Всё началось с рапидографа

Едва телефонный будильник под подушкой успевает издать первый пик, Кюхён быстро его затыкает, выворачиваясь из одеяла и хлопая глазами спросонья, пытаясь понять, где он находится: та же тёмная комната, освещаемая лампой у шкафа, на полу, разложившись на тонком матрасике в обнимку с одеялом, похрапывает с открытым ртом старший, даже не шевельнувшийся от заигравшей мелодии, в общем, домашний уют и покой. Парень, с удовольствием потянувшись, улыбается и медленно садится в постели, вороша завившуюся колечками чёрную шевелюру и улыбаясь ощущению приятно ноющих, расслабленных мышц, как вдруг в голове всплывают все воспоминания прошедшего вечера, заливая сердце холодом страха, а щёки огнём румянца. Хён вчера сделал ему минет. Хён. Нет, мужчина, взрослый мужик! Сделал! Ему! Минет!!! Уму не постижимо… А он даже не гей. И плевать, что понравилось. Очень понравилось. И он кончил ему в рот. А потом ещё и трогал его член… – Какой кошмар… – осознав всю серьёзность ситуации, шокировано шепчет студент и звонко шлёпает ладонями по горящим щекам, смотря на спящего Чонсу. Как вот это, с виду красивое, с ангельским личиком, создание могло вчера такое с ним вытворять? А ведь таким добрым был, можно было бы и заподозрить. Оставаться здесь становится всё невыносимее, поэтому Кюхён сползает с кровати, небрежно застилая её, тихо шуршит по комнате, собирая в рюкзачок с монстриком свои вещи, осторожно стаскивает подрамник вместе с лежащей на нём стопкой чертежей со шкафа, напяливает кофту и носки, тем самым заметая следы своего пребывания тут, хватает в обе руки всё собранное, надевает бежевые тапочки и, со всей возможной осторожностью открыв дверь и выйдя из квартиры, едва только закрыв её с жужжанием замка, как ошпаренный срывается с места, летя по лестничным пролётам пешочком. Дрожащими пальцами, еле удерживая чертежи, набирает код на замке и вваливается в свою квартирку, с грохотом захлопнув дверь, отпинывает снова встречающего его кота, мяукнувшего и скрывшегося где-то в стороне кухни, и бежит в комнату собираться, всё-таки до университета ему добираться около сорока минут по одной только зелёной ветке метро, с пересадками и вовсе час – чёрт дёрнул поступать в институт на северном берегу реки Ханган, и на южном полно ВУЗов. А тем самым чёртом, к слову, был его отец. Юноша не глядя кидает рюкзак на оставшуюся ещё с позавчера расправленной кровать, подрамник аккуратно и заботливо упаковывается в гигантский мусорный пакет и укладывается в чёрную папку формата А2, туда же рядом он кладёт и стопочку чертежей по начертательной геометрии, вытряхивает из рюкзачка вещи и закидывает в него кошелёк с телефоном и некое подобие пенала, содержащего всю необходимую канцелярию, и, застегнув всё это добро на молнии, замирает в середине комнаты. Бардак тут, конечно, знатный, повсюду бумажки, деревянные стружки, мусор от кота, на подоконнике в рядок баночки из-под детского питания, наполненные разведённой тушью, хотя задание по отмывке капители давно сдано, это просто руки не доходят их вымыть, стул завешан одеждой, открытые полки шкафов забиты макетами и баночками с лаком для волос – закреплять карандашные и пастельные работы, не подумайте – и в застоявшемся, нагретом обогревателем воздухе витает неприятный запашок кошачьего лотка, который надо бы уже почистить. В этой обстановке аж зависть берёт, и почему у старшего дома так чисто? Он ведь тоже архитектор! А пятый курс куда сложнее первого, соответственно, и барахла должно быть больше, у него же всё практически стерильно. Обиженно фыркнув, Кюхён вновь приходит в движение, насыпает Хибому корма в белую миску с рыбками по краям, наливает свежей воды и идёт умываться, наскоро плеская в лицо водой, сбривая тоненькую полоску усиков и вычищая зубы чуть ли не до блеска – делает всё, только бы избавиться от ненужных навязчивых мыслей перед экзаменом. Следом одежда, но поскольку творческие люди, а в особенности сам Кюхён, жутко ленивы, он закрывает глаза и просто резко распахивает дверцу деревянного шкафа, вместе с глухим стуком опуская голову и открывая глаза, чтобы посмотреть на выпавшие вещи. Игра в "бинго", называется, что первым выпадет, то и надену: выпадают тёмно-синие джинсы и чёрная футболка, которые парень тут же хватает и напяливает на себя, вытаскивая вдобавок шерстяные носки и синюю клетчатую кофту-худи с капюшоном и тёплой белой подкладкой из искусственного меха. На завтрак нет времени, да и в холодильнике всё равно голяк, поэтому студент наспех оборачивает длиннющий, рождественской расцветки шарф вокруг шеи, чуть ли не по самые брови натягивает