопрос лишь в том — кто её убил? Я или кто-то ещё вмешался в нашу битву? С Ами я больше не встречусь — она показала, что и при жизни я особым ангелом не была, святостью не блистала, но заставила её помучиться. Отошла в мир иной, как говорится. Всё это потом мне подтвердят и Гриммджоу, и Урахара-сан.       Но, с другой стороны, я добилась своего, освободила Уэко Мундо от самозванца-синигами… Так почему мне паршиво? Почему хочется плакать? Почему хочется вернуть некоторые моменты и арранкаров из прошлого, сказать, что они самые крутые ребята, несмотря на долбанутую и извращённую психику? По-че-му?       — И долго будешь смотреть на меня? — хриплый и сонный голос Эспады вернул меня из задумчивости. Проморгавшись, столкнулась с ярко-голубыми глазами, в которых и не было намёка на сон. — Ну?       — Что я пропустила, когда отключилась? — мой вопрос явно заставил Эспаду врасплох. Он уставился на меня, как как Гин, чья хурма отрастила ножки и свалила от своего садовника куда подальше.       Положив свою голову обратно на подушку, Гриммджоу посмотрел в потолок и начал перечислять, загибая пальцы:       — Мою битву с Айзеном, в которую нагло влез Куросаки, — он поморщился, — хотя я потом понял, что ты от него хотела. Ты страшнее Заэля на самом деле, — от этой похвалы я смутилась и опустила голову. Конечно, меня ТАК редко хвалят! Неужели заметили мою гениальность? Слава Ками! Приблизительно, я представляю, что случилось с недосинигами. — Кучу других разных битв, включая свою собственную. Тебя угораздило вырубиться прямо по середине веселья, зато у меня теперь работы выше крыши, — с довольным видом злого учёного заявил он.       — В смысле?       — Ты и Куросаки. Геморрой на мою голову! Зато через месяц будете профессиональными бойцами! И посмей только сбежать, Казуки, найду и убью собственными руками, — его глаза угрожающе сверкнули в полумраке комнаты. — Кто бы сомневался, — пробурчала я, устраиваясь у него под боком и сворачиваюсь в калачик, потому что ноги замёрзли. — А чего я такого натворила, что ты теперь тренировать меня спешишь? — надеюсь, что ни как покойный Богомол.       На этот вопрос Джагерджак только коварно улыбнулся, обещая мне самые тяжёлые дни в моей короткой жизни.       А я ещё на что-то жаловалась в самом начале, да?       Но не успела я только представить весь ужас перспективы своего Эспады в роли личного тренера, как сёдзе со стуком распахнулись, а на пороге застыл взлохмаченный и с отросшими волосами Куросаки Ичиго. Уставившись на меня диким взглядом карих глаз, он моментально преодолел расстояние от порога до футона и вырвал меня из кольца рук ахуевшего Сэксты Эспады.       — Казуки, какого хрена ты устроила?! Ты понимаешь, что натворила?! — недосинигами был в бешенстве, а я криво усмехнулась, пробивая его грудь одним точным и резким ударом ладони. От неожиданности парень чуть не согнулся, но меня выпустил. Стоя на своих двух, я отыскала свою иглу и вытащила её из тела Куросаки. Точнее, жалкий обломок, оставшийся после битвы. — Сумасшедшая…       — Согласна с этими словами, — кивнула я, поворачиваясь к Джагерджаку. Рыжий за спиной истекал кровью, а я Гриммджоу выглядел в край охреневшим, но довольным по уши котом. — А чего я натворила? Всего-то твои силы сохранила, пустому дала выжить и подбросила оружие на уничтожение всяких самозванцев. Чего кричать-то? Подумаешь, у тебя сейчас небольшой передоз. Немного побегаешь в подвале, от головки отойдёт, — с этих слов Куросаки подавился собственной кровью.       Кто сказал, что новая жизнь вежливо стучит в дверь, а не выбивает её с ноги? Моя новая жизнь началась гораздо веселее — сломанные сёдзе, истекающий кровью парень, обретение новой себя и крепкая опора то ли за спиной, то ли наоборот впереди меня, готовая и поймать, и обматерить, и послать, и прижать к себе, сказав, что права на смерть у меня нет.       — Казуки-сан, это жестоко, — с укоризной сказала Иноуэ, явившись в нашу комнату через пять минут, чтобы залечить рану мальчишки. Я пожала плечами и довольно улыбнулась.       Нет, новая жизнь началась гораздо раньше. Спасибо, Айзен, ты, сам того не ведая, сослужил хорошую службу не только мне, но и арранкарам. И этот урок никто из нас никогда не забудет.