Смеющаяся

      Кто-нибудь, пощадите мои нервы! Н-да, молись или проси, тебе Ками-сама не ответит. Всё сама делай, Фортуна. Вот с такими мыслями я снова сидела в библиотеке, но теперь меня интересовало не имя учёного-синигами, а строение тела проводников душ. Если быть точнее, меня интересовало нахождение двух точек в теле: «Сон души» и «Звено цепи», то бишь ускоритель для реацу. Эти две точки жизненно необходимы, так как без них синигами не может использовать свои силы. Зачем мне это? Хороший вопрос. Наверное, надеюсь, что смогу засадить иглы Айзену в эти точки. Или Гину с Тоусеном. Как бы с последним я не ладила, всё равно — враг. А значит, он рано или поздно может вонзить меч в спину или в грудь (смотря как стоять буду), а потом начнет себя оправдывать какой-нибудь пафосной речью, о том, что моя жизнь положена на благо общества. Сейчас! Ага! Может, паранойя разыгралась на момент, когда узнала, что в Трес Сифрэс заявился Куросаки со своей компанией. Оставалось надеяться, что недосинигами нарвётся на Дордони-сама. А если на других — похоронный венок придётся покупать. И не мне одной, а Эспаде и оставшимся арранкарам.       Найдя довольно-таки старый и пожелтевший от времени свиток, развернула его и была готова отплясывать чечётку (знала бы я только, как её отплясывать, угу). В свитке подробно описали всю нужную мне информацию. Оставалась банальная практика. Так как в эту библиотеку время от времени наведывался Заэль-сама, то он тут оставлял что-нибудь по мелочи. И к этой «мелочи» относился макет тела человека. Достав его из встроенного в стену шкафа, пальцем провела по натянутой на груди ткани. Жалко, конечно, вещь, но... Материализовав в руке иглу, ударила туда, где предположительно находилась точка «Звено цепи». Неожиданно войдя во вкус и представив на месте манекена Соуске, стала вбивать острие от всей души в манекен, пока...       — Казуки!       Голос Сэксты Эспады прогремел неожиданно, как гром средь ясного неба. Заставив вздрогнуть, Гриммджоу-сама сумел вернуть меня к реальности, только схватив за руку. Как хорошо, что я стою спиной к нему — не видит, как перекосило моё лицо с испугу.       — Да? — выдавив это, попыталась освободить уже начинавшую болеть конечность. Честно? Как слону дробинка. Он даже не заметил этих попыток и продолжил держать так мою руку. Ну, как бы, отпустил! Во-первых, больно. Во-вторых, свернуть так недолго!       — Ты сколько тут сидишь? — по ощущениям, что пару часов. Но ответить мне не дали. — Сутки. Быстро пошли! — обалдеть! Я в библиотеке сутки сижу? Эволюция какая-то пошла. Надо срочно помыться, а то... Чур! Чур меня! Ничего больше не говоря, Джагерджак развернулся, отпустил мою руку и вышел из библиотеки. Я за ним, чтобы не получить по самое «не хочу». — В библиотеке сидишь, я тебя потерял, Улькиорра натворил дел, а ты...       — Стоп! Подождите! Что натворил Улькиорра-сама? — его шаг равен моим пяти. Пришлось чуть ли не вприпрыжку за ним бежать! Надо же, как зол, но меня пока не трогает. Видно, на данный момент «Козёл отпущения» не я. И на том спасибо. Гриммджоу-сама резко остановился, не оставив мне возможности затормозить. Врезавшись в его спину, выдохнула, поборов желание обнять его. Обнять, прижаться и не отпускать. Стиснув зубы, проклиная это грёбаное чувство, которое тянет меня ко дну, как воина, сделала шаг назад.       Будто не заметив заминки с моей стороны, Эспада развернулся, продолжая сверлить меня раздраженным взглядом:       — Он убил мальчишку, ясно? — услышав это, ощутила, как кровь отступила от щёк, а пальцы похолодели. Что?! — А единственная, кто может вернуть его к жизни — твоя подружка Орихимэ! Думаю, тебе ничего не стоит договориться с ней, — последние слова были наполнены ядом. Меня будто пощёчиной огрели. Даже представить не могу, за что так со мной: за то, что в библиотеке сидела и за Куросаки не уследила? Сам приказ отдал, чтобы не лезла никуда! Или ещё не отошёл? Ками! Столько дней прошло, пора бы угомониться!       Так, Фортуна, соберись и борись. А его к чёрту пошли, раз он так с тобой. Всё знает и играет. Катись к чёрту, голубоволосая зараза.       Или причина кроется в дружбе с Иноуэ? Пф! Смешно уже! И ревность — смешная уже. Ревновать к девушке. У него все дома? Если он хотел, чтобы я с ним больше времени проводила — так бы держал рядом, а не отправлял на все четыре стороны!       Но не успела я высказать все свои недовольства, как на плечи, заставляя сначала пошатнуться, а потом и совсем прижимая к земле, обрушилась волна чужой реацу. Дышать стало трудно. Факт, что душили меня специально. Гриммджоу-сама резко меня подхватил и закрыл собой. От его реацу я немного пришла в себя. Совсем чуть-чуть. Пусть, привыкла к нему, но не до такой степени, чтобы выжить. Нет. Если надо будет — сам убьёт таким способом. Проморгавшись, я замерла уже от ужаса: к нам шёл невозмутимый Улькиорра-сама. По его внешнему виду и не скажешь, что он убил того недосинигами. Ни крови, ни помятой одежды...       — Немедленно — к той девчонке, и обе — к Куросаки. Живо. Поняла меня? С Улькиоррой я разберусь, — прошипел мне в ухо Эспада, резко отталкивая от себя. И оттолкнул прилично, раз врезалась в противоположную стену. Ноги дрожали ещё, а плечи подрагивали. Когда расстояние десять метров — дышать становилось легче, но тело... Тело ещё переживало шок и восстанавливалось.       — Значит, ты не успокоился, Гриммджоу? Это бесполезно, — он, что, нас слышал? Или догадался? Но гадать мне не пришлось, когда Куарто Эспада оказался рядом и занёс руку для удара. Нагнуться и уйти в сторону от удара — единственное, на что сейчас хватило сил. Кулак Шиффера пришёлся по стене, сломав ту. А я отлетела в другую сторону, но была поднята своим Эспадой. Этого хватило, чтобы сразу и опомниться, и начать думать. Поняв, что Улькиорра-сама догадался, что я в этом замешана (или причина – кто знает?), и теперь пытается убить меня, а не Гриммджоу-сама, исчезла в сонидо, перед этим услышав фразу, от которой мне почему-то плохо стало?       — Твой противник я, Улькиорра.

