Bromance is for Pussies

Только представьте, он мог бы сыграть Ромео, а его красивый эколог Джульетту! Он смог бы провести по мягким, шелковистым, темным волосам Джульетты и поцеловать так, что Венди потеряла бы сознание. А потом Венди призналась бы, что всегда любила Картмана, послала бы Кайла и Стэна, и они были бы всегда вместе! Он с волнением поднял свою руку, а Кенни, закатив глаза, присоединился к своему некогда жирному другу. – Мистер Картман и мистер Маккормик? Я удивлена. Не думала, что вы захотите играть на сцене, но рада, что вы решились, – улыбнулась учительница и записала их имена. Картман ухмыльнулся, а план начал медленно созревать в его голове. Он обязательно завоюет Венди. Или поцелует Кайла в зад.

***

Настало время обеденного перерыва, и большинство учеников плотной толпой направились в столовую. Некоторые из них проходили мимо Стэна и Кенни, которые стояли под гигантским деревом посреди лужайки во дворе, не обращая на них внимания. – Что же такого важного произошло, что ты решился встретиться со мной один на один? – шутливо спросил Кенни. – У тебя встает на Кайла или что еще? – Да, – прозвучал быстрый ответ. Кенни подавился молоком и, если бы он не относился с таким трепетом к еде, оно оказалось бы на Стэне. Секундой позже он пожалел, что все-таки не сделал этого, ведь тогда он мог бы увидеть, как одежда Стэнли пропитывается и липнет к его телу… Черт. – Итак, давай кое-что проясним, вдруг я неправильно понял, – осторожно начал Маккормик, возвращая прежнее выражение лица. – У тебя действительно встает на Кайла? – Да, Кенни, это действительно так, – сказал Стэн, качая головой. Кенни бессознательно провел языком по своим губам, а Стэн побледнел, пытаясь предугадать слова, которые тот может сказать. – О, заткнись, Кенни. Ты знаешь, что я имею в виду. Это больше, чем просто желание. Я люблю Кайла, чувак. Маккормик удивленно моргнул: – Кто-нибудь еще об этом знает? – Нет, ты – первый друг, которому я рассказываю. Кенни улыбнулся и обнял Стэна в стиле «Нет, я не изнасилую тебя». Марш немного опешил, но все же обнял его в ответ. – Кенни? Блондин отстранился, улыбаясь: – Просто подумал, что это здорово, что ты доверяешь мне настолько, что готов рассказать это. Стэн улыбнулся, кивая. – Но все же, зачем ты рассказал мне? – Мне нужна твоя помощь, чтобы завоевать сердце Кайла. – Но он и так тебя любит. – Да, броманс. Это как-то по-гейски, – на этих словах Кенни поднял бровь, явно забавляясь. Он, однако, удержался от того, чтобы напомнить Стэну, что еще более «по-гейски» было влюбиться в своего бро. – Ну, и чем я должен помочь? – Не знаю. Флористка сказала, что сначала я должен разрушить его отношения с Бебе. – Флористка? – Я хотел купить Кайлу цветы и конфеты, но она сказала, что сначала я должен уничтожить их отношения. – О, в этом есть смысл. – Я тоже так подумал. – Тогда как мы это сделаем? – Ну, я не знаю. Я не хочу, чтобы они плохо расстались, держа обиду друг на друга или еще что, потому что тогда пройдет вечность, прежде чем Кайл сможет понять, что тоже любит меня, и отправится со мной в один колледж. Кроме того, Бебе – неплохая девушка. Просто я ненавижу ее за то, что она встречается с Кайлом. – Да, они, однако, чертовски хорошая пара. Это будет трудно. – Я знаю. Я не знаю, что сделать, чтобы это было хорошим расставанием. Они оба тяжело вздохнули.

