Восстань и сияй!

Oasis — Falling Down       Когда дверь в комнату открылась, Куроко растянул уголки губ в самой красивой улыбке, на которую только был способен.       — Добрый вечер. Меня зовут Куроко Тецуя и я…        Стоило ему обернуться, как сердце замерло, сразу же после этого начиная гулко стучать. Застывшая гримаса лица выражала лишь спокойствие и дружелюбие, но заледеневшие глаза выдавали его с потрохами, особенно перед людьми, которые достаточно хорошо знали парня.        — А, это вы. — В этот раз улыбка певца вышла ироничной и даже насмешливой.        — Рады тебя снова видеть, Тецуя. Мы можем войти? — Губы капитана дрогнули в улыбке.       Ему не ответили. Куроко лишь вздохнул и расположился на кожаном диване.       Атмосфера накалялась. Напряжение в воздухе возросло ещё больше, когда все шестеро вошли в комнату и дверь закрылась. Куроко даже показалось, что он оказался заперт в одной клетке со зверями, и от этого стало ещё хуже. Но, собравшись, он понял, что всё не так уж ужасно: он может в любую минуту уйти и никто его не загрызёт. К тому же, он уже давно стал не менее сильным хищником.        — С возвращением, — коротко и вовсе не с чувством пробормотал парень, протянув руку за стаканом воды. — Не ожидал я увидеть вас здесь.        — Как ты, Тецу? — с непривычно низким тоном спросил Аомине.        — Как видишь, со мной всё отлично, Аомине-кун, — робко ответив, Куроко вальяжно растянулся. — Я-то думал, что мне ещё пару часов сохранять собранность, но, кажется, мне повезло, что это вы, верно?        Сарказм в голосе несложно было узнать. Как бы Тецу не изменился, парни понимали, что, если бы его слова были правдой, это был бы вовсе не Куроко, а тот, кто бы вообще не имел к нему отношения и не знал его историю.        — Хорошо. Мы здесь, чтобы повидаться после приезда и чтобы, — выдержав небольшую паузу, Сейджуро увереннее продолжил: — наладить отношения с тобой.        Прямолинейность капитана, то есть в целом всего «Поколения Чудес», не было чем-то новым для идола, но в этот момент почему-то кровь в венах вскипела, вызвав гнев.        — Налаживайте. — Улыбка с лица пропала, и первый раз после стольких лет он показал свои эмоции, никак не пытаясь скрыть их. Внимательно сосредоточенный взгляд, слегка нахмуренные брови, решительность смешавшаяся с сомнением, но тут же избавившаяся от этого чувства — прямо как тогда, во время матчей против сильнейших игроков среди старших школ, когда он одолевал их с не менее, а может и более сильным напарником. Но сейчас эти чувства были заправлены личной обидой. — Но сначала я бы хотел поблагодарить вас всех, — парни настороженно сжали губы, предчувствуя вовсе не такую благодарность, которую бы человек хотел услышать. — Если бы вы тогда не уехали, вряд ли я стал бы таким, как сейчас. Моя жизнь кардинально изменилась, я встретил много хороших людей и раскрыл свой истинный талант. Видимо, распасовки в баскетболе, как бы они не помогали команде, не были моим пределом, и, более того, загораживали моё призвание.       — Они его не загораживали, — возразил Кагами, понимая, но не принимая точку зрения Куроко. — Баскетбол был одним из твоих талантов, и пение с этим никак не связано.       — Вот как, — с улыбкой заметил второй. — В любом случае, примите моё «спасибо». Ну что же, теперь я с лёгкой душой могу продолжить свою работу. Я хотел бы уйти, если это всё.       Сглотнув новую порцию вот-вот собирающихся нахлынуть чувств, Тецуя развернулся и сделал шаг в сторону выхода.       — Извини, но это не всё. — Баскетболисты последовали за примером Куроко. — Мы не закончили, — произнёс Акаши, твёрдо заглянув в глаза парня.       — Удивите меня, — идол усмехнулся: это было ожидаемо. Так просто бы они не смирились с этим, да и он в глубине души хотел, чтобы его остановили.

