Смеющаяся

      Собрание длилось два часа. Два часа выноса мозга. Два часа обсуждения дальнейших действий и всего прочего, что Айзен Соуске считал нужным. Для большей части Эспады эти деловые беседы не представляли из себя ничего интересного и занимательного. Первым не выдержал Сэкста, чем и завершил собрание, избавив остальных от мучений. Гриммджоу опрокинув свою чашку с чаем, резко встал из-за стола. Арранкар хотел было покинуть зал собраний, но реацу Айзена поставив его на колени, прижала к полу. Мысленно посылая проклятия в сторону бывшего синигами, Джагерджак выдержал эту насмешливый взгляд и презрительно-снисходительную улыбку. Выдержал это проклятое «Мусор» из уст Куатро. Выдержал... Выдержал, наступив на горло гордости.

***

      В этот момент я почти закончила уборку. Осталось лишь со шкафом что-то сделать. Фух, это становится невозможным! Еще чуть-чуть, и я не выдержу. Присев на диван из-за уже опостылевшей усталости и прикрыв глаза, позволила себе на несколько минут расслабится. Как хорошо, что я нахожусь в этой комнате одна. Не нужно ни перед кем притворятся, выказывать почтение и уважение. В такие моменты можно снять маску и забыть о всех проблемах, забыть о всем и спокойно посидеть, просто отдыхая от общества некоторых личностей, от самой себя. Однако странствия по просторам персональной Нирваны были недолгими. Ощущение приближающейся реацу Джагерджака возникло внезапно. Она была такой же импульсивной и необузданной как хозяин. Заставляла неосознанно нервничать. Спутать ее с другой я не могла. Гриммджоу-сама никогда не любил скрывать свое присутствие. Всегда шел напрямик, никого не боясь. Думаю, и в форме адьюкаса ему это не требовалось. Пустые, обычно, предпочитают обходить сильных сородичей стороной.       С трудом разлепив глаза, перевела взгляд на дверь. К глубочайшему удивлению, она не слетела с петель, хоть и была открыта с помощью ноги. Плакало мое уединение. Вернулся. Помятый, злой, как черт... Как можно тише и незаметней сползла с дивана и прижалась к затененной части стены, приглушив дыхание и молясь Господу, чтобы не заметил. Сердце взяло бешеный ритм. Чувствовала его удары даже в пятках. Я невидимка, я невидимка, меня здесь нет. Это все ваши расшатавшиеся нервы, Гриммджоу-сама, шалят. Да-да-да... Не нужно сюда глядеть. Ни в коем случае! Осмотрев злым взглядом комнату и плюнув на пол, он все-таки нашел мою прилипшую к стене тушку и начал приближаться. Хреновый из меня телепат. На виске вздулась жилка, челюсти были плотно сжаты. Может, какому-нибудь психологу и будет интересно наблюдать за таким шквалом. Но мне как-то не очень хотелось столь глубоко познать душу своего, кхм, господина... Несмотря на всю скорость удрать может и не выйти. Плохи дела.       — Гриммджоу-сама, что-то случилось? — пора бежать.       — Заткнись, — точно, надо сваливать.       Со страхом отлипая от стены, ощутила удар в живот. Согнувшись от боли, почувствовала на языке соленый металлический привкус крови. Дыхание прервалось на мгновение от такого... приветствия. За весь месяц, который я прожила рядом с этой «пороховой бочкой», только сейчас поняла, что она ни разу по-настоящему не взрывалась. До этого момента.       – Считаешь, если будешь смеяться, никто тебя не убьет? А, дрянь?       Схватив за волосы и отшвырнув к стене, он снова начал приближаться. Придя в себя от первого удара и неуклюже отпрыгнув от стены, покрытой трещинками, схватилась за гарду меча и улыбнулась... А вот живот болел. Впервые сюда ударил. Жалел раньше, что ли? И за что, спрашивается? Вроде ничего из ряда вон выходящего не совершала...       — А как можно еще по-другому жить в такой... — слова не подобрать. — Атмосфере?       Голубые глаза опасно блеснули. Едва избежала очередного удара... уже Пантерой. Мать-мать-мать! Упала на колени, как мешок. Живот... Не успела я подняться и выхватить оружие, как снова схватили за волосы (отстригу!). Подняв меня, Гриммджоу-сама нахмурился. Злость еще волнами исходила от него, постепенно сходя на «нет».       — Живу же.       — Псих, — вырвалось, прежде чем подумала о том, что вякаю, и кому.       Фыркнув, парень отпустил меня и отошел. Я, снова грохнувшись вниз, сжалась на полу в комок, зажмурив глаза. Живот не переставало жечь. И почему стало больно? Там дыра пустого, вроде, вообще ничего не должно быть... Помолчав несколько минут, Гриммджоу-сама встал и посмотрел на остатки комнаты.       — Обратно мебель... Твою мать... Казуки!       — Да? – орать начал - хороший признак.       — Отдышишься, немедленно приберись.       Скрипнув зубами, я испепелила его спину взглядом. Вот тварь! Нет, убить мало... Пока строила планы мести, он смотрел куда-то в сторону, потом перевел взгляд на шкаф. Фыркнув и ругнувшись, Гриммджоу-сама ушел (к черту!) в сонидо.       Такими темпами мне остается в лазарете прописаться! Тьфу ты! Встав и побросав отвалившиеся куски от стены в кучу мусора, связала углы цивильной тряпки в один узел и потащила из покоев. И почему я одна? Почему бы никому не пристроить в наш «дружелюбный дом» еще одного труженика? Скучно, поболтать не с кем, до Теслы далеко идти, и я не горю желанием стать мишенью Квинты… В общем, я тут как вместо козла отпущения! Вытянув «мешок» в коридор и оставив его там, продолжила уборку. Живот болел, но значительно меньше. Размяв руки и засучив рукава, пошла войной на шкаф. Хоть поломанный, но, зараза такая, большой, и пусть я и разгрузила его, он был тяжелым. Из чего тут мебель делают? Мрамор без всяких примесей? Или экспериментальная древесина от Октавы Эспады? Толкая к дверям нерадивую мебель, раздумывала над смыслом жизни, местью всему живому и не очень в этом дворце, а также над своими способностями. То удар сильный и мощный, то совсем не приносит вреда врагу. За месяц я поняла одно, что такие вещи как шок, злость и т.п. влияют на меня, как допинг. Гормоны впрыскивали в кровь эту странную субстанцию, делая из меня «Супер Мэна в юбке», нет… В брюках! Короче, беда сплошная, фиг разберешься...       — И чего упираешься?       Услышав голос впереди, высунулась из «укрытия». В дверях стоял уже спокойный, как кит, Джагерджак собственной персоной. А я надеялась, что свалил куда-нибудь далеко и надолго. С опаской посмотрев на мужчину, махнула рукой и отошла от шкафа.       — Ну, Гриммджоу-сама, почему бы вам не продемонстрировать на этом шкафу свою силу? — ухмыльнулась я, отойдя назад, как говорится, от греха подальше.       С недоумением на меня посмотрев, Сэкста перевел взгляд на шкаф. Не понял, видимо... Ухмыльнувшись (дошло!) подошел к предмету обихода и тоже уперся в него руками, пытаясь сдвинуть с места. Я думала, он с помощью серо устранит проблему. Дело в том, что он смог продвинуть эту мебель только на несколько сантиметров.       — Не понял…       — Я о том же… Давно бы вытащила эту бандурину, — если откинуть в сторону капризность, то обычный шкаф я бы вытащила отсюда, но этот… Если даже Сэкста не может, то что делать? Подошла и снова попыталась подвинуть его. Не вышло. Покачала головой. — Сломать сломали, а доставать как?       — Заэль… Убью… Что он за хрень мне принес?! — снова вспылив, Гриммджоу-сама пошел решать этот вопрос. Я — за ним. Нет, я не мазохистка, но надо уберечь этот мир от кошачьего гнева! Как говорится, Супер Мэн идет спасать мрачный мир Лас Ночеса своим смехом! Следуя за Джагерджаком, снова чуть не потерялась в этом бесконечном лабиринте. Мужчина не обращал внимания на мое присутствие, и если потеряюсь, не заметил бы, поэтому бежала за ним в припрыжку, напевая себе какую-то песенку, которая сама возникала в глубине сознания и играла, а я исполняла: «Ведьма, ведьма, ведьма! Рыжей ведьме огонь не страшен! Утопим ведьму в море соленом! Утопим! Утопим! Утопим!». Слова, вроде, мрачные, но пела я их с веселыми нотками… Короче, в голове бардак после всего произошедшего.       — Заэль! Какого черта ты… — судя по крику, мы пришли в Обитель ученого Лас Ночеса. Надо быть настороже! Увидев, как Джагерджак занес руку, чтобы врезать по харе одного из стражей, накинулась на нее, со слезами прокричав:       — Гриммджоу-сама, пожалейте арранкарчика!       Эспада притормозил, в этот момент «самоубийца» развернулся, демонстрируя нам лицо здешнего ученого. Ой-йо-маё… Так и застыли: Гриммджоу-сама с занесенным кулаком для удара, висевшая я на руке, и Заэль-сама в белом плаще. Сняв капюшон, он продемонстрировал свои растрепанные волосы цвета розового фламинго. Очки блеснули в свете ламп, по губам расплылась «добродушная» улыбочка:       — О, Гриммджоу, что тебя привело ко мне?       — Шкаф, — в один голос ответили мы и переглянулись. Эспада попытался меня стряхнуть, но я крепко вцепилась в руку, так как не горела желанием летать, а копчик жалко, чтобы падать. Рыкнув, Джагерджак другой рукой схватил меня за шкирку и опустил (!) на пол… Твою мать… Прогресс, что ли? Или по голове кто-то приложил? Посмотрев на Гранца и услышав его смешок, пришла к выводу, что все-таки ударили.       — Шкаф? Не понимаю, о чем ты…       — Вот не надо, а? Кто мне неделю назад мебель притащил?! – схватив ученого за грудки, Сэкста встряхнул его, но тут же отпустил его. — Паскуда…       — Неужели яд не пришелся по вкусу? — с наигранным удивлением поинтересовался Октава, а после глянул на меня. — Девочка, как ты с ним живешь?       — Нормально, вроде, — с опаской посмотрев на Сэксту произнесла я, а в голове снова начали повторяться слова «Утопим ведьму!». Гранц потерял ко мне всякий интерес. Какая радость, однако!       — Не волнуйся, яд обычный. Чтобы такие варвары как ты и Ннойтора меня не трогали, — Пожав плечами, ученый отвернулся.       Гриммджоу-сама тихо ругнулся, решив про себя, наверное, что разберется с ним позже. Это хорошо, а то сил и скорости не хватит, чтобы остановить.       — А что со шкафом, м? — посмотрев снова в нашу сторону, Заэль-сама поправил очки и подошел ко мне, протягивая руку. — Не расскажешь ли мне, Казуки-тян?       А теперь встречный вопрос: какого лешего я поперлась за Джагерджаком? Чтобы вляпаться в это? Чтобы стать жертвой ученого? Разве мне не хватает Квинты, который скалится в мою сторону и обещает убить? Что я за арранкар такой? Айзен, ты, сволочь такая, еще получишь за это! Нет бы оставить в покое…       Взявшись за руку и встав, отряхнула брюки и благодарно улыбнулась мужчине. Тот ждал от меня ответа, игнорируя раздраженный взгляд Гриммджоу-сама.       — Обычный шкаф выносили в два счета, а в этот раз толком и сдвинуть не смогли… Сломать сломали, но двигать — проблема.       — Я посмотрю на твои ладони, Казуки-тян? — эм? Все время за руку держал, а теперь на ладони посмотреть? К тому же, не спросив разрешения, он взял ладонь Гриммджоу и начал трястись от смеха. Ками, что с этими учеными не так? Почему они отъявленные психи? Взглянув на ладони и увидев пятна, вздрогнула. По ней медленно разросся черный круг, у Гриммджоу-сама — пепельный. От этого стало жутко. Пошатнувшись и врезавшись в что-то твердое и теплое, чем оказалась грудь Сэксты, замерла. Гриммджоу-сама освободил свою руку. Моя находилась в плену.       — Ты чем ее отравил, сволочь?! — заорав, грубо вырвал руку из капкана ладоней Заэля-самы. Меня начало трясти… Теперь я понимаю и знаю, что сюда не вернусь ни за что!       — Ха… А что? Это наказание и урок тебе, Гриммджоу. Чтобы мебель не ломал… Казуки-тян, ты не против быть экспериментом и наказанием?       — Заэль! — все произошло в одно мгновение. Гриммджоу-сама оказавшись между мной и Октавой, попытался мечом разрубить ему плечо, но ученый ушел от удара, отдав приказ фрасьону схватить нападавшего. После чего я, откинув страх вытащила клинок, запуская в арранкара… Развернувшись и поймав мой меч, Сэкста пронзил насквозь фрасьона, после чего посмотрел на притихших.       — Да ладно тебе, Гриммджоу, — с усмешкой продолжил псих, когда страсти чуть улеглись. — Просто надави на девчонку реацу и выведи яд.       Вашу мать… Пошатнувшись и ощутив колющую боль в руке, была взвалена на плечо голубоволосого. Прошептав сквозь зубы, что Гранцу с рук это не сойдет, закрыла глаза. Ощутив скопление реацу, открыла глаза и улыбнулась: дверь загородили фрасьоны, которых и арранкарами не назовешь, а вот куклами в самый раз! Красное серо, выпущенное в них, прожгло тела и проделало дыру в стене. Запахло паленой кожей.       — Гриммджоу! — заорал вслед Октава, но Шестой уже ушел в сонидо со мной на плече.       Оказавшись в покоях, в которых произошла перемена обстановки, пока нас не было (даже моего импровизированного «мешка» около дверей не находилось!), мужчина продолжал держать меня на плече. Вспомнил он о проблеме, когда глаза наткнулись на новый шкаф. Поставив меня на ноги, Гриммджоу-сама взял руку и посмотрел на пятно. Оно разрослось, принося неприятную боль.       — А у вас что с рукой? — полюбопытствовала я, встав на цыпочки.       — Стой смирно, дура.       — Но…       Договорить мне не дало давление реацу Эспады. Задохнувшись и не удержавшись на ногах, упала на парня. Что сейчас болело: тело или рука — спорный вопрос. Одинаково жгло и то, и другое. И там, и там меня прокалывало иглами насквозь. У-у-у, больно!       — Эй… Рука в норме… Казуки!       Когда на меня перестала давить его реацу, я тоже не поняла, но пришла в себя после хорошей встряски. Держа меня за плечи и тряся, как игрушку, Джагерджак пристально смотрел в глаза… Иголки начали прекращать свою пытку, покидая тело.       — В следующий раз вы один тащите сломанный шкаф. Я пас. Хоть убейте сразу! — выпалила я, не постеснявшись упасть на почему-то улыбающегося Эспаду. Пошел он к черту.       — Убить сразу? — подняв голову и увидев, как он сощурился, слабо улыбнулась. — Интересно…       Перед глазами начали бегать черные точки, которые росли, росли и росли… Обморок не заставил себя долго ждать, как и темнота… Теперь шкафы — моя фобия на всю жизнь!       Услышав звук воды и ощутив очередную порцию иголок по всему телу, открыла глаза. Все же видели свое отражение? Я стояла около дверцы шкафа, смотрелась в зеркало, которое почему-то было в воде (в воде иглы, разумеется), а на меня смотрела я, только с белыми, как снег волосами и мрачным выражением лица…       — Утопить ведьму, — запело отражение тихим голосом. — Утопить ведьму. Пронзить ее тело иглами, окрасить белую кожу в алые цвета, чтобы уподобить…