***

      Чем дальше я уходила от места столкновения Четвёртого и Шестого, тем меньше становилось духовное давление. Выдохнув, я остановилась и уперлась спиной в стену, а после закрыла глаза. Чё-ё-ёрт. Это было так неожиданно, а главное... Совсем не подумала об этом. Так... Ладно. Орихимэ... Добраться до покоев не составит труда (если на Ннойтору-саму не нарвусь), так что... Поворот. Ещё один. А вот и наш переулок... Мне одной интересно, почему стража лежит на полу, а не дежурит около дверей в покои Куарто (когда Заэль-сама официально объявил о том, что Куросаки проник в Уэко Мундо, то к покоям Улькиорры-самы приставили дополнительную охрану)? Ощутив там реацу двух нежелательных личностей, вздохнула. Сегодня явно без драки день не пройдет. Зайдя в покои Эспады и обнаружив дверь в покои Орихимэ распахнутой, услышала крики Лоли и... звук удара. Ну, ладно, девочки. Вы сами напросились. Эта парочка и меня невзлюбила за то, что якобы Соуске со мной вежлив и мил (чёрта с два!). Но если Меноли ещё адекватная, то у Лоли на тему Айзена крышу сносит конкретно. Познакомилась я с ними, когда пару месяцев назад дожидалась Гриммджоу-сама, стоя возле дверей зала Собраний. Парочка подружек стояла там. Закончилось тем, что пришлось хвостатую ревнивицу припечатать к стене и кое-что разъяснить на матерном языке.       Зайдя в покои, сразу оценила обстановку. Крышак снесло и у Меноли? Прекрасно. Две девушки с садистским удовольствием избивали Иноуэ, непонятно с какой целью. Видимо, хотели унизить и заставить плакать. Ох, дамы, опоздали вы. Я-то от её слёз устала, а вас они взбесят уже на первой минуте. Лучше не стоит.       — Кхем-кхем, — кашлянув для приличия, отвлекла двух дебилок-камикадзе от «приятного» занятия. Подняв голову, Лоли сначала уставилась на меня, как баран на новые ворота, а потом расплылась в хищном оскале.       — Меноли, ты только посмотри — кто к нам пришёл! — услышав ее, блондинка перевела на меня взгляд. Только её улыбка потухла сразу. А что? Прекрасно помнит тот момент, как отделала её подружку и чуть было не принялась за неё (Гриммджоу-сама помешал). – Зачем пришла, если не секрет? — убрав ногу с плеча Иноуэ, брюнетка пошла ко мне, поднимая руку. Дура, мне этот жест «Хватай за волосы» знаком уже полгода, так что... Брысь, сука! Нагнувшись и ударив Айвиррнэ в живот, с удовольствием заметила то, как она врезалась в стену, не ожидая быстрого удара с моей стороны. — Сука... — выдохнула арранкар, отлипая от стены и выпрямляя спину.       — А ты подстилка Айзена, — флегматично бросила я, подходя к Меноли и Орихимэ. Маллия, сжав кулак, собралась ударить меня. В чём имеются плюсы знакомства и дружбы с Трес Бестия? В том, что все свои чувства, от ненависти до крепкой дружбы, они выражают дракой. Особенно Апачи. Так что и тут немного также: просто надо быть готовой к нападению. Поймав кулак и сжав ладонь, улыбнулась.       — Меноли, убей эту гадину!       — Руки боишься испачкать, или слабо? — поинтересовалась я, наблюдая за девушками. В руке я собирала серо, обжигая тем самым руку тридцать четвёртой, а Лоли, зашипев, побежала на меня, чтобы ударить. Резко оттолкнув от себя Меноли в Лоли, усмехнулась от того, как кубарем полетели они. Скатертью дорожка, леди. Опустив голову и посмотрев на избитую, но не смертельно, Орихимэ, вздохнула. — Ходить можешь? Ничего не сломали тебе?       — Нет, — пробормотала она, сев. Лицо украшали фиолетовые синяки. Губа разбита, на правой щеке красовалась царапина. А так больше ничего не видно (правильно, одежда скрывает). Покачав головой и приложив ладонь к щеке, прикрыла глаза. Иглы вонзать я не стала, зато просто приложила одну из них. Девушка вздрогнула от резкого холода, но героически стерпела все. Открыв глаза и увидев перед собой потрёпанное рыжее недоразумение, улыбнулась. — Спаси... Сантэн Кэссюн! — выкрик девушки оглушил меня на одно ухо. Прежде чем я успела что-либо понять, как позади меня послышался удар столкновения. Упершись ладонью в пол и фактически нависнув над Принцессой, повернула голову назад и изумлённо уставилась на это. А «это» представляло собой треугольный щит оранжево-золотистого цвета. По нему пришёлся удар серо, которое, если судить по силе, принадлежало обеим камикадзе. Щит начал трещать по швам. Встав и выставив две ладони полукругом (чем-то напоминало пасть, когда играла в театр теней от делать нечего), молча наблюдала за тем, как щит Орихимэ разлетелся на осколки от натиска силы, и поймала тёмно-красное серо. Сжав его в ладонях и придав форму сферы, начала увеличивать мощность. Отойдя от девушки и выйдя в покои Шиффера, где Лоли и Меноли уже смотрели на меня с шоком и яростью в глазах, вздохнула.       — Вам жить надоело?       — Заткнись, стерва! — первой нанесла удар Лоли. Увернувшись и выстрелив в неё серо, с удовольствием послушала её крики. Хвостатая отлетела в сторону стола, сбив его своей подгорелой тушкой. Меноли, сглотнув, не рискнула идти на меня, а побежала к подруге. Как умно. Честно. И благородно. Орихимэ, выбежав из покоев, увидела эту картину и замерла, а после перевела взгляд на меня.       — Пошли уже. Они сами себя залатают, — фыркнула я, хватая рыжую за руку.       — Но...       — Поверь мне, Иноуэ, Лоли это заслужила. В следующий раз она будет думать, прежде чем лезть на рожон и бесить меня. Верно, Меноли? — крикнула я Маллии, но ответа не дождалась. Та сидела около мёртвой подруги и руки у неё тряслись, а на лице отразился ужас. — Оу... Или нет. Но уроком будет для Меноли.       Выведя Иноуэ в коридор, хотела было схватить и уже мчаться к недосинигами, но...       — Зачем ты так с ней? Что она тебе сделала?! — со слезами на глазах выкрикнула подчиняющая. Выдохнув, схватила её за грудки. Хватит вам меня бесить! Я и так сегодня на иголках вся!       — Иноуэ Орихимэ, тебе перечислить все причины? Хорошо. Лоли — ещё та падла и стерва, которая всем наступает на ноги, капает на мозг, докладывает на нас Айзену, плюс к этому она нарывалась на драки и почти всегда «выходила сухой из воды», так как она состоит во фракции Соуске Айзена. И она считала, что ей всё дозволенно, и все должны её слушаться. Перейдём к тебе. Она напала на тебя по причине того, что ты каким-то боком нужна Айзену и занимаешь его личное время. Поверь, игрушке, что-то вроде Айвиррнэ, не понравится такое, и она начнёт завидовать и ревновать. Если б я не пришла — она на пару с Меноли убила тебя. И делала бы это медленно, — на последних словах у меня яд закончился (неужели?!), а Орихимэ побледнела. Не рада видеть мою плохую сторону? Трижды «Ха!»! Ты её ещё не видела, чтобы бледнеть тут! — И потом, тебе некогда тратить силы на такую дрянь, как она. Даже на такую мразь, как я, тоже. Где-то на подходе к Лас Ночесу валяется труп твоего героя-спасителя. А тебе нужны будут силы, чтобы вернуть Куросаки к жизни. Понятно?       Наверное, она точно грохнется в обморок. Но не дав ей этой возможности, взвалила на плечо и понеслась туда, где недавно отгремел бой Улькиорры-самы и Куросаки. А это было в другой стороне, и чем ближе приближалась к светлому коридору, тем сильнее ощущала реацу. И, да, разрушений тоже хватало. Видимо, он ещё до Шиффера с кем-то дрался. Чёрт... Как там Гриммджоу-сама? Ведь как бы мне и не хотелось это признавать, но он Шестой, а Улькиорра-сама — Четвёртый. И... Может, я сомневаюсь, может волнуюсь, но я боюсь за него.       