***

Картман был немного сбит с толку, когда увидел Кайла и Бебе, сидящих только вдвоем и обедающих на скамейке перед школой. Сгорая от любопытства, он решил подойти к ним. Его лицо сморщилось от отвращения, когда он увидел, как Кайл склонился над Бебе, поворачивая ее голову своей рукой, после чего их губы слились в поцелуе. Эрик решил, что это только что был момент из серии «Кайл-с-Бебе», который надо стереть из памяти. – Эй, еврей, шлюха! Где остальные педики? Кайл, привыкший к вечным колкостям Картмана, просто отстранился от Стивенс и посмотрел на него: – Не называй Бебе шлюхой. – Спасибо, Кайл. – Не знаю, жирдяй, – не обращая внимания на свою девушку, продолжил Брофловски. – Стэн сказал, что ему нужно поговорить с Кенни наедине, поэтому они сейчас под деревом за школой. Картман усмехнулся: – Они не встречаются, не? – Вряд ли. Если бы Стэн и был геем, он был бы скорее влюблен в меня, чем в Кенни, – фыркнул Кайл. Бебе, нахмурившись придвинулась ближе к еврею. Заметив это, Кайл обнял ее за талию: – Тем не менее, ты здесь, а это делает меня самым настоящим натуралом. – Рада это слышать, – немного смущенно улыбнулась блондинка. Картман закатил глаза и отправился к дереву, не желая видеть сцены любви еврея и шлюхи. Подойдя ближе, он увидел двух мальчиков, особенно его интересовал Стэн. Неохотно, но все же Картман признал, что Кайл сейчас выглядит лучше, чем когда-либо, и это заставляло Эрика задуматься, как Стэну удалось занять первое место в списке самых сексуальных парней школе. И он был уверен, что в этот раз комиссия не была подкуплена немыслимым количеством туфель. Стэн был одним из самых низкорослых парней в средней школе, поэтому, когда к первому году обучения в старшей он пришел со значительным скачком роста, это было неожиданно. Он отрастил челку, теперь она немного закрывала его глаза. Остальная часть его волос была коротко подстрижена, открывая его чистое, не имеющее веснушек или чего-то еще в этом роде, лицо. Марш никогда не ходил по европейским магазинам, как Кайл, и не создавал свой стиль, как Кенни. Стэн был спортсменом, а потому был в курсе последних новинок обуви, особенно кроссовок. И, хотя его стиль был немного мейнстримом, в нем была выражена эмоциональность Марша. Он носил узкие джинсы, плотные рубашки самых популярных брендов, а также кучу фенечек на руках. Картман, не понимая, как его могли посчитать самым сексуальным парнем в школе, решил спросить у девочек. По их словам, это было не из-за его чувства стиля, мускулистого, но стройного тела и даже не из-за слухов о его большом члене. Причина в его глазах. Его бесконечно синие глаза приводят в восторг любого, кто посмотрит в них. Если удастся поймать его улыбку, счастливую улыбку, можно увидеть, как они сияют, словно драгоценные сапфиры. Если же Стэн грустит или сердится, в его глазах бушует буря темно-синего оттенка. И среди всего, что услышал Картман, было одно общее слово – «захватывающий». Он усмехнулся и начал подходить ближе к ним, намереваясь тем самым известить о своем присутствии, пока не понял, что может услышать что-то, что потом использует для шантажа. – У тебя встает на Кайла или что еще? – спросил Кенни, очевидно, шутя. – Да, – быстро ответил Стэн, и Картман опешил. Было немного приятно видеть, как Кенни подавился молоком и пытался сдержаться, чтобы не выплюнуть его из-за своей бережливости к еде. Эрик наблюдал, как тот вернул себе прежнее выражение лица и вполне серьезно посмотрел на Стэна. – Итак, давай кое-что проясним, вдруг я неправильно понял, – медленно продолжил Маккормик. – У тебя действительно встает на Кайла? – Да, Кенни, это действительно так, – сказал Стэн, качая головой. Картман тихо застонал от отвращения. Казалось, через секунду Стэн понял, что только что сказал, и решил исправиться: – О, заткнись, Кенни. Ты знаешь, что я имею в виду. Это больше, чем просто желание. Я люблю Кайла, чувак. – Кто-нибудь еще об этом знает? – Нет, ты – первый друг, которому я рассказываю. Картман перестал замечать все вокруг, когда они