Bromance is for Pussies

– Он не принадлежит тебе, Кайл. – Нет, принадлежит! Этот мудак знает, что он мой! Кенни улыбнулся. – Я солгал, Кайл. Он не говорил мне ничего, что не сказал тебе. Вся эта история с Картманом была нашей единственной тайной только потому, что Стэн не раскрывает чужих секретов. Кайл встряхнул головой, надеясь отогнать всякие мысли. – Я… Я должен найти Стэна, – пробормотал он и прошел мимо Кенни, возвращаясь в школу. Маккормик злобно ухмыльнулся. – И никогда не забывай, что я все время вру, а ты не знаешь, влюблен ли он в тебя. О, и что ты тоже любишь его…

***

«Блядь. Что за хуйня только что была? Он мой? Что я, черт возьми, сказал? » Кайл качал головой, злясь на самого себя. Нет, сейчас он не мог оставаться в школе. То, что ему нужно, – день без занятий с единственным человеком, который может его успокоить. Брофловски кивнул и пошел к классу, в котором, как ему казалось, сейчас должен быть урок, но остановился, не дойдя до двери. Почему именно сейчас у него урок вместе с Бебе? Кайл сморщился: если честно, ему совершенно не хочется разговаривать с ней. Она не была той, к кому надо первым делом идти, когда у тебя неприятности, просто Кайл к этому привык, пока его лучший друг игнорировал его. Он вздохнул. Бебе не была той, кто нужен ему сейчас. Он продолжал идти по коридору в другой конец школы, где его должен был ждать суперлучший друг. Кайл заглянул в дверное окошко и увидел все еще дующегося Стэна, сидящего на своем месте. Еврей нахмурился: он надеялся, что друг уже не злится на него. Марш не смотрел на дверь, поэтому Кайлу нужно было придумать хороший способ, чтобы привлечь его внимание. Брофловски усмехнулся. Он отошел на несколько шагов от двери, сложил руки рупором и издал звук умирающего жирафа.* Стэн тут же оживился, как и остальные в классе. Он улыбнулся и поднял руку. – Да, мистер Марш? – спросил учитель. – Не могли бы Вы отпустить меня раньше? Где-то там умирает жираф, а я как активный борец за права животных обязан убедиться, что это существо умрет быстрой и безболезненной смертью. Учитель смерил его долгим взглядом, прежде чем кивнуть. Стэн улыбнулся и, схватив свою сумку, встал. Выйдя из класса, он огляделся в поисках своего друга. Вдруг он снова услышал умирающего жирафа и пошел на звук. Прежде чем он завернул за угол, из другого класса выбежал Крот. – Г-где они? Где эти чертови сторожевие пси?** – К-крот, – размеренно сказал Стэн, – мы уже спасли Терренса и Филлипа. Нет никаких сторожевых псов. Ты в безопасности. – О-о-о, – протянул Крот, выпрямляясь. – В такомь случае, я вернусь в классь, – он развернулся и зашел в кабинет, где все так же сидели довольно шокированные ученики. Марш покачал головой, жалея Крота, что он все еще мучается от посттравматического стрессового расстройства. Тем не менее, продолжая идти на звук, он попал прямо в объятия Кайла Брофловски. – Эй, там внизу, привет, – усмехнулся Стэн, глядя на рыжие кудри. – Йо, – Кайл усмехнулся, поднимая голову и смотря на друга. – Извини за произошедшее ранее, – Марш нахмурился, сильнее прижимая красноволосого. – Все хорошо. Кенни рассказал мне обо всем, – улыбнулся Кайл. Стэн тут же напрягся и попятился назад. –Он что сделал? Рассказал все? Даже обо мне? – Д-да, – Брофловски кивнул, удивлено подняв брови. – Ну что ты сделал, чтобы помочь Картману… Глаза брюнета рассширелись: – О-о-о. Да, верно. Хорошо. Ну, что он рассказал тебе. Кайл вздохнул, отводя взгляд. – Кайл… не все, – так же нахмурился Кенни. – Что? – замер Кайл. – Он не говорит тебе обо всем. – С-стэн, – осторожно начал он. – Ты что-то от меня скрываешь? Стэн в шоке замер, прежде чем выдавить самую неубедительную в мире улыбку: – Нет… Конечно, нет. – Чувак… – Кайл прикусил губу. – Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, да? Именно поэтому мы с тобой суперлучшие бро-друзья. – Бро, зачем мне что-то от тебя скрывать? – Как раз это я и пытаюсь выяснить, – покачал головой еврей, глядя прямо в глаза друга. Марш отвернулся, вздохнув, и все же улыбнулся ему: – Как насчет такого? У меня… У меня есть секрет, но я не могу раскрыть его прямо сейчас. – Прямо сейчас? – Да, сейчас не могу, но скажу в ближайшее время. – Но