Я покажу тебе...

Двое перед разлукой, Прощаясь, подают Один другому руку, Вздыхают и слезы льют. А мы с тобой не рыдали, Когда нам расстаться пришлось. Тяжелые слезы печали Мы пролили позже — и врозь. Генрих Гейне (Перевод С. Маршака)

      Огромные часы набирали свой ритм. Раз, два, раз, два — секундомер медленно отсчитывал ядовитые секунды, что текли так предательски медленно и мучительно. С каждым ударом часов взгляд девушки становился все мутнее и мутнее. Когда-то дышавшая, просто пылающее жизнью солнце совершенно увяло, совершенно потеряло свой свет. Когда-то горевшая жизнью девушка увядала день ото дня. Истрепанные волосы в бунтующем беспорядке лежали на немного оголенных плечах, что были покрыты плотной черной тканью. Худощавые и бледные руки покорно лежали на коленях брюнетки и сжимали такое заветное фото. Словно по заворожённому приказу ее взгляд был всецело поглощён дорогой, дальней и вьющейся в заснеженную даль дорогой. Кого же искал ее взгляд? Кого же он так беспощадно искал в далеких далях дорог? Свой свет. Свой такой родной свет, который затерялся уже давно, который возможно ушел туда от куда его уже никогда и не вернуть, туда где зарождается жизнь.       Медленно переведя взгляд на фото, что сжимали бледные пальцы, девушка до боли прикусила губу. Стараясь хоть как-то заставить слезы литься, чтобы хоть как-то утешить свою боль, выпустить все то, что так сильно разрывало грудь и выбивало с силой все легкие. Слез давно не было уже, в первый месяц девушка излила их все. Бессонные ночи, полные слез и боли — являлись медленной дорогой в никуда, дорогой, что не имела конца. На фото, когда-то счастливая девушка и суровый мужчина, что смотрит на счастливую девушку. В голове сразу же всплывает тот день. — Виктория, что за глупости? Я совершенно этого не люблю, ты ведь знаешь. — Но, сэр, у нас с Вами совершенно нет совместного фото, всего лишь один снимок, ну пожалуйста, — девушка состроила милую мордашку. — Ох, хорошо, но имей в виду, все один снимок, у меня нет на это времени. Сияющая девушка с улыбкой потянула мужчину за руку к фотографу, который уже ожидал. — Мы готовы, — сообщив это, брюнетка прижалась к мужчине, немного положив голову на него. Подобное не могло не вызвать улыбки у Леви. Эта несносная Виктория, ее выходки и ее такое родное тепло — было всем для него и сложно уже было представить хотя бы один день без этого. Поэтому фотография вышла до ужаса нежной: счастливая девушка и мужчина, что с такой нежностью смотрит на нее.       Громкий бой часов заставил девушку вернуться в реальность. С каждым ударом сердце Виктории все сильнее и сильнее сжималось, будто нанося нарочно удары ее и так израненной душе. Закрыв глаза, она всячески пыталась вернуться туда, когда все было хорошо, когда жизнь давала лишь свет, ей так хотелось вырваться из этой боли. — Виктория, — тихий шепот заставил девушку вновь открыть глаза. Перед девушкой сидел Эрен. Его обеспокоенные глаза были наполнены жалостью и состраданию, жаль девушка не понимала, что он чувствовал, что чувствовал этот парень. Он понимал ее боль, каждый ее сантиметр он готов был забрать у нее, он готов быть рвануть хоть на край света, броситься в самое пекло ада и вернуть ей его, вернуть его для нее, чтобы вновь видеть ее счастливой, видеть ее прежней. Он готов был на все. Ведь именно поэтому теперь перед девушкой сидел не просто юнец, когда-то бывалый солдат, а командир, правая рука Эрвина и его верный помощник. — Виктория, — вновь повторил молодой человек и слегка коснувшись ее лица, направил его на себя. — Как ты? — Нашел? Ты нашел хоть что-то? — голос девушки был словно шепот ветра, что был еле слышен. — Виктория, я. — молодой человек опустил голову. — Я найду, обещаю, мы найдем хоть что-то, чтобы точно знать, жив он или нет. — Он жив, — вскинув руками, девушка подскочила со своего места. — Он жив, слышишь, жив, я знаю это. — Прости, да, конечно, прости, я не хотел, — зеленоглазый попытался обнять девушку, но та легко увернулась от него. — Ты такой же, как они, ты тоже думаешь, что его нет больше. Эрен понимал, что девушка чувствует его сомнения, и она была права. Давно вера Эрена стала колебаться. Жив ли Леви? Он ведь был тогда на том поле, когда вся армия праздновала поражение противника, когда армия ликовала, что отбила свои границы и дело осталось совсем за малым. Нанести последний удар, последний рывок и победа была в руках. Каждый уже ощущал ее, но никто не мог и подумать, что недавно объединенная японская армия предаст, так жестоко и так коварно. Обстрел начался совершенно неожиданно. Танки начали сносить все на своем пути, заливая землю алыми ручьями. Конечно же, главный удар пришелся именно на Леви. Главная цель, главный зачинщик всего предательства был