стали обниматься, как два педика, поняв, что сейчас ему в руки попала действительно важная информация. У Марша стоит на еврея. Может, Эрик сделает так, что получит с этого пользу, или же он будет просто доставать этим Стэна? Он может давить этим на него, но Венди будет не в восторге от этого. Зато какой шанс, какая возможность! – Мне нужна твоя помощь, чтобы завоевать сердце Кайла. – Но он и так тебя любит. – Да, броманс. Это как-то по-гейски, – Картман фыркнув, отметив, что еще более «по-гейски» было влюбиться в своего бро. Судя по усмешке Кенни, он думал точно так же. – Ну, и чем я должен помочь? – Не знаю. Флористка сказала, что сначала я должен разрушить его отношения с Бебе. – Флористка? – Я хотел купить Кайлу цветы и конфеты, но она сказала, что сначала я должен уничтожить их отношения. «Педики», – думал Картман, качая головой. – О, в этом есть смысл. – Я тоже так подумал. – Тогда как мы это сделаем? – Ну, я не знаю. Я не хочу, чтобы они плохо расстались, держа обиду друг на друга или еще что, потому что тогда пройдет вечность, прежде чем Кайл сможет понять, что тоже любит меня, и отправится со мной в один колледж. Кроме того, Бебе – неплохая девушка. Просто я ненавижу ее за то, что она встречается с Кайлом. – Да, они, однако, чертовски хорошая пара. Это будет трудно. – Я знаю. Я не знаю, что сделать, чтобы это было хорошим расставанием. Они оба тяжело вздохнули, а шестеренки в голове Картмана быстро закрутились. – Я смог сделать так, чтобы и я, и Кайл играли на сцене. Я думаю, если я сыграю Ромео, а Кайл как-то будет Джульеттой, он влюбится в меня и бросит Бебе. Глаза Эрика расширились. – Забавно. Я и Картман тоже играем. Не знаю, почему он так стремился участвовать в этом, но неважно. Улыбка начала медленно расползаться на его лице. – Житрест? О, нет. Он, наверное, хочет наебать меня как-то. – Au contraire*, – ответил Картман, позволив себе, наконец, объявить о своем присутствии. – Ты почешешь мне спинку, я достану тебе еврея.** Стэн и Кенни обернулись, услышав его голос. Его, не чей-либо другой. Марш зарычал и схватил Эрика за ворот рубашки, притянув к себе. – Слушай, жирные сиськи, если ты хоть полслова скажешь Кайлу, я тебя, блядь… – О, заткнись, Стэн, – тут же прервал его Картман. – Отпусти меня, пока Кайл не узнал, что ты снова хочешь надрать мне зад, иначе тебе, не умеющей лгать жопе, придется объяснять, что тут произошло. Стиснув зубы, Марш все же отпустил парня. – И что, черт возьми, ты теперь хочешь от меня, Картман? Деньги? Какие-то услуги? – Сексуальные услуги? – услужливо подсказывает Кенни, за что получает от Стэна пинка. Картман усмехнулся: – Нет, я не хочу ничего из этого. – А что тогда? – нахмурился Маккормик. – Венди. – Венди? – одновременно спросили Стэн и Кенни. – Венди, – снова сказал Картман. – Я хочу, чтобы Венди влюбилась в меня. – Почему? – тут уже нахмурился Стэн. – Так ты сможешь снова наебать ее? Или хочешь разбить ей сердце? Хочешь трахнуть ее и бросить? Пошел-ка ты на хуй! Я не буду помогать тебе причинять боль Венди, ты, блядь… – Черт подери! – снова прервал его Картман. – Я не хочу делать ей больно! – Тогда почему? – спросил Кенни. Эрик пробормотал что-то невнятно, а мальчики в ошеломлении переглянулись. – Повтори, – попросил Стэн. Картман снова что-то пробубнил, уже громче, но недостаточно, чтобы его услышали. – Картман, черт тебя дери, скажи это наконец! – Стэн начинал закипать. – Черт возьми, вы, гребаные педики, она мне нравится! – закричал Картман, вызывая настороженные взгляды со стороны прохожих, которые все же решили не обращать на это внимания. Стэн посмотрел на Кенни. Кенни посмотрел на Стэна. Они тут же рассмеялись. – Т-ты действительно думал, что мы поверим в это? – сквозь смех спросил Марш – Все равно что сказать, что у тебя есть сердце, – усмехнулся Кенни. Картман нахмурился. Он должен был доказать, что он правда любит Венди, иначе весь его придуманный план пойдет к ебеням, не успев даже начаться. – Посмотрите, парни, – начал он, теперь уже совершенно серьезно. Такое