пурпурную шапку с рисунком белых медведей и большим пушистым помпоном на макушке, следом на очереди толстенная тёмно-зелёная куртка до колен и утеплённые зимние кроссовки, за спиной рюкзак, на правом плече размещается ремешок форматной папки: словом, одна большая утеплённая капустка, только глаза из-под шарфика и видны. Хлопнув закодировавшейся дверью, он спускается на лифте до первого этажа и, еле вывалившись из маленькой коробушки, выбегает на тёмную, освещённую фонарями улицу, сразу съёживаясь от холода, хотя минус десять градусов Цельсия как таковым и холодом-то назвать язык не повернётся, даже снега нет, но парень всегда и везде замерзает, разве что летом может в футболках бегать. Как говорят его лучшие друзья Сонмин и Донхэ: "жиру тебе надо набрать, макнэ, а то ходит тут доска какая-то, того и гляди спутают с настоящей". Как можно быстрее перебирая своими худыми ножками-спичечками, Кюхён бежит по главной улице до ближайшей станции метро, стараясь не сшибать прохожих папкой подобно шарам в боулинге, – удаётся, честно говоря, не очень, перед каждым третьим приходится извиняться, – в голове крутятся две мысли, перебивающие одна другую – успеть на просмотр и сдать начерталку, и как теперь быть с Чонсу и Донхэ. Но если с первой проблемой ещё можно было разобраться, то со старшими парень и вовсе не знает, что делать, с одной стороны они ведь ему помогли с сессией, а с другой… они же геи, это же "фуфуфу" и "гадость"! И как теперь с Донхэ разговаривать, зная, что он тоже… как Итук… может его того... Тихо прошипев себе в шарфик, студент оглядывается по сторонам, стараясь настроиться на предстоящий экзамен, как вдруг ему попадается продуктовый магазинчик и мысли об институте быстренько меняются на мысли о еде. Глянув на дисплей телефона и прикинув, что минут десять у него в запасе точно есть, он залетает в магазин, как обычно застряв в двери при помощи папки, хватает три треугольных кимпаба, коробочку клубничного молока и молочную шоколадку, наспех расплачивается и возвращается к прежней траектории, ускоряясь и прибегая на нужную станцию метро. К счастью Кюхёна поезд приходит довольно быстро, и он сразу, войдя в вагончик, устраивается в самом углу, поставив папку щитом, чтобы никто его не тревожил, достаёт из карманов кимпаб и молоко, распаковывая их, и начинает хомячить в ожидании своей нескорой остановки. Первые рейсы всегда в большинстве своём пустые, люди начинают разъезжаться по работам ещё в пять часов утра на автобусах, мальчишке же сегодня везёт – обычно прямо с семи утра, как только идёт первый поезд по зелёной ветке, все вагоны забиты битком и протолкнуться там с папками, не говоря уж о макетах, не представляется возможным. Радуясь полупустому вагончику, Кю с удовольствием поедает кимпаб, запивая его клубничным молоком, тогда как большинство сидит в телефонах или какой-то другой технике, не обращая внимание на происходящее вокруг, поэтому можно без зазрения совести есть прямо здесь. И теперь покоя не даёт Донхэ. Сегодня он тоже должен что-то сдавать и если попасться ему на глаза, во-первых, младший со стыда сгорит, зная о его ориентации, а во-вторых, ему было велено не показываться, а то ведь правда отхватит за сорванную встречу по первое число. А удар у хёна поставлен хорошо и место в больнице ему точно будет обеспечено. И вообще, как за все полгода он мог не знать о любви хёна к какому-то там Хёкджэ?! Как так можно не палиться?! Или, может, Кю сам не хотел видеть очевидного? Да, Хэ ему хороший друг, они подружились в первый же день, когда тот снёс первогодку огромной папкой А1, на радостях несясь домой и не видя ничего вокруг, а в качестве извинений потом угостил его двумя конфетками, однако факт о его ориентации сейчас очень смущает. А с другой стороны, ну хоть бы раз он пытался его соблазнить? Делал какие-то намёки, недвусмысленные жесты? Ведь нет! Соответственно, спрашивается – чего переживать? Это Итука надо бояться, а не Донхэ, он-то безобидный, а вот его сосед сверху не вполне. Вернее, совсем не безобидный. Около часа напряжённых раздумий, как минимум десятка перебранных вариантов действий и три съеденных кимпаба, и вот Кюхён на своей станции, проталкивается сквозь толпу людей-сонных-мух, ме-е-едленно движущихся по лестницам и эскалаторам. За это время солнце соизволило проснуться и даже подняться над горизонтом, красиво освещая своим тёплым светом улицы Сеула, пробуждая птичек на голых ветках деревьев и давая блики на зеркальные окна машин и высоток, но ни капли не согревая. Выбежав из метро, студент останавливается и крепко зажмуривается от ослепившего его луча солнца, несколько