Between The Bars.

       Тик-так. Тик-так. Тик-так.        Большие круглые часы на стенке безустанно отбивают приевшийся ритм. Минута, пять, десять, полчаса. Время тянется долго, заставляя думать о посторонних вещах, забывать о том, где ты и кто ты.        Пары в университете тянутся много дольше, чем школьные уроки. Все выглядят безучастными, включая самого преподавателя. Пожалуй, я ни на сколько не ошибусь, если скажу, что ему меньше всего хотелось бы присутствовать на этих занятиях. Более того, я сам зачастую ловлю его взгляд на циферблате часов, выжидающий и пристальный, словно взглядом можно заставить стрелки бежать быстрее.        Вся аудитория наполнена незаинтересованными личностями. Посещение таких занятий, как лекция по химии - определенно то, что называют «дополнительной галочкой в зачетке». Или, в случае преподавателя, «галочка к мизерной зарплате и несколько процентов ежемесячной выплаты по кредиту».        На передних партах никого нет. Сбоку с важным видом сидит местный умник, который поступил в университет благодаря победе на олимпиаде по биологии. Но это никого не удивляет, ведь олимпиаду составляет его отец. Хоть парень и может отличить зиготу от обычной половой клетки, без блата тут не обошлось. Справа пустует свободное место.        Сзади сидят две миловидные особы. Дочь декана и её двоюродная сестра. Почему они поступили в этот университет, тоже не является ни для кого секретом. Вся одежда с лучших магазинов города, на одно колечко на среднем пальчике можно было бы купить хороший подержаный автомобиль. Про украшение на шее остается только молчать.        Ещё поодаль расположилась влюбленная парочка. Девушка, которая явно хочет стать биологом, и парень, который по каким-то непонятным причинам решил пойти в эту же степь. Возможно, причина вполне очевидная, но он привык говорить всем, что тоже интересуется ботаникой и анатомией, хотя в школе по этим предметам у него даже в сумме не выходила C.        Все задние ряды заняты студентами, пребывающими в спячке. Кое-где мелькают личности с ноутбуками и планшетами, точно таким же образом коротающие пары. За пару месяцев всё приобрело весьма прозаичные оттенки.        - Таким образом, - подводил итоги заунывный Мистер Химик, - Как вы поняли из вышесказанного, уксусные кислоты проявляют общие свойства кислот и окисляют окраску индикаторов, что можно будет увидеть на опыте.        Химик поправил очки и оглядел крайне ‘заинтересованную’ аудиторию надменным взглядом. Тривиальность.        Дверь, отделяющая кучку скучающих личностей от душного университетского коридора, открылась, наиграв скрипящую мелодию. Сначала показалось темное пятно, затем бестактная фигура обернулась и обрела лицо. Мистер Химик недовольно буркнул и скрестил руки на груди, отыскивая недостатки в представшей перед ним личностью.        Придраться можно было буквально ко всему. И слишком черные, угольно-черные, волосы с крашеными красными, словно разлившаяся по артериям кровь, концами, свисающими где-то на уровне груди. И ярко подведенные глаза, выглядящие не просто вульгарно, а словно молящие о бирке девушки легкого поведения. И алеющие губы, то ли от помады, то ли от разгульной жизни. И черная блуза с глубоким вырезом, и штаны с потертостями и дырками в тон, и кеды, настолько любимые и заношенные, будто в мире больше не найдется не единой пары подобных. Всё вызывало отвращение и, в то же время, притягивало.        Девушка переступила с ноги на ногу, ожидая вердикта от Химика. После тяжелого вздоха преподавателя, означающего лишь одно: сейчас её, её внешность, её знания, само её существование разберут досканально. Она, будучи приученной к подобному отношению, лишь закатила глаза и подернула губой.        - Мисс Уэй, я полагаю. - Снисходительно заговорил Химик. - Что ж, очень приятно видеть вас на своей паре. Это редкость. Извольте отвесить поклон вашему величеству за то, что снизошли до обычных смертных и одарили нас своим присутствием на последних минутах лекции по теме, которая, между прочим, будет в зачете. - Он отвесил поклон, как и полагалось. В лучших традициях придворного класса.        - Вам стоило преподавать актерское мастерство, а не химию, - безразлично бросила она в ответ. - Разрешите мне сесть или снова простимся на неделю-другую?        