изменение в его голосе привлекло внимание Стэна и Кенни, и они смотрели на него с любопытством. – Я ненавижу Кайла. Я ненавижу его так сильно, что хочу, чтобы он сдох. Я даже пытался заразить его СПИДом в третьем классе. – У тебя получилось. И ты нашел лекарство от него***, – невозмутимо ответил Кенни. – Да, но только потому, что он угрожал и мне. В противном случае я бы позволил ему помереть. Я не хочу ничего так сильно, как его страданий. Я наслаждаюсь его болью и слезами и надеюсь, что он все свою жизнь проведет в страхе. От этих слов глаз Стэна начал дергаться: – Какого хуя ты говоришь это нам? Если ты пытаешься убедить меня… Его в очередной раз перебили: – Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать его самым счастливым человеком на земле, отступаясь от своих принципов, чтобы сделать вас двоих счастливыми, если это означает, что я смогу быть с Венди. Стэн посмотрел на Кенни. Кенни посмотрел на Стэна. Они оба выдохнули, не понимая, что все это время задерживали дыхание. – Вот дерьмо. Я думаю, он правда любит ее, – сказал Кенни. – Я думаю, что могу согласиться, – ответил Стэн. – Наконец-то, – вздохнул Картман. – Теперь слушайте, педики. У меня есть план, который может сработать. – Какой план? – раздался голос Кайла за их спинами. Все три мальчика подскочили, издавая достаточно странный звук перед тем, как повернуться к нему со своими самыми лучшими улыбками. – Нет никакого плана! Какой план? Мы говорили о плане? Ничего подобного, да, парни? – спросил Кенни. Картман и Стэн закивали, улыбаясь немного неловко. Бебе посмотрела на Кайла, глаза которого превратились в узкие щелочки. – Ладно. Я верю вам. Что тогда произошло? Все трое неубедительно улыбнулись, каждый и них придумал собственное объяснение, но тут Стэн вздохнул: – Мы не можем скрывать это больше, парни. – Что? Ты собираешься сказать ему сейчас? Прямо при Бебе? – недоверчиво спросил Маккормик. Картман уставился на брюнета: – Стэн, не смей. – Нас поймали. Мы обязаны все рассказать. Кайл, окончательно запутавшись, поднял брови: – Рассказать что? – Скоро ваша годовщина, и мы планировали вечеринку для вас, но, похоже, вы все разрушили, застав нас за обсуждением, – ответил Стэн. Бебе и Кайл удивились, а затем еврей нежно улыбнулся: – Ой, прости, Стэн. Я не хотел портить сюрприз. Это действительно мило с твоей стороны, – он отпустил Стивенс и крепко обнял своего более высокого, чем он сам, друга. Стэн, подавляя желание по-идиотски улыбнуться и полапать задницу еврея, обнял его в ответ и кивнул: – Это здорово, чувак. Я полагаю, вы имеете право об этом знать. И будьте готовы к незабываемой вечеринке! – Я удивлена, что ты вспомнил, – сказала Бебе, повернувшись, чтобы так же обнять Марша. Он приложил все свои силы, чтобы объятия не вышли «каменными». Для этого Стэн представил, что обнимает Кайла с сиськами, поэтому все вышло довольно мягко. Бебе улыбалась, когда отпускала его, а затем вернулась обратно к Кайлу, беря его за руку. Он улыбнулся двум другим мальчикам: – И вы, парни, тоже принимаете участие в этом? Тогда я очень удивлен. Не думал, что и тебя это заботит, жиртрест, – внезапно Кайл нахмурился, а слова так и застряли у него во рту. – Стоп. Почему ты тоже здесь? Картман начал что-то ворчать, а Кенни подошел к нему и похлопал его по спине: – Он ради выпивки. Кайл кивнул так, будто получил ответ на все вопросы мироздания, и повернул голову, когда вдруг услышал звонок. – Ой, пора возвращаться. Увидимся на уроке, Стэн, – Кайл с Бебе развернулись и зашли обратно в здание, не обращая внимания на взгляд Марша, в котором просто закипала зависть. – У тебя что, сейчас урок вместе с Кайлом? – спросил Кенни. – Неа. Будет только во второй половине дня. – Ладно, у меня сейчас нет ничего важного, - сказал Эрик. – И у меня, - ответил Маккормик. – Думаю, что стоит прогулять и заглянуть к той милой флористке. Она всегда дает дельные советы. А по дороге ты расскажешь нам о своем гениальном плане, Картман, – решил Стэн. Все молча согласились и ушли из школы.