раз хлопает глазами, привыкая, как бы для проверки температуры выпускает из шарфа несколько облачков молочного пара и двигается в сторону своего университета, только спеша уже не из страха опоздать, а от дикого, как ему кажется, холода. Университет не особо отличается какими-то архитектурными или дизайнерскими изысками, всего лишь обычное серенькое здание, не рассыпается по камушкам и ладно, зато в центре города и найти не трудно. Войдя в большой светлый холл и с успехом преодолев контроль по студенческим билетам, Кюхён сдаёт всю верхнюю одежду в гардероб и на лифте, еле умещаясь в нём с кучкой студентов, едет до шестого этажа, на выходе сталкиваясь со своими одногруппниками, снующими туда-сюда по коридору, то заглядывая в их кабинет, то на кафедру, то мучая преподавателей. Стандартная суматоха в сессию, студенты такие забавные, кто-то еле на ногах держится, кто-то с огромными мешками или синяками под глазами, кто-то вообще спит, сидя на полу возле стены. Как только парень заглядывает в кабинет, на него практически тут же вешается его лучший друг Сонмин: до скрипа на зубах милый парень, растрёпанные выбеленные волосы, карандаш за ухом, большие искрящиеся глазки с фиолетовыми тенями недосыпа, широченная улыбка, большая розовая футболка, поверх белая кофта почти до колен, синие джинсы и кроссовки, он весь излучает мирское счастье, умиление и радость, подводя младшего к его столу и помогая разложить вещи. Признаться, из-за вчерашних событий любое прикосновение, слово и жест кажутся Кюхёну двусмысленными, так что хочется сбежать отсюда, но лучшим вариантом будет поговорить о случившемся со старшим, вдруг чего подскажет. – Мы выставляемся в девять, ты приехал как раз вовремя! Я уже поставил свой, ну же, скорее, пока нас преподы не видят, а то замучают тебя, – тараторит парень, распаковывая подрамник из мусорного пакета и огромными глазами разглядывая все линии. – Макнэ, – парень настороженно смотрит на старшего, пугаясь его тона, – а ну колись, ты же не сам это делал, – сведённые брови, но в голосе вовсе не злость, лишь строгость. – Кхм… Сонмин-хён, давай сначала его выставим, а потом я тебе всё расскажу, – Кю опускает голову, смотря куда угодно, только бы не видеть заволновавшегося парня, имеющего феноменальную способность улавливать любое колебание его состояния. – Кю-а, что-то случилось? – Мин шепчет, оглядываясь по сторонам, но в спешке никто не обращает на них внимания. – Бери подрамник, я стул возьму. Шевелись, хён, не успеем же! – не глядя на старшего, парень поднимает стул и выносит его в коридор, ставя к стене, в рядок с уже выставленными работами, следом за ним бежит Сонмин с подрамником и устраивает его на стуле, отходя на несколько шагов и любуясь красивым чертежом. У самого Мина чертёж коринфского ордера, стоящий где-то в середине всего потока работ, вот только парень чертил его сам в отличие от своего хитрого донсена, вкалывая день и ночь, чтобы добиться отличного результата в столь трудном ордере. – Всё, пойдём поговорим, экзамен по начерталке только в одиннадцать, на два часа ты мой, – улыбается старший и тянет испуганного и смущённого сказанным Кюхёна за руку к лестничной клетке между этажами, утаскивая его на этаж выше, куда никто не ходит, и усаживает на подогреваемый кафель у стены рядом с огромным окном в пол, приземляясь к нему под боком. – Я слушаю, рассказывай, – широко улыбается, садясь вполоборота к парню и строя ему блестящие интересом глазки. – Ну, мне старшекурсник сделал этот проект, оказывается, в моём доме на девятом этаже живёт архитектор-магистр, – тихо говорит младший, теребя замок кофты и занавесив глаза кудряшками, не зная, как сказать другу о том, что с ним сделал этот самый старшекурсник. – Ах ты жук, – морщит нос Мин и несильно толкает донсена в плечо, заставляя улыбнуться, – хорошо, допустим, это я тебе прощаю, но дело-то совсем в другом, да? Что с тобой сегодня? Боишься экзамена? Просмотра? – Да какой к чёрту экзамен… – раздражённо шипит, шлёпая ладонью по своей коленке, – хён, ты когда-нибудь встречался с парнем? – поднимает глаза на Сонмина, натыкаясь на удивлённый взгляд и приоткрытый рот. – Макнэ, ты что, обзавёлся парнем? – Фу, сплюнь! – вскрикивает Кю, со страхом и волнением смотря на хёна. – Просто… понимаешь, я… – мямлит, не в силах собрать скачущие мысли в единое целое и нормально рассказать, – взамен за помощь с проектом тот парень хотел… эмм… он хотел… – Этот урод хотел, чтобы ты с ним переспал?! – практически верещит на все этажи Сонмин, а макнэ, перепугавшись, резко поворачивается и зажимает старшему рот ладошками, шикая на него. – Твою