именно он. Никто и никогда не выхватывал так жадно победу из рук других, как он. Все что преграждало путь — был именно он. Эрен со всех ног мчался к нему, чтобы помочь своего командиру хоть как-то, но все что он успел увидеть — это как окруженный мужчина до последнего сражался, пока землю рядом с ним не разорвал падающий снаряд. Эрен пытаясь сквозь дым разглядеть хоть что-то, но он не смог, сознание быстро покинуло его. Границы вновь были захвачены и чужеземные войска вновь стали брать вверх, ликуя и радуясь своей паршивой «победе» они двинулись дальше, оставив побоище. Эрвин осмотрел каждое тело убитого, каждый сантиметр земли, он искал своего друга в каждом. Искал, но все было безуспешно. Взвод со всеми почестями возвел пока что небольшой мемориал в его память, в память всех тех ребят, что отдали свои жизни, даже не успев схватиться за оружие. Даже сознание Эрвина уже отказывалось верить, что Леви жив, но сердце по прежнему, как и у Виктории горело огнем надежды, поэтому мужчина всецело ее понимал. — Эрен, спустись вниз и помоги собрать лошадей, — голос Эрвина был груб. — Да, сэр, — парень встал по стойке смирно. — Я верю, я всецело верю тебе, — прошептал парень девушке, проходя мимо нее и слегка касаясь ее руки. Проводя его взглядом, Виктория все так же вернулась на свое прежнее место: на маленький стульчик у окна и вновь стала наблюдать за медленно опускающимися снежинками. Эрвин медленно отправился за ней и, не говоря ни слова, положил руку на плечо девушки. — Однажды он вернется к нам, мы увидим его, как и прежде, но главным лишь остается вопрос: на залитой кровью нашей земле или же в этом белом саду, который неизвестно когда увидим мы с тобой. На последних словах девушка сжала руку Эрвина на своем плече. Никто и не может представить, как сильно, как же черт побери ей хотелось прекратить эту боль, прекратить все это, но было одно но, и очень весомое но, о котором не знал никто кроме девушки. — Спустись вниз, проведи этот вечер за столом с нами, я не знаю, как повернется завтрашний день, — не договорив, мужчина замолк и покинул комнату, заставляя девушку перевести взгляд на него. Бережно отложив фото, Виктория кинула взгляд на свое отражение. Настоящая героиня фильмов ужасов, девушка и так не отличалась особой плотностью тела, а сейчас она и вовсе была похожа на те самые смешные манекены из палок, что сооружали магазины для показа своей новой коллекции. Леви явно был бы очень и очень зол на нее, но даже его крики были бы сладостной трелью для девушки. Медленно спускаясь, девушка осматривала свой такой родной дом, который из последних сил все еще держался. Последняя бомбежка разрушила сарай и теплицы. Теперь о фруктах и овощах можно было бы забыть, если бы не Генри, что сделал странное сооружение, которое создавало тепло для совсем небольшого количества овощей. Была ли рада Виктория возвращению Генри? Очень странный и спорный вопрос, он вернулся сразу же после пропажи Леви. Тогда во тьме Виктория подумала, что это он, что ее командир вернулся, что этот черный силуэт за окном был именно он. Выбежав тогда в одном платье, девушка за считанные секунды преодолела расстояние, но кто-бы мог представить ее разочарование, когда сняв капюшон, предстал силуэт совершенно другого человека. Брюнетка наблюдала за тем, как радостная Элизабет обнимала своего суженного, он вернулся к ней, вернулся он, но не Леви. Отпустили его из-за больного сердца, не смотря даже на нехватку людей, отбор происходил все равно. Девушка чувствовала странное чувство ненависти и злости. Она чувствовала, как эгоизм брал вверх, но закрыв его глубоко, она так же радостно приняла его.       — Эмили, не трогай эту вазу, она и так еле живая от твоего последнего визита к ней, — из-за угла выбежала встревоженная Элизабет, неся овощи на стол. С громким ударом ваза упала на пол. Ах, эта маленькая златовласая девочка, уже совсем стала большой и так сильно похожа на Элизабет. Виктория была рада ей всегда. Ведь маленькие ножки частенько захаживали в ее комнату. Девочка забиралась на руки к девушке и приобняв ее засыпала. Казалось, что Эмили понимала все и даже больше, она казалась ей такой родной. Поэтому к ней Виктория испытывала не бывало теплые чувства. — Ох, Эмили, что же ты сделал, — вскрикнула Элизабет, чуть не выронив овощи из рук. —Не переживай, милая, — успокоила девушку брюнетка и перевела взгляд на испуганную девочку. — А давай мы с тобой что-нибудь позже сделаем? Думаю, что наши гербарии уже давно готовы, — Виктория потрепала девочку за золотистые кудри и слегка улыбнулась.       