Смеющаяся

      Тишина и покой никогда не были вечными, даже в бескрайней пустыне Уэко Мундо. Тишина и покой никогда не могли держаться около меня более пять минут потому, что всегда появлялось что-то, отпугивающее. Вокруг не было ни единого намека на их присутствие, даже когда ноги ласкала ледяная вода, а впереди стояло одно единственное зеркало. Повсюду раздавался женский смех. Сначала тихий, он становился все громче, пока не зазвенело в ушах, и я не потеряла способность ориентироваться. Этот смех отличался от моего. Я почти всегда смеялась искренне, сбивая врага с толку, шокируя. Но этот... Совершенно другой, не искренний и не фальшивый, не живой и не мертвый. Пустой... Не выражающий ничего смех... Еще три метра вперед. Вода обжигала ступни, невольно заставляя вздрагивать при каждом новом шаге. Местами она была теплой и горячей, местами — холодной и ледяной.       Приблизившись к зеркалу и увидев свое «второе я» — белую, холодную, точно живой труп, вздохнула. Она стояла напротив, безумно улыбаясь, из горла лился легкий, неестественный смех. Всегда, засыпая, я вижу ее, бодрствую — слышу голос. Несколько веков назад я сумела подавить ее и запечатать в глубине сознания. Она появилась тогда, когда умерла, уничтожая мою живую сущность.       — Ты виновата... Ты и никто другой, Казуки! — оскалившись, «отражение» подалось вперед и попыталось разбить стекло, разделяющее нас.       — Заткнись, Ами.       Существо за зеркалом замолкло, с холодной яростью смотря на меня. Одна проблема — она это я, напоминание о прошлом.       — Выпусти меня, стерва!!!

***

      — Казуки! Подъем! Встать, я сказал!!!        Хорошая встряска... Йо-йо, моя голова! Об стену обязательно? Нет, понимаю, что это уже переросло в привычку — долбить меня бедным затылком о стену. Но можно хотя бы побороть свою манию, когда я сплю?! Вообще не честно! Никакой жалости к чело... подчиненной. С огромным усилием разлепив глаза, я поняла, что лежу на полу, лопатками ощущая его прохладу; как баран, пялюсь в потолок, отходя и от криков Ами, и от ударов. Звездец!       — Живая там?       — Нет, бл*ть, мертвая! — не выдержала я, переходя на матерный язык, которым владел Гриммджоу-сама, причем очень хорошо владел, раз мог меня так обозвать... Ааа, проехали. Этот придурок неисправим. Сев и приложив ладони к вискам, тяжело выдохнула. Звон в ушах, сопровождающийся журчанием воды, немного нервировал. Еще вчера Шаулон куда-то ушел (конечно, по приказу) и не вернулся до сих пор. Н-да. Конечно, хорошо, но с другой стороны – жить с мужчиной в одной комнате. Хреново, если честно. Гриммджоу-сама находился в соседней, так что проблем особо... Было. Проблемы были. Когда одиннадцатый свалил, я пошла в душ. Уже одежду сняла, начала воду настраивать, и тут, как гром средь ясного неба, появился Эспада и, застыв, аки каменная скульптура, с полотенцем в руках, минуту пялился на меня. Мне даже показалось, что он и дышать перестал. Проблема в том, что я тоже пялилась, пытаясь понять, что не так... А когда поняла, то с диким криком: «ИЗВРАЩЕНЕЦ! МАНЬЯК! ПСИХ!», накинула на себя свою рубашку и накинулась на ошалевшего мужчину. Видимо, он просто не ожидал, что я перейду в наступление, поэтому по макушке ему прилетело ковшиком. Помыться он все-таки потом спокойно не дал. Выйдя, через какое-то время в наглую начал вламываться в душевую, говоря, что он что-то забыл. Короче, бесплатный стриптиз он себе обеспечил... И бесплатное купание. Под конец мои нервы сдали, и я обдала его кипяточком.       Сейчас он продолжил мстить... Или нет? Тем не менее, а шум в голове не давал возможности услышать ответ, а внезапная боль в груди заставила согнуться пополам.       — Эй... Твою мать, да что с тобой такое?! — услышав этот голос среди шума, выдохнула. Не потеряла связь с реальности. Аллилуя!       — В порядке... Мне снятся кошмары, кто-то хорошо ладонью по грудной клетке приложил, — съехидничала я, придя немного в себя. Боль отпустила. Подняв голову и посмотрев в недовольные глаза Сэксты Эспады, показала язык.       — Теперь ясно, чего кричала, — хмыкнул он, выпрямившись. Осмотревшись, поняла, что меня удачно выкинули из комнаты фракций. Не мог там оставить? Вот зараза же! Встав, потирая бок, поплелась в комнату. Хоть в Уэко Мундо и вечная ночь, но режим есть. Арранкары каким-то неведомым макаром знали, когда утро, а когда вечер. Уже стоя в дверях, пришлось обернуться — Сэкста окликнул. Вернулась быстро.       — Гриммджоу-сама, спать надо, — пробормотала я, подавляя зевок. Полтора месяца не прошли даром. В конце концов нервы трепать пуще прежнего умеем. Вот и сейчас: спать не лягу, утром схлопочет что-нибудь.       — Вот и будем спать. Надоела со своими криками уже третью ночь! — прошипел Эспада, после чего сон, как рукой сняло. Что, простите? Третью ночь? Уставившись на Гриммджоу-сама, пыталась понять: шутит или нет? Но додумать мне не дали, резко дернув за руку, повалив на диван. Следом упал парень. Бирюзовые глаза смотрели на меня с раздражением и с какой-то... Насмешкой. А я вылупилась еще. Поморщившись, арранкар начал отфыркиваться от моих волос, которые полезли ему на лицо (кудри, что с них взять?).       — Теперь буду будить тебя, а то достала, — фыркнул он еще раз и отвернулся. Сверля недовольным взглядом голубоволосую макушку, думала над тем, что... Какого хрена происходит?! Поспать не дает, покричать спокойно тоже, швыряет, а потом — себе под бок?! Ууу, сволочь, утром я тебе устрою «сладкую жизнь» со всеми вытекающими...       «Утро добрым не бывает!» — не знаю, кто придумал эту фразу, но если найду, пристрелю к черту. Проснулась я от недостатка кислорода в легких. Открыв глаза, несколько секунд пыталась сообразить, где нахожусь. Когда вспомнила, решила удостовериться, но меня настолько сильно сжали в объятиях, что шевелиться стало задачей трудно выполнимой, но ВЫПОЛНИМОЙ! Лицом уткнувшись в грудь Эспады, ощутила его руки на талии и чуть не замурлыкала: черт возьми, а приятно ведь! Тепло, уютно... Красота. Впервые за столько лет такое блаженство. И еще нюанс: Ами больше не объявлялась в сознании. То есть эта ночь прошла без кошмара?       Но я, это, конечно же, я! Поэтому через секунду вырывалась из объятий, краснея и фырча:       — Гриммджоу-сама, подъем! — ноль реакции... Ну, хорошо. Побольше воздуха в легкие и... — РОТА ПОДЪЕМ, БОЕВАЯ ТРЕВОГА! УИ-УИ-УИ-УИ! — заорала я, на манер пожарной сигнализации, которую четыре дня назад практиковал Заэль-сама, чтобы разбудить всех в замке. Как ни странно, а это подействовало! Гриммджоу-сама подскочил с дивана, хватаясь за Пантеру. Осмотревшись и не найдя врагов, он замер, услышав мой смех. Закутавшись в одеяло, типо, я гусеница, и вам я показалась, свернулась в клубок и засмеялась еще громче.       — Казуки...       — Утречка вам... Мне дышать было трудно, — выдала я, но увидев, что разозленный парень идет на меня с войной, быстро, вместе с теплой одеялкой (моя прелесть!!!), вскочила и побежала в спасительную обитель, то есть в комнату, откуда ночью выкинули. Забежав туда и схватив меч, скинула одеяло на пол и притаилась. Сэкста, почуяв неладное, особо не церемонясь, запустил серо... Оно пролетело в метре от меня, оставив в противоположной стене дыру. Вашу ж мать...       — Утречка, рыжик, — хмыкнул он, зайдя в комнату. Я продолжала смотреть на дыру, думая над тем, какой я умный человек, коли не ломанулась туда. Ей-богу! — Здесь будут спать Шаулон и остальные, — в смысле?! А я где?! Переведя взгляд на Гриммджоу-сама, увидела его оскал. — А ты со мной.       — До Первого апреля, между прочим, еще далеко, — пролепетала я, мечтая испариться. Это было еще хуже, если учитывать то, что мучить меня он станет еще чаще. О, мама, ты у меня была когда-то, забери меня из этого Ада!       Или ты, Кодаторта, забери отсюда хотя бы на час, чтобы снова поплакаться на твоем плече и на час снять маску веселой девчонки. Почему, став той, кем я стала, пришлось оставить тех, кто был? Идти дальше... А пойду ли я за тобой, Гриммджоу-сама?       — И еще, я набираю новую фракцию. Так как ты и Шаулон знаете тут все, проведете небольшую экскурсию.       — Да, Гриммджоу-сама, — чуть наклонив голову, в знак согласия и уважения (где-то в глубине души), задумалась. Это утро началось по-другому: в этот раз я не пролила чай, не разбила ничего, не сбила «случайно» никого с ног. В общем, на мое удивление, тихое утро (не учитывая того, что серо недавно здесь летало). Гриммджоу-сама ушел, а я тем временем привела себя в порядок, заправила диван и посмотрела на разрушения. Капец полный. Если Тесла это увидит, то будет смеяться надо мной еще долго...