Труп рыжеволосого синигами я нашла без всяких проблем. В стеклянном взгляде не читалась ни единая эмоция, ни страха, ни боли, ни ужаса, ни отчаяния. Такое чувство, что синигами еще продолжал бороться, даже лежа пластом на полу, прямо у меня на дороге. Коридор основательно разрушен, что даже видно голубое небо. Блять. Ну и забрёл ты, парень. И, да, потрёпан он знатно. Отпустив девушку, которая сразу же кинулась к Ичиго со слезами, выдохнула. Надеюсь, меня подобное потрясение не ждёт. Говорить ничего не стала, Иноуэ сама себя взяла в руки. Точнее, она положила ладони на виски, где недалеко на волосах находились две заколки.       — Сотэн Киссюн, — такого же оранжево-золотистого цвета барьер, что и щит, который спас меня от серо Меноли и Лоли, охватил всё тело Куросаки Ичиго. Орихимэ время от времени всхлипывала, но все же сумела успокоиться. Подойдя чуть ближе и сев рядом, посмотрела на горизонт. Мне было чуть-чуть, самую капельку совестно за те слова и тон, которым я всё сказала этой девушке. Она всего лишь... Всего лишь нарвалась на мою злость или раздражение, которое копилось за полгода тут. Вот и всё. Когда на недосинигами исчезли царапины, синяки и раны, а теперь с трудом заживала дыра в груди (вот тебе и подпись от Улькиорры-сама! Получи и умри!), испуская какой-то лёгкий чёрный дым, вздрогнула. Живу около Эспад под боком полгода и толком о них ничего не знаю! Нет. Почему? Гриммджоу-сама... Но. Нет. Я и его плохо знаю. Подперев голову рукой, отвела взгляд от дыры и вздрогнула повторно, услышав тихий голос Иноуэ.       — Казуки-сан.       — Чего? — не то, чтобы я с ней говорить не хотела, просто... я не знаю, как извиниться, да и вообще... Неудобно. Она же ещё лечит.       — Помнишь, вчера у меня на спине были три пореза? — я кивнула. Конечно, блин! Забудешь такое! Появились неизвестно откуда, плюс её истерика. Ага. Идиот забудет только. — Так вот. Они появились, когда ты вчера ко мне прикоснулась после сна.       Ч-ч-чего-о-о?! Уставившись на рыжую, еле сумела побороть желание хорошенько треснуть ей по голове, чтобы узнать — все ли дома, а также погладить по этой самой голове с той же целью. Будто не заметив моего смятения и шока, продолжила:       — Когда меня привели в Лас Ночес, то мне, когда я ложилась спать, стали сниться сны. Сначала это было... будто я была героем сна и видела всё своими глазами. Но вскоре моё положение поменялось, и теперь я смотрела со стороны. И главным героем моих снов была — ты, Казуки-сан.       — В смысле? Тебе, что, пустыня или Лас...       — Нет. Ни пустыня, ни этот дворец. И про смерть я говорила не ту, которую ты тут встречаешь, а твою самую первую. Самую первую, Казуки-сан! Мне снилась твоя человеческая жизнь, понимаешь? То, как ты жила, работала, любила, и последний сон был о том, как ты умерла!       — И как я умерла? — тупо спросила я, чувствуя, как засосало под ложечкой. Мне что-то стало нехорошо, да и боязно было слышать и слушать это. Ну, как... Прошло это, и забыли. Была человеком, теперь арранкар. Что тут такого? И ненормально это... И всё же, когда я умерла? В какой эпохе? Одновременно это важно и неважно для меня. Нет. Важно... От моего вопроса Иноуэ вздрогнула и закрыла глаза, продолжая держать руки на весу. Рана Куросаки стала ещё меньше. Должен этот недосинигами очнуться. Должен. Обязан!       — Люди приняли тебя за ведьму, начались гонения... Помню скалу, людей, а впереди Пустой. И ты выбрала Пустого. Ты сбросилась со скалы. А он убил тебя. И те раны, которые появились у меня на спине, раны, которые нанёс тебе тот Пустой. И это было отголоском. Во сне было ещё хуже.       