мать, хён, ты можешь орать потише? Не хватало всему университету об этом знать. И между прочим он не урод, а очень даже красивый. – И этот красивый хотел тебя в постель затащить?! – оторвав ото рта руки младшего, шёпотом кричит Мин, выпучивая глаза идентично Кюхёну. – Ну, в общем да, – снова захлопывает открывшийся было для возмущений рот старшего ладошкой, – но не совсем затащил, он только… сделал мне… кхм, как бы сказать… – Он отсосал тебе?! – оторвав ладошку, так же шёпотом вопит парень. – Хён, блин, заткнись! Мне и так думать об этом противно! Бе, гадость… – отталкивая Мина от себя, бурчит младший и сворачивается комочком, обхватывая колени руками, равномерно покрываясь нежным розовым румянцем. – Я немножко в шоке, – ошеломлённый новостью, еле выговаривает блондин, но быстро берёт себя в руки, видя, что его донсену и правда плохо, – знаешь, я в последнем классе старшей школы пробовал встречаться с парнем, – младший поднимает на него полные надежды глаза и сведённые жалостливым домиком бровки, – хорошо, признаюсь, с двумя встречался. Мой первый парень был старше меня, Шивон, кажется, и он стал первым, кто соблазнил меня и положил под себя, правда, это было почти изнасилование, я же натурал, сопротивлялся как мог, но потом… мне было так хорошо с ним, – Сонмин мечтательно улыбается, возводя глаза к потолку и прибывая в приятных воспоминаниях, – он был таким чутким и нежным, немножко грубым, я просто не мог устоять перед ним, но вышло так, что за несколько дней до выпуска расстались. После него ещё Рёук был, там уже я стал активом, мы продержались всего пару месяцев, потом я снова стал встречаться с девушками. – Вот как жопой чуял, что ты с парнями спал! С твоей-то внешностью, – усмехается Кюхён, незамедлительно получая тычок под рёбра, – прости. А… что ты чувствовал в первый раз? – Было очень приятно, он тоже мне в первый раз минет сделал, я ещё чуть в обморок не упал, – широченная улыбка как подтверждение правды, парень просто не может её скрыть. – Почему? – Потому что настолько было хорошо! Не тупи, макнэ! И мой тебе совет - не бойся и не трясись, а просто возьми и попробуй, от одного раза ничего страшного не случится, Земля не сойдёт с орбиты, обещаю. И, как говорится, один раз не… – не заканчивая предложения, игриво улыбается, однако одного злого взгляда хватает, чтобы замолкнуть и немного отойти от шутки. – Зато ты получишь новый опыт и море впечатлений, только сначала советую покопаться в интернете и побольше почитать обо всём этом, чтобы заранее знать что и как. Кстати, завтра канун нового года, самое подходящее время наведаться к твоему магистру. Нахмурившись, младший скукоживается, плотнее прижимая к себе колени руками и устраивая на них подбородок, сдувая лезущие в глаза чёрные прядки-колечки и думая о только что сказанном. Попробовать с парнем? Да как такое вообще возможно?! Это же противоестественно! Но… Сонмин же вон, попробовал, и ничего, живой, здоровый, адекватный, встречается с девушками, ещё и, говорит, приятно было. – Всё равно противно… – тихо бубнит себе под нос Кю, не обращая внимания на давящего лыбу Мина, повернувшегося и севшего прямо напротив него. – Я ещё узнал, что мой друг Донхэ тоже гей, с каким-то Хёкджэ встречается. – Это что ли тот Донхэ, который с четвёртого курса дизайна? Ты ж нас знакомил! А что он гей я и так понял, когда мы втроём в кофейню ходили, – Кюхён поднимает на парня страдальческий взгляд и уже готов практически разрыдаться. Как так? Хён знал и не сказал ему! Или не сказал, чтоб лишний раз его детскую психику не травмировать? – Я тебя прибью, вот честное слово. Как ты мог не уведомить меня об этом? Почему вообще это свалилось на мою голову?! Откуда вас, геев, столько взялось?! – стонет срывающимся голосом, пугая старшего начинающейся истерикой. – Во-первых, поосторожнее со словами, я не гей, а во-вторых, успокойся, что тут страшного-то? Ты как будто шестнадцатилетняя школьница, которую хотят лишить девственности! Хорош истерить, ты ж мужик! – широко улыбаясь, Мин кладёт ладони на сомкнутые в замок руки донсена, стараясь успокоить его. – И в конце концов, тебя ведь никто не заставляет снова идти к тому старшекурснику, это только твоё решение, – макнэ поднимает на старшего огромные, блестящие от слёз глазёнки и под мистическим воздействием его лучезарной улыбки сам успокаивается, улыбаясь уголками губ. – Для храбрости могу тебя поцеловать. – Что?! – пищит Кюхён, отпихивая от себя руки друга, как-то не подумав, что по лестничным пролётам идеальная слышимость. – Ори потише, – передразнивая парня, хихикает старший, – скажем, это для профилактики, разберёшься