***

      Момои позвонила неожиданно, а именно через минуту после ухода Куроко.       — Акаши-кун! Как всё прошло? — спросила девушка, слышно сглатывая.       Сейджуро оглядел «Поколение Чудес» и, прокрутив в голове разговор с певцом, ответил:       — Тихо и мирно. Без истерик и излишних проявлении ненависти. Слишком спокойная реакция — это настораживает.       — Тогда задержитесь немного, — попросила она, — так как Хару-кун желает встречи.       Дверь снова открылась, и в комнату размеренными шагами вошёл Такаши собственной персоной.       — Вечера, «Поколение Чудес», — невозмутимо поприветствовал он, какой-то слишком расслабленный. — Рёта.       — Хару-чи, — слегка удивленно кивнул Кисэ.        — Вы чё, знакомы? — Аомине нахмурился и сложил руки на груди.       — Да, мы встретились в Нью-Йорке перед их концертом…       — И ты нам это не сказал? — прошипел Дайки и протянул блондина на себя, придерживая его за воротник рубашки.       — Эй, мы тогда не знали, что имеем отношения к Тецуе, — Хару коротко помахал ладонями.       — Прекратить, — хмуро припечатал Акаши, начиная закипать. — По какой причине ты здесь? — спросил он у идола.       — Даже так, — присвистнув от такого быстрого перехода на «ты», парень сразу принял сосредоточенное выражение лица. — У меня нет определённой цели. Я пришёл лишь потому, что думал: если этого не сделаю, то доверия ко мне не будет.       — Почему вы нам помогаете? — Мидорима отнёсся к парню скептически и не мог доверять, даже при том факте, что Такаши сам пришёл повидаться с ними.       Хару задумался. Если говорить честно, никакого значимого повода у него и не было. На самом деле он бы помог абсолютно любому человеку, если бы мог. Проблемы левых людей мало его волновали, но тем не менее он хотел видеть их реакции на разные ситуации жизни, замечать правильные и не совсем поступки, пытаться наладить дело самым лучшим образом и делать свои выводы. А, может быть, он это делал потому что хотел развлечься. Что же, у каждого свои способы, чтобы подавить скуку. Однако с близкими людьми он играть попросту не мог, поэтому всегда относился к ним бережно, искренне пытаясь помочь им.       — Вообще-то, я делаю это не потому что хочу помочь вам, а чтобы помочь Тецуе. По словам Момои я понял, что вы были близки.— Акаши хмыкнул: да как сказать. — А дружба это так круто.       Комната опустела.       — Мы можем ему доверять, — словно не хотя это говорить, медленно процедил Сейджуро.       Приехав в свой дом, Акаши с лёгким раздражением снял с себя рубашку и бросил его на спинку дивана. Это чувство появилось у него не просто так, вот только парень не знал, к кому или чему он испытывает раздражение.       Равнодушие. Если подумать, в памяти Акаши не было никого, кто относился бы к нему равнодушно. Да все возможные эмоции, вот только не оно. В принципе, он и не хотел впечатлить кого-то, просто врожденный, а может и приобретенный в процессе взросления шарм давал ему все преимущества перед другими. Да и то он и не задумывался об этом раньше: хочет ли он чужого внимания? Ответ не заставил себя ждать. Разумеется, нет. Никакого внимания ему не было нужно, было достаточно, чтобы его слушали.       Но почему-то холод, который чувствовался тогда от Куроко чуть ли не физически, прошёлся по самым укромным местам души, обжигая собой. К этому парню он никогда не относился безразлично. Куроко Тецуя вызывал интерес. Он был незаметным, но в то же время он выделялся: если яркий человек хорошо выражался среди обычных, то среди ярких не мог не выделяться обычный. Даже если Тецуя был для многих самым простым, непримечательным юношей, как раз-таки это делало его другим. Он не был светом среди теней, он был кем-то другим, не относящийся ни к тому, ни другому. С того момента, как они улетели в Америку, Акаши часто думал: до чего же те голубые волосы и глаза похожи на воду. Такие же спокойные, неторопливые, но больше всего нынешний певец был похож на жидкость своей способностью «принимать любую форму», то есть не подстраиваться, а защищать себя, как хамелеон, когда меняет свой цвет во время опасности, и находить выход из любой ситуации. Также Сейджуро понимал, что вода может быть самого разного вида: те же цунами, водопады, ливни, глыбы льда и тихие, безмятежные моря.       Чем больше Акаши Сейджуро думал об этом парне, тем больше он принимал один факт: Куроко ему не безразличен и определённо симпатичен, и что-то ему подсказывало, что тот испытывает к нему те же чувства. Может, это было то, что называют принимать желаемое за действительное, но это не могло остановить красноволосого. У него была цель, и он был готов ко всему, достигая её. Однако впервые его постигли сомнение и не стопроцентная уверенность в себе.       «Простит ли?»