На этом она замолчала, морщась от воспоминаний, а я уставилась снова на горизонт. В груди стало больно. Наверное, не держи я себя в руках, начала бы задыхаться. На самом деле раны, о которых говорила Орихимэ, они тремя шрамами, будто от когтей, у меня на спине. Но их незаметно из-за того, что волосы и одежда закрывает. Плюс к этому шрамы имеют свойство тускнеть со временем. Поэтому на спине сейчас лишь три полоски, некогда напоминавшие это. И теперь я узнала природу их появления. Значит, я добровольно пошла на это, убегая от людей? Ведьма... Теперь ясно, почему в последнее время я слышала в голове слова «Утопим ведьму». Похоже, костёр был не для меня, а вот вода...       Закрыв глаза и приложив ладонь к глазам, прикусила губу. Всё-таки я умирала. И возродилась. И снова умирала. И снова по кругу. Аж смешно.       — Так, значит, ты и есть та самая Фортуна Казуки, о которой говорил Дордони? — услышав хриплый и слабый голос, открыла глаза и посмотрела на очнувшегося. Стекло исчезло из карих глаз недосинигами, сменившись на пелену боли, которую Орихимэ так отчаянно хотела убрать или даже отгородить любимого человека от этого... Блять... А как там Гриммджоу-сама? Почему всегда гонит? Смешно, но это не отношения. Игра игрой. Бесит.       — Верно, это я, Куросаки Ичиго, — улыбнувшись и встав, подошла к барьеру. Положив ладонь на него, выдохнула. Он такой тёплый, а свет обволакивает, как тёплая вода. Приятное ощущение. Даже на секунду забыла обо всех проблемах, и о том, что на всех скалюсь.       — Он сказал, что... у тебя есть ко мне предложение, — с трудом выдавил рыжеволосый, заставив Иноуэ настороженно посмотреть на меня, а после на него. Я кивнула на эти слова, но промолчала. Пусть сначала восстановится, а то разговаривать с лежачим больно неудобно. Отвернувшись, чтобы перестать наблюдать взгляд синигами, который так и требовал продолжения разговора, и настороженного взгляда Орихимэ, который так и требовал сразу: чтобы отстали от Куросаки, а также, чтобы объяснила, что задумала. Прости, Принцесса, но мне проблемы с тобой ни к чему. Убивать тебя, как Лоли, я точно не хочу.       Но всё спокойствие (если это так можно назвать) нарушило уже знакомое мне давление реацу на плечи. Ахнув от неожиданности, подняла голову. К нам направлялся мой нынешний ужас и преследователь: Улькиорра Шиффер. Только не он... Что?       Что случилось с Сэкстой Эспадой?       — Ты перешла все границы, Мусор, — пригвождённая огромной духовной энергией к обломкам, не то, чтобы встать и ответить не могла, даже сопротивляться было трудно. Но надо... За спиной Иноуэ и этот недосинигами, который мне чертовски нужен! Протянув ладонь к рукоятке, ощутила, как на шее сомкнулись холодные пальцы недобитого Пьеро. Где-то позади послышался вскрик, а грудь пронзила острая боль... Прям, как тогда, когда Ами пыталась вырваться... Чёрт... Ностальгия...

***

      Боль в груди не утихала, чем помогала мне балансировать на краю сознания и не падать куда-то в Тартар. Что было вполне возможно. Странно, что не явились Грешники по мою душу. А она есть? Хочется узнать, но не хочу... Странно... Апатия. Хочу и не хочу. Где-то журчит вода, и слышен звон металла. Приятные звуки. Мои любимые. Они ласкают слух. Просто великолепно. Интересно, кто сейчас махается мечами? Открыв глаза, поморщилась от боли. Солнце ударило в глаза, плюс голубое небо, и чей-то силуэт навис надо мной. Прищурившись, побледнела: надо мной нависла Ами не то с недовольным выражением лица, не то с равнодушным... Хер поймёшь, ибо это Ами. И она всегда немного чокнутая. И лицо у неё – не первый признак того, что у неё крыша уехала в Уэко Мундо последним рейсом.       — Давно не виделись, сучка, — хищно оскалилась она, а звон стал слышен слишком близко. А я лежала в воде... Снова... И это журчание — цепи на моём теле...       Блять!!!