что это? – Если я хоть намекну, ты сразу же догадаешься. Ты же знаешь, я обо всем рассказываю и хочу делать так и дальше. Просто поверь мне в этот раз. Кайл нахмурился, но его лицо смягчилось при виде теплого взгляда Стэна. – Скоро я расскажу обо всем, как только разберусь в самом себе. Кайл смотрел на него некоторое время; Стэн сглотнул ком в горле, его рука дрожала, а сам он был готов в любую секунду смыться под каким-нибудь нелепым предлогом. В конце концов, на лице Брофловски стала медленно появляться улыбка. – Ты знаешь, только девчонки выясняют собственные чувства, а потом говорят об этом с подружками. Но я уже свыкся с мыслью, что ты – педик, так что все круто. Марш усмехнулся, обнимая друга. – Я рад, что ты принимаешь меня и мои недостатки. Именно поэтому я уверен в нашем крепком браке. – О, несомненно, – улыбнулся ему в ответ Кайл, прижимаясь сильнее. – Бебе станет нашей суррогатной мамой. – У нас будут дети? – Конечно же. Род Маршей нуждается в продолжении. – А почему мы все будем носить твою фамилию? – Потому что в наших отношениях я мужчина. – Ты животное, обожающие трахать баб, которое превращается в ебаного гота, когда его бросает девушка. – Ладно, ты худой еврей с диабетом. Кроме того, ты первый сказал: «Я люблю тебя». – Что? Нет, не я. Это был ты. – Нет. Помнишь, когда Индиана Джонс был изнасилован?*** Ты сказал это первым. – Серьезно? Вот дерьмо. – И, следовательно, ты наденешь свадебное платье. О, и найди себе подружку невесты. – Очевидно, что это будет Бебе, она же наша суррогатная мать. – Мы такие педики, – не выдержав, рассмеялся Стэн. Кайл присоединился к нему, смеясь в плечо Марша. По какой-то причине еврей чувствовал себя комфортно в руках Стэна. Он полагал, что, да, это было своего рода по-гейски, но он не мог представить чувства лучше, чем это. – А вы знаете, как я понял, что вы, ребята, гейская парочка? – спросил Картман, хмура глядя на них. – Потому что вы обнимаетесь с такой любовью. Гребаные педики. – В этом есть смысл, – пожал плечами Кайл, все еще улыбаясь и отпуская Стэна. – Естественно, – Марш не мог не ответь на эту сияющую улыбку. – Итак, Картман, что там с Венди? – начал Брофловски. Глаза Картмана расширились, и он тут же посмотрел на Стэна. – Какого хуя ты… – Кенни рассказал ему, так что со всеми вопросами к нему. Эрик прищурился, подняв бровь, на что Марш тут же быстро закивал. Кайл чувствовал себя как-то неловко, хмурясь самому себе. – Итак… – снова начал он. – Прости, ты не был частью нашего разговора, – извинялся Стэн. – Даже не думай лезть в это, жидяра. А где же твоя шлюшка? – Она не шлюха, и, наверное, она в классе. – Ее там нет. Кайл рассеянно моргнул. – Как нет? Странно. – Венди тоже нет, но я уверен, что видел ее сегодня, – нахмурился Картман. Кайл нахмурился, прежде чем его губы сложились в букву «о» как осознание чего-то. – Я, наверное, знаю, что произошло. Я думаю, Бебе рассердилась на меня сразу после… ухода Стэна, и, возможно, они с Венди прогуливают, чтобы поговорить об этом, – еврей вздохнул. – Надеюсь, она не бросит меня. Стэн нахмурился, а Картман снова поднял бровь. – Знаете, я вас все же ненавижу, парни, но так как мы, вроде как, сейчас на одной стороне, то не могли бы вы не быть такими пидорами, пока я рядом с вами? Брофловски поднял бровь, улыбаясь. – Извини, жиртрест. Возвращаясь к делу… Я согласен, буду играть Монтекки. – О, да, – усмехнулся Стэн, крепко обнимая еврея. Картман вздохнул с облегчением, хотя до этого даже не замечал, что действительно нервничает. – Хорошо, пробы завтра. У вас уже есть сценарий с вашими диалогами? – Вот б… – Вы, парни, ебаные мудаки-онанисты! Я убью вас нахуй! Когда уроки закончились, и начался второй период, ученики вышли на улицу, став свидетелями крайне интересного зрелища: самый сексуальный квотербэк и суперсексуальный хипстер убегали, держась за руки, от недавно ставшего таким же привлекательным манипулятора, который был еще тем мудаком. Что было самым любопытным, Стэн кричал о том, чтобы Картман пощадил их жизни, ведь как иначе они с Кайлом поженятся? Эрик в ответ сказал, что это было бы лучше, чем позволить им превратить весь мир в педиков и расплодиться. Довольно любопытно.