в себе. – Да иди ты со своей профилактикой, и без того разберусь! – морщит нос макнэ от стойкого чувства дежавю. Вчера вечером Чонсу так же уговаривал его, они сидели в точно таких же позах, как и сейчас с Сонмином, а после долгих уговоров он просто взял и насильно поцеловал его, заставив сдаться на его милость всего за несколько секунд и это было очень приятно. Хочется повторить, вот только перед ним его лучший друг, его любимый хомячок Сонмин, самое безобидное и милое существо и совесть вовсю верещит, что с таким существом поступить подобным образом никак нельзя. Даже если он сам предлагает. – Как хочешь, но для тебя это было бы полезно, – пожимает плечами Мин и вскакивает на ноги перед удивлённым донсеном, – сиди здесь, я принесу тетрадки по начерталке, повторим немного перед экзаменом, – подмигивает и сбегает вниз по лестнице, хлопая дверью шестого этажа. С исчезновением друга голову снова заполнили мысли о Чонсу, с Донхэ-то теперь всё ясно. Да, глупо отрицать – ему понравилось, и сам старшекурсник понравился тоже и вроде бы вернуться в его квартиру сегодня не такая уж плохая идея, но… страшно, чёрт возьми! Хотя и бояться толком нечего… Зато очень-очень стыдно, что он бессовестно смотался утром из его квартиры, не оставив ни записки, ни сообщения, ничего! А ведь он сделал ему проект, помог с начертательной геометрией и вкусным кормил… К слову о начертательной геометрии, думать надо сейчас именно о ней, а не о каком-то красивом парне-архитекторе и Кюхён честно старается переключиться и выбросить все лишние мысли, сосредотачиваясь только на предстоящем экзамене, что немного затруднительно, учитывая выданные Мином советы, врезавшиеся в сознание. – Там уже проверять начали, от Госпожи Кан получил, она как раз возле кабинета была, но меня пустила, – задыхается Сонмин, поднимаясь по лестнице с двумя папками, рюкзачком Кюхёна и ещё горой чего-то в руках и, вновь усевшись рядом с младшим, ставит папки к стене и сваливает принесённые вещи на пол: тетрадка, бутылка воды, молочная шоколадка, которую Кю купил по дороге в университет, два свёртка блестящей фольги и стеклянная бутылочка арбузного сока. – Всё, что успел взять, пока не выгнала. – Спасибо, – Кюхён раскладывается из комочка и улыбается, замечая свой рюкзак и синюю потрёпанную тетрадь. – На, угощайся, – старший, практически обезоруживая своей улыбкой, протягивает другу бутылку с соком и один свёрток, – я сегодня проспал, не успел позавтракать, по пути вот кимпаб купил. – Ой, нет, Мин-хён, я съел уже три кимпаба, – макнэ отрицательно мотает головой и тянется за своей тетрадью, открывая её на нужных страницах. – А ну быстро взял и съел, тростинка, и так скоро ветром будет сносить! – Сонмин хмурится и буквально впихивает ему в руки свёрток, разворачивая свой и так же открывая собственную тетрадку. Хмыкнув и улыбнувшись, юноша раскрывает фольгу, рассматривая длинный ролл, посыпанный кунжутом, и, немного склонив голову в знак благодарности, прихватывает кончиками пальцев кусочек, отправляя его в рот. Ровно полтора часа студенты сидят в относительной тишине, слыша только шум разговоров преподавателей, просматривающих их работы, шелест страниц тетрадок, хруст редьки в кимпабе, шелест фольги кюхёновской молочной шоколадки, разделенной на двоих, и изредка гром хлопающих дверей этажами ниже. Читая обо всех правилах построения различных деталек и наслаждаясь уютным обществом Сонмина, Кюхён забывает о мучавшей его проблеме и сосредотачивается только на экзамене, невольно накручивая себя и стараясь за столь короткий срок заставить себя запомнить как можно больше информации, чтобы иметь возможность сдать любой билет, равно как и его хён, только если Мин готовился неделю, то младшему сполна хватило всего двух последних дней, проведённых в квартире Итука. Ближе к половине одиннадцатого оба собирают свои вещички и спускаются на первый этаж, переходя через коридор в соседний корпус к градостроителям и находя нужный кабинет, в общем-то, найти его не проблематично - белую дверку с номером аудитории окружает туева хуча первокурсников-архитекторов, здесь вся их группа в полном составе и ещё три параллельных, все с папками и тетрадями в руках. Ровно в одиннадцать, секунда в секунду, дверь открывается и Госпожа Ли, – сухонькая тощая старушка семидесяти шести лет, с седыми пушистыми кудряшками и большими очками на пол-лица, – во всю силу своего негромкого голоса объявляет, что запустит на экзамен первых пятнадцать студентов, вызвавшихся добровольно. Поскольку сидеть здесь ещё часа так три нет никакого желания, Сонмин с Кюхёном рвутся впереди планеты