Ковалентность

Миссис МакКол любила Айзека, как второго сына, и иногда это даже немного задевало Скотта. Она как-то по-особому улыбалась и с такой радостью готовила блинчики, что можно было даже подумать, что у нее изначально всегда было два ребенка, и тот, что кудрявый, явно любимчик. И, конечно же, совместное проживание только усиливает этот процесс. – Мальчики? – Мама приоткрыла дверь, которая жалобно скрипнула и открыла вход в волчью обитель. По крайней мере, об этом можно было догадаться по резкому запаху. Работая почти всю ночь, парни как-то забыли про одну прекрасную вещь под названием «сон», которая настигла их бесповоротно и окончательно где-то в половине шестого утра, успешно свалив с ног и не давая возможности сменить позу. Скотт лежал на полу, Айзек рядом, положив голову на его плечо и даже закинув на него правую руку. Первым вскочил МакКол, поспешно протирая глаза и пытаясь понять, какой сейчас год и почему его обнимал Лейхи во сне. – Доброе утро, мам, – вяло проговорил он, немного потягиваясь, пока Айзек лениво пытался подняться. – Даю вам пять минут, завтрак на столе, первый урок вы уже проспали, а значит... – Значит, сегодня выходной? – улыбнулся Лейхи, потянувшись. – Значит, вы идете ко второму уроку. Дверь захлопнулась, оставив парней страдать от осознания безысходности, веющей от будущего похода в ненавистную школу.

***

– Брат, ты выглядишь хуже, чем после битвы с берсерками, все нормально? – Немного взволнованный, но не лишенный свойственного ему сарказма, перед Скоттом возник Стайлз, сев за свою парту. – Я просто всю ночь не спал, – устало произнес МакКол, потерев переносицу. – А ты, кудрявый? – Стайлз выглянул из-за Скотта и посмотрел на Айзека. – Ты-то чего такой кислый? Или это Скотт тебе всю ночь не давал спать? – Да, было дело, – сказал Лейхи, закрывая руками лицо и почти мгновенно проваливаясь в небытие. – Он хотел сказать, мы учились всю ночь. – Скотт зевнул, опирая голову о руку. – И чему же? Как раздирать глотки животным? Или кусать людей? Или на луну выли? – насмешливо спросил Стайлз. – Стилински, мы учили химию, и если ты сейчас же не заткнешься, я приложу твою голову к рулю посильнее тобою горячо любимого Дерека, – сонным голосом произнес Лейхи, опускаясь на парту. – Кто бы тут говорил, – начал было Стилински, но увидев пару красных светящихся глаз, как предупредительный знак, тут же осекся и лишь недовольно фыркнул на друга, который как-то некстати оказался одним из самых сильных оборотней. День прошел как-то быстро, учитывая то, что на всех уроках оборотни беспробудно спали, чем могли составить конкуренцию даже медведям, с их зимней спячкой. Ближе к вечеру, набравшись сил, парочка оклемалась и, сев было за уроки, всё же одумалась. Когда названия кислот в конце концов были исковерканы до невозможности, было принято решение разойтись по комнатам и поспать еще часов по десять каждый. Однако ввалившийся в комнату, как снег на голову, Стилински помешал реализации гениального плана. – Привет, волчата, я вам подарочки принес, – радостно заявил Стайлз, ставя небольшую деревянную коробку на стол. – Я, конечно, понимаю, что ты у нас гиперактивный, но Рождество только через семь месяцев, это даже для тебя рано, – заметил Лейхи. – Скотт, напомни мне ничего не дарить этому неблагодарному оборотню. – Стайлз посмотрел на друга. – Айзек, я попросил его достать нам реа... как их там, – сонно проговорил МакКол. – И будьте так добры, не ссорьтесь. – Он поочередно посмотрел на каждого. Когда Стилински не без страха в глазах удалился, оставив двух горе-ученых наедине, в оборотнях проснулся энтузиазм. Деревянная коробочка таила в себе двадцать бутыльков с растворами всевозможных солей, кислот и щелочей, в отдельном отсеке лежали пробирки, перчатки и сухое горючее. Конечно же, в скором времени было вынесено единогласное решение прекратить все эксперименты, так как очень везучий МакКол умудрился пролить кислоту на бедро Айзека. – Твою ж ма... – Тот застонал от боли, согнувшись пополам. – Снимай штаны, быстро. – Скотт обеспокоено стоял возле друга. Показалось, что даже боль немного прошла: настолько эта фраза ввела в ступор. – Ты шу... – Айзек, быстрее снимай штаны, это кислота, мать ее, даже оборотням будет хреново, надо обработать кожу. – Со свойственной ему одному такой встревоженностью за друзей, Скотт подошел ближе. Лейхи, наперекор всем не хочу и роящимся мыслям в голове, что это немного, самую малость, неправильно, приспустил штаны с прожженной от кислоты дыркой на бедре. МакКол, опустившись перед ним на коленях, первым делом промыл покрасневшую кожу водой и, как подсказал дальний участок подсознания, стимулированный выбросом адреналина, протер содой, которая, слава богам, была рядом. Айзек от облегчения жжения наконец выдохнул и откинул голову назад. В комнату зашла миссис МакКол. Обнаружив Лейхи с прикрытии глазами и спущенными штанами, а своего сына на коленях перед ним, она даже вроде хотела что-то сказать, но вовремя передумала и хлопнула дверью. – Это была мама? – не отрываясь от своего занятия, спросил Скотт. – Да, и, судя по ее лицу и по нашей неоднозначной позе, у тебя будет серьезный разговор с мамочкой. – Айзек прикусил губу, когда МакКол слишком сильно надавил на пораженный участок. – В смысле? – Скотт встал с колен, закрывая бутылку воды. Айзек ухмыльнулся в характерной ему манере, натягивая пижамные штаны. – В смысле иди и объясняй маме, что облил меня, – он взял незакрытый и опустошенный наполовину бутылёк, ища название на этикетке, – серной кислотой, а не делал мне минет.