Воспоминания

Краузер отбросил его, как ему показалось, хотя тот просто перестал его держать. Сил не осталось ни на что. Он просто упал и, съежившись, подтянув к себе ноги, он сдавленно рыдал. Внутри было пусто, словно все его существо вырвали, растерзали и сожгли. Он ни о чем не думал, он лишь чувствовал боль. Нет, не физическую…хотя, и ее тоже, но все же, душевная боль была сильнее. Он чувствовал, что глубокая рана, что открылась за последний час, никогда не заживет. -Не надо плакать, Леон. Ты сам в этом виноват, - холодно и безжалостно произнес Джек. – Если бы ты спас тогда меня… Ничего бы не произошло. Леон не видел – лежал с закрытыми глазами, - но он слышал, как бывший напарник обошел его и сел перед ним. Кеннеди съежился. Он не понимал, почему, но он не чувствовал прежней защищенности, чувства уверенности в себе, в собственных силах. Ему впервые было страшно за себя. Он всегда боялся потерять других, но никогда не боялся потерять собственную жизнь. А сейчас… cейчас он боялся. Подул легкий ветерок, поднимая легкие песчинки и заставляя кружится их между разрушенными сооружениями. Леону стало холодно. Ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Он хотел надеть обратно эти чертовы брюки и идти…нет, бежать домой. Но Джек Краузер не из тех, кто быстро кончает свои дела. - Мне было приказано тебя убить, - сказал он, схватив бывшего напарника за челюсть и подняв голову так, чтобы можно было видеть глаза, которые по-прежнему были закрыты. Он выглядел так жалко, так беспомощно, безропотно, так…сексуально, особенно с голой задницей, которая совсем недавно принадлежала ему, Джеку Краузеру. Он вновь почувствовал прилив возбуждения, который он еле подавил – пора было заканчивать с этим, у него есть и другие дела. Например, расправиться с одной шлюшкой в красном платье. Джек ухмыльнулся своим мыслям и отпустил челюсть бывшего друга. - Но я не буду тебя убивать. Он встал. - Если ты будешь жить с этими воспоминаниями, тебе будет гораздо больнее, чем, если бы ты умер, так просто. Бросив последний взгляд на полуголого, съежившегося клубком, как беззащитный котенок, Леона С. Кеннеди, Джек Краузер развернулся и ушел. Леон не знал, сколько прошло времени, он не хотел знать. Он уже успокоился, но все так же лежал на песке, ни на дюйм не сдвинувшись. Он смотрел в одну точку, приоткрыв рот, медленно и размеренно дыша. Он думал. Думал о случившемся, о том, что с ним теперь будет, о том, за что ему так досталось. Думал обо всем, но в уме все время звучал голос Краузера: «Если бы ты спас меня тогда». Спас? Когда? На том задании? Задание…миссия… и сейчас он на миссии. Спасает дочь президента. Он всегда всех спасает. Но никто не спасает его. Он облизнул пересохшие губы, которые успели потрескаться за эти несколько дней, что он в Испании. На губах все еще был вкус спермы Джека. От воспоминания о недавнем инциденте, желудок специального агента решил показать все свое содержимое. Спазмы продолжались еще некоторое время. Липкий пот струился по лбу. Леон чувствовал себя оскверненным, что, впрочем, являлось правдой, но еще он чувствовал, что никогда не отмоется от этой грязи, что глубоко засела внутри него. Большой комок застрял в горле, заставляя губы мелко подрагивать. Леон медленно встал и нагнулся за штанами. Застегнув ремень, он вытер скатывающиеся по щекам слезы и сопли вперемешку с кровью, что появились, когда Краузер впечатал его лицом в песок, тем самым поднимая его зад, чтобы вставить свое мужское достоинство. Леон тогда сильно рыдал, одновременно что-то крича своему мучителю. Задний проход все еще болезненно ныл, заставляя чувствовать дискомфорт. Полоска крови была на его черной футболке еле заметной, но все же он ее видел… Это его кровь, скатившаяся по его ягодицами на живот. Лицо Леона вновь перекосилось от рыданий, только в этот раз вперемешку с гневом и ненавистью. Он схватил первый попавшийся под руку камень и со всей силы швырнул его о ближайшую стену, отчего и камень, и стена разлетелись на куски. Так было еще несколько раз. И каждый раз Леон кричал. Кричал, пытаясь вместе с криком, хоть чуть-чуть избавиться от душевной боли и страданий. Наконец, обессилев, он упал на колени, тяжело дыша. Горькие мужские слезы продолжали скатываться по щекам, но мужчина их не чувствовал. Он жутко устал. Устал от всего. Закрыв глаза, Леон покосился на бок и упал на землю, заснув на несколько долгих часов совсем без снов… Когда он очнется, то ничего не будет помнить о случившемся. Он не будет понимать, что он делает здесь, в этом полуразрушенном песчаном «городке», и что случилось всего несколько часов назад. Память заблокирует весь негатив, что с ним случился сегодня. Он будет продолжать жить обычной жизнью, вернется к своему заданию – спасти Эшли, дочь президента. И это хорошо. Ведь, что бы было, если б он все помнил? Верно, ничего хорошего бы не было. А Краузер еще получит свою долю. Так ему и надо, подумаете вы. Что ж, вы правы. … THE END