всей, держа под мышками альбомы чертежей, папки, тетради и ручки, и учитель, поведясь на их широченные улыбочки и состроенные милые глазки, пропускает мимо себя, продолжая отбор оставшихся тринадцати студентов. Экзамен даётся Кю довольно-таки легко, выпадает совсем простое задание в билете – начертить тени от части дорической капители и три вида разреза сферы, с этим он справляется всего за полтора часа плюс сдаёт теорию и, получив в зачётку "отлично", ещё час ждёт своего засыпавшегося на вопросах друга на полу возле кабинета, в окружении трясущихся одногруппников. Одной проблемой стало меньше, осталось теперь только узнать оценку за проект и счастью совсем не будет предела. "А может, лучше сделать так: если получу "пятёрку" - пойду к Чонсу, надо же его поблагодарить как-то, а если ниже пятёрки - хрен ему, никогда больше не явлюсь в ту квартиру, и на километр не подойду" – думает Кюхён, сворачиваясь в свою любимую позу комочка и закрывая глаза, ибо невыносимо тянет в сон, выспаться-то толком не успел. Как только из кабинета вылетает Сонмин, весь красный, дрожащий, с синенькой зачётной книжкой в руках, его сразу окружают одногруппники и с пола вскакивает Кю, присоединяясь к ним. Оказывается, он просто переволновался перед учителем и, заикаясь и стуча зубами, рассказывает о задании, с радостью показывая четвёрку в зачётке; студенты дружно смеются, хлопая его по плечам и спине, чтобы немного успокоить и вывести из стрессового состояния, но донсен экстренно сгребает и тащит счастливого парня подальше от группы, навешивая на себя обе папки и держа в левой руке альбомы, отданные им уже с оценками, правой вороша белые волосы старшего и обнимая его за шею, чуть ли не повиснув на нём. Дабы не торчать по коридорам, как бесхозные, студенты сразу топают в свой корпус и поднимаются на лифте до шестого этажа, с интересом переговариваясь о выпавших им билетах, обсуждая решения и допущенные ошибки. Сразу на выходе из металлической коробушки их ловит Госпожа О, учитель параллельной группы, на редкость добрая женщина, которая пропускает их, взяв слово, что они будут двигаться как мышки, заберут свои подрамники в кабинет и притухнут там на некоторое время, пока она их не выпустит, на что парни дружно кивают и тихонько пробегают между рядами работ, проставленных вдоль стен длиннющего коридора. Сонмин уходит в середину, стараясь не привлекать к себе внимание кучки преподавателей, проверяющих проекты в самом конце, Кюхён находит свой подрамник ближе к началу, возле их кабинета, не глядя на оценку хватает его и, махнув хёну рукой, дожидаясь, пока он пришуршит к нему, заходят в просторную светлую аудиторию, сбрасывая папки и проекты на стол. С дико колотящимся сердцем младший осторожно опускает подрамник на стол и в ту же секунду замирает с открытым ртом, впрочем, и сердце замирает тоже. В правом верхнем углу красуется наклейка с толстой красной рамочкой, большой английской буквой "А" и цифрой "1" того же цвета, перечёркнутыми множеством чёрных пунктирных линий. Теперь ему не только придётся идти к Чонсу, но и отдать ему то, чего он так хотел – самого себя, что, в общем-то, не особо радует. – Хён… У меня степень… – тихо шепчет Кю, мечась между желанием прыгать от радости и рыдать от безысходности, ведь обещание-то дано, пусть и самому себе. К тому же совесть замучает, в конце концов не он заслужил эту оценку, а его сосед, сделавший ему идеальный проект. – Охренеть! – вскрикивает старший, подлетая к парню и выпучивая глаза на его работу с этой красной бумажкой. Первая степень, самая крутая, намного выше пятёрки, это значит, что работа останется в университете висеть на стене в качестве примера "малькам", а Кюхёну будут завидовать все поголовно. – Ха, теперь ты точно должен к тому парню пойти, – хихикает Мин, хлопая друга по плечу, – может, всё-таки того, поцеловать для храбрости? – Иди-ка ты в… в туда прямо. – Всё, всё, молчу, – заливается смехом, позабыв об обещании преподавателю, и вытаскивает телефон из кармана джинсов, что-то быстро печатая в светящемся экране. – Я Донхэ написал, сейчас он тоже сдаст свой Автокад и топаем праздновать твою степень и мою "пять с минусом", так что срезай работу и валим отсюда. – Ты написал Донхэ?! Он же меня убьёт! – моментально отмирает донсен и строит хёну огромные испуганные глаза. – С какой такой радости? Нормально всё будет, режь, – неизменно улыбаясь, заглядывает в свой рюкзак Сонмин и кидает младшему жёлтый резак, запрыгивая на стол и удобно устраивая на деревянной поверхности свою красивую попу в ожидании ножа. Кюхён, вытащив из своей папки металлическую линейку в пятьдесят