***

      В сумасшедшем темпе пролетели четыре месяца. Да, не убили друг друга, что радовало. Новые фрасьоны — все парни — друг от друга кардинально отличались. Однако издевались надо мной все. Подумаешь, одна-единственная девушка во фракции. Это не повод для насмешки. Обидно, да и неприятно, черт. Единственный, кто не лез и просил их меня не трогать, был Шаулон. Но терпение не бесконечно. И в один не совсем прекрасный день я сорвалась. Гриммджоу-сама утопал куда-то, так что одернуть меня было не кому. Вода ручьями текла по полу, превращаясь в медные иглы, пробивающие иерро парней. Запах крови дурманил разум, распаляя жажду. Такого удовольствия мне давно не доводилось испытывать. Вопль Гранца-старшего разнесся по покоям, эхом отскакивая от толстых бетонных стен. Шаулон предпочел исчезнуть, поняв, чем чревато ему промедление.       — Ты убить их собралась?! — услышав голос над головой, подняла голову, приводя уровень реацу в норму. Вода высыхала, а иглы исчезали. Гранц и Наким упали на пол, образуя кровавое месиво. Поморщившись, полностью повернулась к вернувшемуся «господину». — Неплохо. Но это было слишком.       — А не хрен нарываться, — выпалила я, негодуя. Их, значит, защищал, а когда они начали надо мной насмехаться — пожалуйста? Да пошел он к черту! После этого случая парни перестали меня трогать. Старший брат Заэля-сама — Илфорд Гранц, блондин с карими глазами, делал вид, что меня не существует. Эдрад Лионес, здешний верзила, которому до Ннойтора-сама далеко, тоже игнорировал меня (да и я тоже). Наким Гриндина — гиллиан, причем единственный, он, по крайней мере, пытался поговорить. Ди Рой Ринкер, мальчишка, чуть придурковатый, он больше любит придумывать каверзы вместе со мной. Общаться с ними начала тогда, когда обида отпустила. И когда пришлось убегать от Гриммджоу-сама, схватив Никима за руку, иначе серо оставило бы в его черепе дыру. Я тогда пролила кофе на живот Сэксте Эспаде. Никто смеяться не подумал, только я убегала, хохоча, слыша проклятия в свой адрес.       Но пропасть недопонимания между нами постепенно исчезла. Как в песне, которую иногда мы пели хором, пока Эспада пропадал где-то в пустынях:       — Были ссоры, были споры, разногласия порой. Но даже так, через обиды, они для меня До сих пор и навсегда все мои лучшие друзья.*       Пока парни пели, я, смеясь, схватила Гранца за рукав и заставила танцевать, подгоняя его одной фразой «Танцуй, парень, танцуй!». Шаулон, как старший среди нас (ничего подобного, внешне да, а так навряд ли), старался не вмешиваться. Я неслась в танце, вспоминая свою прошлую жизнь. Блондин пытался поспеть за мной, чем только больше смешил товарищей. Песню давно перестали петь, пытаясь отгадать ритм и мелодию, под которую я танцевала, уводя пятнадцатого в дебри своего сознания. Челка упала на глаза, под ногами были осколки стекла, наносящие порезы ступням и постепенно приобретая ярко-красный цвет. Кружусь, кружусь, кружусь. Быстрее, быстрее, быстрее! Выкидывая противные мысли из моей головы. Скорее, скорее отсюда! Туда, где сияет луна, где воздух не сковывает грудь и сердце. Скорее из тюрьмы на свободу!!!       Ощутив реацу Гриммджоу-сама, мы вовремя остановились. Парни перестали топать ногами и хлопать в ладони, поспевая за мной и Илфордте. Посмотрев в сторону двери, на всякий случай отошли в сторону, так как господин имел очень плохую привычку — встречать нас серо. Открыв дверь с пинка, мужчина обвел всех насмешливым взглядом, после чего произнес:       — Собрание. Улькиорра с Ямми вернулись.       — О! Новости из Мира Живых!       — Интересно, а они убили Куросаки Ичиго или в живых оставили?       — Хрен знает.       — Сейчас узнаем, — с улыбкой ответила я, подходя к Эспаде.       