***

– Не нашел ничего еще лучше, чтобы не укреплять ваши отношения? Теперь он думает, что ты одобряешь его и Бебе! – простонала флористка, которую, как оказалось, звали Флора (изобретательно, не так ли?) – Это было все, что я мог придумать! – начал защищаться Стэн. – Думаю, это уже неважно… Надеюсь, ты сможешь разорвать их отношения до этой вечеринки, иначе последствия могут быть необратимыми. – Ну, у Картмана, вроде, есть план, который может сработать…, – неуверенно бормотал Кенни. – Итак, как большинство стран побеждают другие страны, используя при этом не так уж много боевой мощи? – спросил Эрик. – Война? – Биологическое оружие? – Секс? Все одновременно посмотрели на Кенни, прежде чем снова обратить внимание на Картмана. – Нет, придурки! Когда одна страна хочет победить другую с минимальным применением силы, она давит на слабости врага. – Ладно, и какие у Бебе есть слабости? – задумался Марш. – Бля, я не знаю. – Так какого хера ты нам про план заливал? – нахмурился Кенни. – Это не был план, идиоты! – нервы Эрика начали потихоньку сдавать. – Послушай, Стэн: Кайл ни в коем случае не согласится играть Джульетту. И вообще, любой твой план приведет тебя прямо в ад. – Это еще почему? – надулся Стэнли. – Потому что Венди будет Джульеттой, и ты это знаешь. А Бебе будет ее заменой. И мы оба знаем, что ты не хочешь целоваться с Венди или Бебе, – он воспринял гримасу Стэна, как согласие. – Поэтому лучше даже не думай над тем, чтобы стать Ромео. Но мы все же наебем всех с этой постановкой. – Наебем? Как? – Я перепишу пьесу так, чтобы я поцеловал Венди, а ты – еврея. – Что? – не веря, спросил Стэн. – Слушай, мы напишем предысторию к «Ромео и Джульетте», гейскую предысторию. Мы скажем, что причина ненависти Капулетти и Монтекки в том, что, когда они были молоды, у них были отношения, которые потом потерпели неудачу и принесли страдания последующим поколениям. – И тогда у Стэна и Кайла целая куча ужасно голубых сцен, которые им придется сыграть, – сказала Флора, когда до нее дошла суть сказанного Эриком. – А кто сможет с этим поспорить? Это чертовски хорошая причина, чтобы ненавидеть друг друга и не желать, чтобы ваши дети были вместе. – Таким образом, и ты поцелуешь своего педика, и я – Венди. – Отлично, а что насчет Бебе? – спросил Стэн. – Все, что мы должны сделать – это найти слабое звено в их отношениях до постановки. У нас есть еще целых два месяца, – легкомысленно произнес Картман. – Но как мы сделаем так, чтобы появилась эта предыстория? – спросил Кенни. – Предоставь это мне, Кенни. Стэн! Тот посмотрел на Эрика: – Что? – Ты должен уговорить Кайла быть Монтекки до того, как он увидит новый сценарий. Он будет у меня в течение недели. – Итак, теперь о слабостях, – начала Флора. – Я предлагаю устроить вечеринку со спиртным. С большим количеством спиртного. Кайл выпивает? – Почти что алкоголик, – ответил Стэн. – Хорошо. А Бебе? – Мы можем заставить ее выпить, – тут же заверил Кенни. – Отлично. Люди всегда говорят больше, когда напьются. Сомневаюсь, что Кайл замечает какие-то проблемы в их отношениях, поэтому просто напоите его и уведите подальше от Бебе. Но я готова держать пари, что если у них и есть какие-то проблемы, то Стивенс от них страдает, так что она не будет молчать. Стэн нахмурился: – Откуда ты знаешь, что все расскажет именно Бебе? – Поверь мне. Все женщины такие. – Это имеет смысл, – пожал плечами Кенни. – Естественно.