сантиметров, прикладывает её к подрамнику и аккуратно срезает бумагу с чертежом, возвращая резак другу, тоже за минуту срезавшему свою работу. Оставив чертежи и зачётки на преподавательском столе, парни собирают вещички в рюкзаки, запихивают подрамники в папки и тихонько ретируются из кабинета, по пути поблагодарив Госпожу О за возможность узнать оценки раньше всех. Едва ли не порхая над землёй, студенты бегут к гардеробу, наспех закутываясь в свои шарфики-куртки-шапки-варежки, и спешат в близлежащий щикданг, куда они обычно ходят обедать с одногруппниками, чтобы дождаться там Донхэ и отпраздновать. Парень не заставляет себя долго ждать, присоединяясь к друзьям спустя полчаса с новостью о "пятёрке" за собственный экзамен и красавцем-блондином, сопровождающим его. Первым делом наехав на макнэ и выговорив ему все свои мысли по поводу сорванного вечера, успокоившийся Хэ представляет младшим своего парня Хёкджэ, который широко им улыбается, чем заставляет зависнуть обоих и даже приоткрыть рты, будучи завороженными красотой мужчины и его огромными подведёнными глазами, из чего Кюхён делает вывод: красивым доверять нельзя, мало ли что у них с ориентацией. Студенты празднуют окончание сессии около двух часов, выпивая всего две бутылки соджу на троих – Кюхёна, как самого маленького, решили не спаивать алкоголем, – Хёкджэ рассказывает о своей учёбе в Академии Искусств, где он танцует почти все дни напролёт, Сонмин, еле справляясь со своей гиперактивностью, тараторит о сегодняшних экзаменах, Донхэ пугает младших предстоящими мучениями на старших курсах, Кю же в основном молчит, наблюдая за поведением парочки перед собой и витая в мыслях о предстоящем разговоре со своим соседом сверху. Эти двое выглядят такими влюблёнными, милыми и счастливыми, что невольно хочется быть таким же, так же нежно улыбаться кому-то, держать за руку, чувствуя поддержку и любовь, прижаться и поцеловать, заботливо поправлять шарфик… Мечты идиота, ага. Вот только почему-то к этим мыслям прибавляется Чонсу. Действительно, с чего бы это? Причём мысль-то навязчивая, так что хочется взвыть уже от невозможности от неё избавиться. По всем законам жанра он должен найти себе хорошенькую девушку и встречаться с ней, так нет же, угораздило попасть в компашку геев! Ну и ещё Донхэ порадовался и от души поржал, узнав, что за его сорванный вечер с любимым отомстил Итук, "надругавшись" над его донсеном. Ближе к четырём часам, сославшись на дикую усталость после экзамена и распрощавшись с друзьями, Кюхён спешит в метро, чтобы успеть сесть на нужную ветку метро до наплыва возвращающихся с работы людей. Все полчаса пути его не оставляют мысли о Сонмине и двух его парнях, плюс приходит решение сегодня как следует отоспаться, а уже завтра вечером явить свой светлый лик соседу и… поблагодарить за первую степень, если это можно так назвать. Страшно до дрожи, но надо, потому что обещание и совесть, в конце концов сам бы он не сделал ордер на столь высокую оценку. Чтобы завтра не выходить из дома в холод, Кюхён, выйдя на нужной станции и топая домой по главной улице, забегает в продуктовый магазин, естественно, застряв в двери форматной папкой, чем смешит девушку за прилавком, набирает полную корзину продуктов, – завтра, всё-таки, хотелось бы нормально покушать – и еле притаскивает её на кассу. – У Вас день рождения? – приветливо улыбается девушка, кидая на парня заинтересованный взгляд, пробивая ему небольшой шоколадный тортик, коробку вишнёвого сока, две маленьких баночки пива и бутылку соджу. – Скорее я должен кое-кому за сессию, – хмуро бурчит студент, пряча губы и нос за цветастым мягким шарфом, не имея никакого желания вести разговоры с кем-либо, хочется только домой, душ и спать, даже убираться и кормить кота нет сил. Продавщица смущённо опускает глаза и улыбается, укладывая в большой пакет хлопья, помидорки и прочее съестное, удивляясь количеству сладостей, ведь помимо тортика парень купил три пачки конфет, две шоколадки и кучу творожков. Редко можно встретить таких сластён, обычно корейцы не настолько фанатичны в плане сладкого. Рассчитавшись, Кюхён еле кланяется, будучи замаринованным аж в три слоя тёплой одежды, и выкарабкивается из магазинчика, пару минут покарячившись в дверях. Счастья полные штаны, теперь у него навалом вкусностей, сессия закрыта почти на "отлично" за исключением "четвёрки" по физкультуре, ибо не царское это дело в мороз бегать на занятия, послезавтра новый год, который он встретит с родителями и любимой сестрой – идеально! Присеменив к своему подъезду, юноша с каждым шагом озирается по сторонам, дабы не встретить своего