***

Стэн и Кайл сидели под тем самым деревом, где Стэн признался Кенни и Картману, где он соврал Кайлу и где Кенни соврал Кайлу. Марш усмехнулся. Очевидно, оно станет деревом, где он признается Брофловски. В конце концов, оно не должно носить название «Дерево лжи». – Так, давай пройдемся по нашим сценам, – начал Кайл. – Предвкушаю, какими гейскими они будут. Они замолчали, чтобы еще раз прочитать, что они будут делать. Пока лицо Стэна становилось все более красным, Кайл все бледнел и бледнел. – Стэн. – Да, Кайл? – Ты знал про постельную сцену? – Нет, Кайл. – Стэн? – Да, Кайл? – Ты понимаешь, что нам придется снять некоторую одежду? – Теперь понимаю. – Как, черт возьми, ты собираешься репетировать это? Марш прикусил губу, после чего улыбнулся, мысленно благодаря Венди и всевышние силы. – Я знаю как. Брофловски не протестовал, когда парень схватил его за руку, поднял на ноги и потащил к машине. – Куда мы идем, чел? – Ко мне, – ответил Стэн. – Зачем? – Ну, ты же не хочешь, чтобы люди увидели, как мы репетируем? Тогда они подумают, что мы и правда геи. – Они уже так думают. – Ладно, тогда они подумают, что мы эксгибиционисты. – Я тебя понял. Ну, моих родителей сейчас тоже нет дома. – Хорошо, лучше к тебе. У меня дедушка. – Он все еще жив? Стэн простонал, открывая дверь машины и наблюдая, как Кайл забирается внутрь. – Я подумываю помочь ему совершить самоубийство. **** – Я бы убил его на днях, – усмехнулся Брофловски, устраиваясь поудобнее, пока Стэн садился на место водителя. – Если он не умрет до конца этого года, полагаю, я должен буду помочь ему, положив в чай крысиный яд. – Наверняка сработает. Все равно никто не арестует нас в этом городе. – Знаю, чел. – Так что мы все же будем делать? – спросил Кайл. – Увидишь.