Ужин прошел очень напряженно. Очередные консервы, очередная порция бобов, от которых девушку ужасно сильно воротило. Один их запах заставлял ее изворачиваться изнутри, но спустилась она лишь ради Эрена и Эрвина. Она понимала, что может видеть их последний раз и от этой мысли становилось еще страшнее, еще ужаснее. И слово война в ее мыслях обретало еще более ужасающее и пугающее значение. После ужина гости довольно быстро собрались в дорогу. Укутавшись потеплее девушка собрались проводить гостей. — Ох, я ведь приготовила для вас немного консервов с собой, — всполохнулась Адриана. — Я принесу, — Виктория быстро вернулась в дом. Но не успела она захватить приготовленный мамой подарок для гостей, как за руку ее взял Эрвин. — Сейчас в ваших краях очень опасно, их войска двигаются именно в вашу часть, я не хотел пугать твоих родных, — мужчина протянул небольшой сверток, имевший очертание оружия. — Я приказал Эрену, как только мы приехали к вам проверить все оружия твоего отца, они заряжены и готовы к действию, ты знаешь, что нужно делать, но в случае опасности срочно покидайте дом и двигайтесь на юг, там мы смогли зачистить территории. — Но, Эрвин, у меня есть, вот, — слегка приподняв подол платья, девушка вытащила оружие, что дал ей лорд Бастар. На мгновение Эрвин замер, сосредоточив взгляд на оружии, но потом продолжил: — Вижу Леви позаботился о твоей защите и очень хорошо позаботился. — Но, сэр, это не Леви дал мне, — но девушку прервал мужчина. — Считай, что он, береги себя, — Эрвин коснулся руки девушки. — Я напишу вам, как только смогу. Кинув последний взгляд, гости быстро исчезли за белой пеленой снега. Опять зима, вновь холода. Девушка теперь категорически не переносила холод. Он забирает слишком много жизней у нее, слишком много дорогих людей, по которым так сильно тоскует ее душа.       Ночь быстро окутала землю. И как оказалось Эрвин был прав, действительно вдали слышался гул солдат и танков, но Элизабет уверяла всех, что их дом и не заметят, ведь он скрыт за мощными дубами, но кто знает, отбившиеся солдаты способны на многое и найти что угодно, прошлый раз стал хорошим уроком. Ужасный холод пробирал девушку, ради их же безопасности было решено не разжигать камин, чтобы не привлекать лишнего внимания к дому. Тело девушки, одолевала жуткая дрожь, что проходила от кончиков пальцев и до самой макушки, заставляя девушку сильнее кутаться в старую шаль.       Вновь воспоминания стали одолевать девушку и как наяву ее дом стал оживать. Он вновь был наполнен гостями, что кружились в заветном танце под прекрасные произведения. Вновь знатные дамы так шустро и быстро шуршали своими большими и пышными платьями. Это место казалось таким родным, таким теплым. Ведь тут все по-прежнему были живы, все по-прежнему были рядом. Вон за столом мистер Оллфорд в очередной раз рассказывает гостям свои коронные шутки, от которых те заливаются громким смехом. Вновь по щекам девушки покатились обжигающие слезы, когда ее взгляд встретился с ним. Его глаза сверкали на солнце, как самый дорогой рубин, его губы влекли, словно шато латур 1867 года, а кровь, закипающая в его венах, была способна повернуть время вспять. И казалось, что он действительно смог это сделать. Заметив Викторию, Леви улыбнулся и протянул к ней руку. Не раздумывая, девушка со всех ног побежала к нему. Ей так хотелось успеть его коснуться, успеть обнять его, успеть вновь, почувствовать какого это: получать бешеный удар эйфории от одного его прикосновения. Считанные миллиметры оставались до Леви, как громкий звон на кухне заставил девушку прийти в себя. И в туже секунду его руки стали необычайно далеки и с каждым мгновение яркость красок теряла себя и резким рывком девушку вернуло в ее реальность. Придя в себя Виктория замерла на месте, проклиная все и всех, все чего она желала было там и готова была уже отдать все, лишь бы вернуть те мгновения и коснуться его, хотя бы кончиком пальцев. Вновь странный шелест на кухне вернул девушку окончательно в реальность. Доставая аккуратно оружие, она направилась в сторону кухни.       Темнота словно выкалывала глаза и заставляла сильнее прищуриваться, единственное, что выдавало девушку, так это ее бешеное биение сердца. Жуткий страх сейчас вперемешку с холодом сковывал тело. Неизвестность заставляла в ее голову вбивать множество мыслей, которые еще сильнее нагоняли страх. Подойдя к кухне и заметив силуэт, девушка замерла. Глаза привыкли к темноте и сквозь пелену, Виктории удалось разглядеть силуэт мужчины во вражеской форме. Слишком много времени изможденные руки девушки не держали оружие, в панике она стала пытаться нацелиться, но переведя свой взгляд обратно на кухню. Брюнетка застыла от страха: силуэт был потерян из виду. Бросая испуганные взгляды, Виктория пыталась найти его, но вдруг грубая мужская рука с силой прижимает ее к стене и закрывает рот рукой. — Ну же, ну же, кто же тут у нас, — прошептал мужской голос девушке на ухо.