друга-соблазнителя, со скоростью света влетает в лифт, чувствуя себя там в безопасности, нежели подниматься по лестнице до пятого этажа, и с той же скоростью залетает в свою квартирку, хлопая дверью и трясущимися пальцами защёлкивая оба замка, будто за ним гонятся и будут ломиться к нему. Скинув пакет, папку и рюкзак на пол, Кю стаскивает ботинки, раздевается, превращаясь из капустки обратно в тощего задохлика в футболке, пинает мяукающего голодного кота и тащит пакет с продуктами на кухню, распихивая всё купленное по полкам в холодильнике и выбрасывая подгнившую одинокую помидорку. Теперь холодильник выглядит красиво, нет пустоты и можно в любой момент заглянуть и поесть чего-нибудь, здорово же! Парень насыпает Хибому корма и, шаркая носками по полу, вползает в ванную, обнажаясь, отправляя одежду кучкой на полнёхонькую корзину для белья, включает душик и встаёт под горячую воду, отогреваясь и выбрасывая из головы все мысли. Сегодня больше ни о чём не хочется думать, всё позади, и университет, и всё, что связано с внешним миром за пределами его квартиры, теперь впереди только месяц ничегонеделания, встреч с друзьями и сна. Тщательно намыливаясь и натирая кожу губкой с ванильным гелем для душа, юноша улыбается, наслаждаясь теплом и приятным ароматом, но, домывшись до паха, резко тормозит. Вдруг сразу вспоминаются руки Чонсу с шершавостью из-за запёкшихся царапин, гладящие его тело, нежные губы и влажный юркий язык, порхающие по его собственным губам и половому члену… Глубоко вздохнув, юноша закатывает глаза, чуть не до скрежета сжимая зубы, и быстрыми движениями омывает гениталии и ягодицы, дабы не дай бог не возбудиться от одних только воспоминаний, этого ещё ему не хватало – на парня дрочить в душе. Наспех смыв с себя всё мыло, вытирается почти насухо махровым зелёным полотенцем и пулей перебегает из душевой в тёплую комнату, подпрыгивая к пыхающему жаром масляному обогревателю, даже не обернувшись и ничем не прикрываясь, прямо голышом. А зачем чем-то закрываться? Всё равно ж никого нет, он один живёт, не перед кем стесняться! И как бы начинает уже не просто хотеться спать, а просто адски вырубать, хотя на часах только семь часов вечера. Даже играть в онлайн-игрушку не хочется, только кошачий туалет почистить и всё. Поморщившись, студент напяливает жёлтенькие семейки и свежую пурпурную футболку, широкую и растянутую чуть ли не до колен, вытаскивает из шкафа пакетик с маленьким совочком и со страдальческим видом садится на корточки около зелёной пластмассовой коробки с наполнителем, весьма неприятно попахивающим, но деваться некуда, приходится выгрести всё противное в пакетик и выбросить в мусорку. Ура, теперь все дела закончены и Кюхён, силой воли собравшись в кучку, на несколько минут открывает окно, чтобы немного выветрить застоявшийся воздух, меняет постельное бельё на белое хлопковое, в меленький цветочек, – естественно, покупали мама с сестрой – сворачивает грязное бельё в бесформенный шар и отправляет его на кресло перед рабочим столом, захлопывает окно и шторы, погружая комнату в полумрак, выглядывает в коридор, вытаскивает из кармана куртки телефон и с глухим хлопком и жалобным скрипом матраса валится на кровать. Все семь будильников благополучно отключаются, отправляется длинное сообщение с новостями Аре, ещё одно вечно пасущему его Сонмину с уведомлением, что он приехал домой, включается беззвучный режим и техника запихивается под подушку, а юноша с удовольствием закутывается в одеялко и утыкается носом в подушку, вдыхая приятный запах порошка и кондиционера, исходящий от мягкой ткани. На одеяло как нельзя некстати прыгает Хибом, сыто облизываясь и вальяжно вышагивая по направлению к подушке, желая обосноваться в районе груди или шеи парня, как обычно делает с Хичолем, однако Кю это явно не устраивает, ибо сею противную животину он не переносит, резким движением он садится и практически испепеляет существо огненным взглядом. – Хибом, мерзкая блохастая тварь! Сдрисни с моей кровати или я тебе завтра сам лично яйца отрежу! – кричит студент, поднимая кота за шкирку и отшвыривая его к столу. – Вот приедет Хичоль, стребую с него за тебя ящик шоколадок, – бубнит себе под нос и снова падает на подушку, настраиваясь на длительный и приятный сон. Как назло, опять на сон грядущий полезли воспоминания прошлого вечера во всех красках и подробностях, что уже так неплохо напрягает и очень, прям уже очень-очень, хочется задрыхнуть, поэтому Кюхён, отвернувшись зубами к стенке, подгибает одеяло, зажимая его между ног, и с чистой совестью засыпает, довольный главной гордостью в виде сданной сессии.