***

– Выглядит так, будто мы снова играем в стрип-покер, – пробормотал Кайл. – О, не ломайся, – возразил Стэн, разводя колени друга в стороны. Брофловски вздохнул немного недовольно из-за того, что лежал под Стэном, и надулся. – Я не ломаюсь, просто не думаю, что это хорошая идея. – С каких пор стало плохой идеей быть без рубашки и лежать на одной кровати с таким же полуголым бро, который прижимает тебя к постели и собирается поцеловать? – Действительно. – Ладно, я понял, но все же заткнись. Давай уже разберемся с чертовыми постельными сценами. Пробежав взглядом по строчкам, Стэн пробормотал: – Думаю, Венди сильно изменила это дерьмо. – Венди? Подожди. Почему она согласилась на это, если она не знает, что нравится Картману? Марш прикусил губу, радуясь, что сценарий закрывал его лицо. – Был повод. – Могу я узнать какой? – Я не помню. Спроси у Кенни, он это устроил. – Ладно, – медленно ответил Брофловски. – Итак… начнем? Стэн кивнул, усмехаясь, медленно выдохнул, закрывая глаза. Когда он открыл их, Кайл увидел в их сияющей синеве напряженность, что заставило его судорожно вздохнуть. Даже если он и знал, что Стэн просто играет, это все равно захватывало дух. – Монтекки, проведете ли ночь со мной? – спросил Стэн совершенно серьезным и глубоким голосом. – Капулетти? – Да, Монтекки? – Этого нет в сценарии. – Я знаю. Так ты хочешь? Кайл наконец расхохотался; Стэн скатился с него и тоже засмеялся. Брофловски улыбнулся, сталкивая друга с кровати: – Пошел в зад, чел. – Где и когда? – спросил Марш, будучи уже на полу. – Мы можем обойтись без шуточек? – Хорошо, хорошо… – вздохнул Стэн, снова устраиваясь между ног Кайла. Снова глубокий вдох, опущенные веки, напряжение в синем океане глаз. Зеленые глаза Кайла утопали в нем, и еврею пришлось приложить усилие, чтобы нормально дышать. – Монтекки… У Вас глаза моей мечты, – медленно промурлыкал Стэн. – Скажите же что-нибудь, чтоб я смог убедиться, что голос Ваш так же божественен. – Божественен? – ответил Кайл. – Нет, здесь это совершенно неуместно. Быть может, восхитительный или красивый. Но наш союз нельзя назвать божественным! Мы грешим! Грешим, и нам придется заплатить за это! – Не говори настолько гейские фразы! Этот текст – просто жесть какая-то. – Давай, расскажи мне об этом. – Ладно, думаю, здесь мы закончили, – усмехнулся Стэн. – Давай лучше перейдем к той части, где ты полуголый. Ой, ты же уже раздет! – Ты хорош во всем, что делаешь. – Или ты слишком прост. – Заметь, я не дал тебе на первом свидании. – Дал бы, если бы я попытался. – Пф-ф. Ты пытался. Просто я был достаточно хорош, чтобы протестовать. – Не пытался я. – Ты платил за все. – Все равно не пытался. – Во всяком случае, Стэн, что мы должны сделать с нашими рубашками? – Ну, все, что тебе нужно сделать, – это не ударить меня и не сбежать. Остальное беру на себя. Кайл поднял бровь, усмехнувшись. – О, ну, ладно, – он закрыл глаза и нахмурился. Стэн засмеялся. Вместо того чтобы играть свою роль, он нежно прикоснулся к щекам друга, так, как ему всегда хотелось. Его большой палец провел по сжатой нижней губе Кайла, вызывая улыбку на лице брюнета. Он начал склоняться все ниже, и Брофловски почувствовал его вес. Его глаза сразу же сжались еще сильнее, и ему пришлось проглотить комок, застрявший в горле. Медленно губы Стэна накрыли губы Кайла – сначала аккуратно, нежно, лишь чмокнув, после чего Марш снова склонился для более долгого поцелуя. Когда губы Стэна стали медленно двигаться на губах Кайла, тот не знал, как реагировать. Ему не было неприятно, но это не значит, что он наслаждался поцелуем. Тем не менее, он расслабил сжатые прежде веки и позволил Стэну целовать его. Тогда язык Марша обвел нижнюю губу еврея, а рука зарылась в рыжие кудри. Кайл заурчал. Он осторожно обнял Стэна за плечи и ответил на поцелуй, робко исследуя своим языком рот Марша. Реакция была более чем положительной, поцелуй стал еще жарче. Вскоре руки Стэна заскользили по груди Кайла, ногти которого впивались Маршу в спину. Стэн простонал что-то невнятное, а Кайл ответил ему так же. Кроме того, он четко простонал имя Марша. Оба моментально вернулись в реальность, Стэн оторвался от губ Кайла и сел на свободную часть кровати. Брофловски сел, тут же дотрагиваясь до своего лба в попытке убрать красноту с лица. Однако, как только он посмотрел на свои колени, он захотела, чтобы кровь прилила к щекам, а не к… да. Стэн же все еще пребывал в эйфории. Кайл стонал его имя, не Бебе. Он знал, с кем это делает, и ему понравилось. Тем не менее, Марш все еще нервничал, думая, как это отразится на их дружбе. – Итак, – начал он. – Да, – ответил Кайл. – Э-э… вау. Брофловски отвел взгляд, и Стэн от волнения прикусил губу. – Да. Вау. – Кайл? – Марш нахмурился. Тот вздохнул и повернулся к нему, улыбаясь. – Ты действительно знаешь, как кого угодно сбить с ног. – У меня талант, – улыбнулся ему в ответ Стэн. – Верно подмечено. – Я же говорил, что мог бы завалить тебя еще на первом свидании. – Пф-ф. Ты снял мою рубашку только из-за постановки. Хотя мне трудно назвать это игрой. Стэн засмеялся. Если бы Кайл знал…