Недавно в Мир Живых отправили Улькиорру-сама и Ямми-сама, чтобы «навестить» временного синигами Куросаки Ичиго. Чем он привлек Айзена – не знаю и знать не желаю. Проблема состояла в том, что Гриммджоу-сама хотел найти этого временного синигами и убить. Нет, я ничего не имела против, но... Куросаки Ичиго — что за враг? Пожав плечами и не обратив внимания на препирательства парней, пошла следом за Эспадой. Тот, скосив глаза в мою сторону, усмехнулся.       — Ну, на этот раз что?       — Ничего, — ладно уж, в этот раз без шуток.       Больше ничего не говоря, молча дошли до Тронного зала. Открыв двери и забежав следом за Сэкстой, я предпочла идти бочком, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. НО, если ты во фракции этого придурка с отборным матом на языке, это просто невозможно! Плюс еще копна рыжих волос. Короче, нарвались мы всей компанией на Ннойтору-сама.       — Эй, Гриммджоу!       — Отвали, — фыркнул Джагерджак, садясь на камень. Я встала рядом. Когда разглядывала потолок, вдруг кто-то нанес удар по моей спине, чуть не сломав позвоночник. Я полетела вниз — на Джагерджака. Поймав меня, мужчина бросил злой взгляд в сторону улыбчивого Богомола. — Ты че творишь, урод?!       — Она обзор загораживала. Верно, Тесла?       Моя спина. Вашу мать... Дайте мазь. О-о-ох. Ощутив легкое, почти невесомое поглаживание по месту удара, прикрыла глаза и попыталась сесть. В итоге Гриммджоу-сама опусти меня рядом с собой, почти на колени. За всем этим кошмаром наблюдал здешний босс — Айзен. Насмешливый взгляд, прилизанные волосы... Фу, мерзость какая. Если честно, то он — отъявленный псих, по которому плакала больничка и ее обитатели. Боль в спине постепенно угасала. Повернув голову и смерив Квинту насмешливым взглядом, встала.       — Раз обзор загораживаю, присаживайтесь. Я постою.       Схватив Теслу за руку, отошла к шайке ненормальных, то есть, моих соседей и товарищей по несчастью. Линдокроуз впал в шок. Ннойтора-сама проводил нас удивленным взглядом, но ничего не сказал и сел рядом с Сэкстой... Что было большой ошибкой! В следующее мгновение кулак мужчины отпечатался на харе Квинты. Тесла дернулся, чтобы помочь, но я крепко держала за его руку. Прости, друг.       — Казуки, пусти! — прошипел он, пытаясь освободить руку. Я только крепче сжала запястье. Послышался хруст, после которого парень поморщился и прекратил сопротивление. Гриммджоу-сама и Ннойтора-сама схватились за гарды, и скрестили бы мечи, если бы вовремя не вошедшие Улькиорра-сама и Ямми-сама. Первый, как всегда, с равнодушным выражением лица, идеальным до чертиков, медленно приближался. Зеро Эспада был помят: громила шел без одной руки. С их появлением Гриммджоу-сама и Ннойтора-сама, скрипя зубами, успокоились и сели. Отчет был удивительным: не надо было его читать, лишь смотреть. Не понимаю, как Куарто Эспаде не больно вынимать свой глаз. Хотя, может он уже привык... В отчете, помимо недосинигами с пустым внутри, были еще обычные люди, имеющие странные способности. Улькиорра-сама уделил внимание рыжеволосой девушке, чья сила, по его словам, поворачивала время вспять.       — Пф, Улькиорра, ты придурок! — фыркнул Гриммджоу-сама, подперев рукой голову. Эспада перевел взгляд зеленых глаз в нашу сторону, отчего я зябко поёжилась. Поверить трудно, что зеленый цвет может быть таким холодным! И это тогда, когда тут все называют мои серые глаза «живыми, с искорками веселья!». Капец! Серый цвет — цвет приближающегося мрака и пепла, в то время, как зеленый цвет считают цветом лекарей, целителей и им подобных. — Надо было его убить!       — В этом нет необходимости.       — Да ну?       — Он не представляет особой опасности.       — Я посмотрю на твою рожу, Улькиорра, когда этот пацан, набравшись сил, прикончит тебя!       — Гриммджоу-сама, — надо возвращать этого «короля» с небес на землю. Куросаки, своей нестабильностью, напоминал меня. И реально: наберется сил, научится держать пустого внутри себя в ежовых рукавицах, тогда тут многие попляшут.       Мне бы мое второе я — Ами — держать в ежовых рукавицах, она тоже норовила вырваться, когда я вступала в бой. Что ж, Куросаки, мы с тобой чем-то похожи.       Меня проигнорировали. Эспада полез в спор, но его быстро прекратил Айзен, сказав, что собрание подошло к концу. Иди на хрен, ублюдок. Ни черта оно не закончено! Чтобы не находиться в одном зале с этой падалью-синигами, первой вылетела из зала, но была тут же поймана Сэкстой. Схватив меня за плечо, парень развернул к себе и приглушенно зарычал. Бирюзовые глаза, мечущие молнии в мой адрес, красноречивое доказательство, что я его взбесила. Но есть прогресс: руки не распускал и не бил, как раньше всегда делал. Мимо прошли Ннойтора-сама и Тесла. Первый смотрел на нас и улыбался, как отъявленный маньяк, обещающий порешить нас при первой возможности. Тесла выглядел подавленным, хоть и пытался это скрыть.       — Я спросил, как ты посмела вмешиваться?!       От этого вопроса стало неприятно, хотя я его ожидала и была готова к нему. Обида начала поднимать свою голову, шипя на того, кто разбудил ее.       — Неизвестно, что из себя тот мальчишка представляет, а вы еще в бой с ним собрались?! – сорвалась я на крик, так как Эспада усилил хватку и сдавил мое плечо до хруста. Боюсь, синяком я точно не отделаюсь. — А если у того крышу снесет? Кто знает? Может, тогда недо-синигами растерялся при виде врага и не сумел дать достойный отпор?! Вы мозгами думаете или задницей?!       — Ты сомневаешься в моей силе, девчонка? — прошипел он. Боль в плече усилилась. Стиснув зубы, чтобы не закричать, начала считать про себя... Но было трудно, так как лицо было слишком близко, и боль очень сильной. — Ты хоть понимаешь, о чем думаешь, дура? Этого мальчишку я убью специально и принесу его труп тебе, чтобы ты поняла, про кого такое говоришь и кому. Поняла? — молчание. — Ты меня поняла?!       — Д-да...       Резкий удар о стену последовал следом. Застонав от боли, скатилась на пол, хватаясь за плечо. Липкая, теплая алая жидкость промочила ткань рубашки и пиджака. Сломанное плечо ныло. Поверить трудно, что с регенерацией можно провернуть такое: ломать, ломать и ломать, рана заживала каждый раз...       Бирюзовые глаза снова смотрели на меня с равнодушием. Фыркнув и отвернувшись, он пошел вперед, обронив при этом:       — Это твое наказание за сомнение, Казуки. Советую быстро привести себя в порядок. Мы отправляемся в Мир Живых.       Что? Приказа... Хотя, кого этот «король» послушается и выполнит приказы? Проблема в том, что ничей приказы он не выполнит, а это значит одно — мы отправляемся в Мир Живых... Как бы боком не вышло. Встав и сняв пиджак, осмотрела плечо. Рана постепенно затягивалась, кости, судя по ощущениям, тоже восстанавливались. Надо сменить одежду перед тем, как отправиться...       Черт... Впервые в жизни я испугалась Гриммджоу Джагерджака настолько, что плакать захотелось, сколько не от злости, а от обиды, что ему плевать, что я... Я... Беспокоюсь? Похоже ли было то, что я сказала, на беспокойство? Черт... Пора снова переезжать в лазарет на недельку.       Забежав в покои, вздохнула с облегчением. Никого из фракции не было. Достав из шкафа майку с кофтой, поспешила смыть с плеча кровь и снять грязные рубашку с пиджаком. Натянув скорее чистую одежду, пошла на реацу Гриммджоу-сама. По мере приближения, я слышала веселый смех ребят, но среди него не было смеха Эспады. Увидев его хмурого в стороне, отвела взгляд.       С противным скрежетаньем открылась гарганта. Тяжело вздохнув, последовала за ними... И почему сердце сжимается от плохого предчувствия?