***

Бебе и Венди все еще сидели на качелях, когда Тестабургер внезапно поняла, что уроки закончились двадцать минут назад, на что она и обратила внимание Стивенс. – Правда? Ну ладно, – все, что сказала она. – Бебе, я действительно волнуюсь за тебя! Неужели Кайл и Стэн тебя так беспокоят? – Да, немного, – ответила Бебе, – но, скорее всего, по другим причинам, нежели ты думаешь. – То есть ты думаешь не о том, что можешь разрушить их дружбу? – Не прямо сейчас. Я имею в виду, Кайл так заботится о Стэне, но при этом он хочет быть уверен, что уделяет мне достаточно внимания. Я думаю, что просто боюсь, что они вернут свои прежние отношения и у него не останется времени на меня. – Ну, это справедливое беспокойство. – Я тоже так думаю. – Ну, может быть, эта вечеринка поможет избавиться от некоторого напряжения в ваших отношениях. – Да. Только я, наверное, не буду много пить. – Нет, давай, – настаивала Венди. – Расслабься, почувствуй себя свободной. – Вот так ты обо мне заботишься, да? – рассмеялась Бебе. Тестабургер усмехнулась, спрыгивая с качелей. – Верни мне мою Бебе! Что ты с ней сделала? Бебе снова рассмеялась, раскачиваясь сильнее и откидывая голову назад. – Ты раскрыла меня, Венди. – Я пыталась. Пойдем ко мне домой. – Нет, нет, я лучше пойду к Кайлу. Хочу увидеть его. – Я думала, ты любишь меня, – надулась Венди, наблюдая, как Бебе спрыгнула с качелей. – Почти всегда так и есть, – усмехнулась Стивенс. – Но правда, в последний раз я провинилась, хочу извиниться перед ним. – Хорошо, я провожу тебя. Бебе и Венди шли вдоль улицы в сторону единственного еврейского дома во всем городе, вспоминая о том, как когда-то Стивенс затеяла обувной заговор, и это была самая глупая затея из когда-либо придуманных. Подойдя к порогу, Бебе поняла, что обувь, стоящая там, принадлежала далеко не Кайлу Брофловски.