Мистер Химик, явно не ожидавший столь своевольного ответа, недовольно сглотнул. Со стороны казалось, что глотал он не собственную слюну, а желание вдарить этой наглой студентке.        - Прошу, - он указал на полупустую аудиторию, - Любое место - ваше.        Девушка кивнула и бесцеремонно прошла к самым последним партам. Химик долго следовал за ней негодующим взглядом, пока девушка не откинулась на спинку стула и устало прикрыла глаза. Испепеляющий взгляд преподавателя ещё некоторое время буравил Мисс Уэй, но она проявляла всё то же безразличие, так присущее ей.        Я, казалось, недоумевал вместе с Химиком. То ли от зависти, то ли от обиды. Скорее всего эти чувства разгорались во мне с большей силой ещё и по тем причинам, что поступить в этот университет составило для меня огромную сложность. Я лез из кожи вон, чтобы набрать нужное количество баллов, я собирал столько рекомендаций от учителей, что начинал удивляться, как они ещё не пишут в них: «Крайне гадкий, назойливый и настырный мальчишка, который готов караулить каждого у входа в сартир, лишь бы получить гребанное письмо с рекомендацией, будь она трижды проклята!» Ей же достаточно было просто родиться. Просто вырасти в своей семье. Просто быть дочкой её папочки. Папочки, который готов был оплатить все ущербы от своей дочери и впихнуть её в любую престижную дыру, лишь бы она только не мозолила ему глаза своей внешностью и поведением.        Я знал о ней не много, как и все. Она постоянно была у всех на виду, у всех на слуху, но, в то же время, если бы любого спросили, кто она такая, никто бы не смог ответить.        Учителя звали её Мисс Уэй. Всё окружение, даже то, которому никогда не приходилось с ней общаться, дали ей прозвище и считали нужным каждый раз упомянуть о ней, как о Принцессе Оторве. Кто и когда придумал ей такое имечко, не мог сказать никто, даже самые приближенные её высочества. Сама же она всегда подписывалась одной единственной буквой. G. И при знакомстве говорила всем, что она - Джи. Как бы странно то не звучало, но настоящее имя девушки оставалось неизвестным.        Она из богатой семьи. Поправка. У неё богатый отец, который достаточно умен и обеспечен, чтобы держать Оторву подальше от себя и от своей безупречной репутации одного из самых успешных бизнесменов в городе. К тому же, он и достаточно богат для этого.        Благодаря связям и деньгам отца, она беспрепятственно нарушала все правила, которые существовали в этом несправедливом мире. Принцесса была истинной королевой всех вечеринок. Не знаю в каких грязных делах она была замешана со старшекурсниками, да и не моё то было дело, но за спиной все шептались, что она та ещё шлюха и готова спать с каждым, кто сможет опоить её на вечеринке. Нередко её ловили с травкой и таблетками. Поговаривали, что она могла заниматься этими делами даже на территории университета. Совсем завистливые девчонки с анатомической кафедры тихо хихикали, утверждая, что она родилась уже грешницей, порочной, как и её мать. О её матери, словом, я не знал ничего.        - Итак, сегодня после четвертой пары я жду всех заинтересованных в лаборатории для проведения опытов. Это пойдет вам в плюс, дорогие мои. - С ухмылкой на последний словах заявил Мистер Химик.        Из динамиков в коридоре заиграла едкая мелодия, оповещающая о конце третьей пары.        - Всем спасибо. Все свободны.        Я запихнул пособие по неорганике и объёмную тетрадь в потрепанный темный рюкзак и направился к выходу. Я был максимально близок к свободе, когда Химик окликнул меня:        - Мистер Айеро, можно вас на несколько слов? - он уселся за своим столом, ожидая меня с очередной порцией болтовни. Моё положение было безвыходно. Пришлось подойти к столу. - Я надеюсь, вы понимаете, что от баллов за практические занятия и другие дополнительные работы зависит ваше пребывание в этом университете.        - Да, сэр.        - Тогда будьте добры, молодой человек, окажите мне услугу и подготовьте необходимое оборудование для опытов. - Он взглянул на меня сквозь запачканные стекла очков шириной в несколько диоптрий. Его пигментированная мерзкая лысина заблестела, отражая свет из окна.        - Но, я полагал, что это работа лаборантов. А так как лаборантов на нашей кафедре нет, то это ваша работа.        - Это не так уж и трудно, Мистер Айеро. Или я ошибаюсь? Тогда я ошибаюсь и в том, что вы действительно достойны обучаться в этом университете. Разве я ошибаюсь? - Его пристальный взгляд исподлобья уставился на меня.        - Я подготовлю оборудование, сэр.        - Замечательно. За-ме-ча-тель-но, - повторил он по слогам, запихивая в свой портфель фирменные университетские ручки. - Тогда я отлучусь на часок, вам должно хватить. По возвращении хотелось бы застать всё готовым. До свидания.        Он скрылся за дверью.               Некоторым людям почему-то всегда везёт больше, чем тем, кому действительно должно повезти. И в этом ли справедливость? Стоило мне заиметь хоть щепотку подобной удачи, бьюсь об заклад, мне бы никогда больше не пришлось унижаться перед Химиком. Жалкий прохвост, который готов подлизать всем и всюду, лишь бы запихнуть в свой карман пару лишних, совсем не принадлежащих ему, баксов.        Если бы я был чуть более везучим, и тогда мой отец так же бы платил за моё образование. Будь у меня отец. Если бы он был, он бы тоже купил мне квартиру и машину. Я бы тоже носил королевскую кличку и был бы самым заядлым тусовщиком, пока однажды не проснулся в сточной канаве с распоротым горлом и запачканной кровью пачкой бумажек с президентом Франклином или окочурился бы в какой-нибудь грязной подворотне с ног до головы умазанным кокаином. Я бы сдох, но сдох счастливым. И это бы было большим везением.        Нет. Был бы я чуть более счастливым, моя мама бы не болела. Мы бы жили нормально. Нам не пришлось бы влезать в долги, чтобы оплатить её лечение и мою учебу. Мне не было бы страшно звонить ей каждый раз, надеясь, что и на этот раз трубку возьмет мама, а не доктор, который сообщит, что болезнь взяла верх. Мне не хватает всего капли везения. Мне всегда его не хватало.        Я повернул ключ, отпирая лабораторию. Как только дверь открылась, в нос тут же ударил запах затхлого помещения, пропитанного реактивами. В этой обители кислот и щелочей даже не проветривают. Я аккуратно прикрыл дверь и оставил рюкзак на первом столе.        Насвистывая до боли знакомую, но неизвестную мне, мелодию, я направился в подсобку к оборудованию и склянкам с разным химическим составом. Я переставлял склянки с места на место, закрывал и проверял сосуды с реактивами, протирал колбы. И напевал, срываясь на мычание и неразборчивую речь, но продолжал напевать.        - Какого черта ты творишь? - недовольно раздалось у меня за спиной.        От неожиданности я чуть не выронил пробирку. У противоположной стены, на полу, между металлическими стеллажами с оборудованием, сидела Принцесса Оторва. Припухшие глаза и потекшая подводка выдали её. Она пристально смотрела на меня, выжидая чего-то. А может быть просто пыталась вспомнить, кто я такой.        - Химик попросил подготовить оборудование для опытов.        - Опытов? - щурясь спросила она. - А. Тех, о которых он трындел, когда я пришла?        - Кхм. Он говорил об этом и раньше, просто ты очень тактично пришла под конец.        - Да пошёл он. Пошли и его опыты. Мне не всрались ни эти опыты, ни этот университет, ни эта гребанная жизнь. - Она раздраженно полезла в сумку. Достав оттуда пакетик с белыми таблетками, она поспешно засунула одну под язык и, упоенно прикрыв глаза, прислонила затылок к серой стене.        - Что ты только что приняла?        - Ты ещё маленький, чтобы знать про такие вещи, - не открывая глаз, отвечала она.        - Ты же приехала сюда на машине? Ты собираешься ехать в таком состоянии? Ты сумасшедшая.        - Я не сумасшедшая, я Оторва. Ты, что, не слышал?        - Всего лишь глупая кличка. - Я повернулся обратно к полке с пробирками и, взяв несколько, направился назад в лабораторию.        - А ты всего лишь глупый мальчишка из провинции.        - Мне всё равно, что ты думаешь обо мне. Что ты тут делаешь вообще? - вернувшись в подсобку спросил я.        - Пытаюсь забыться с помощью пары таблеток. - Она протянула мне пакетик, - Хочешь со мной?        - Нет, спасибо. Никогда не признавал подобное. - Я взял ещё несколько пробирок и снова понёс их в лабораторию. - И как же ты дошла до такой жизни?        - Не понимаю о чем ты, - пожала плечами Джи, убирая пакетик с белым содержимым обратно в сумку.        - У тебя же есть всё, о чем только могут мечтать люди. Любящий отец, семья, беззаботная жизнь, квартира, машина, все твои прихоти исполняются стоит тебе только пальцем щелкнуть, королева вечеринок. Зачем тебе это? - Я присел на корточки рядом с девушкой.        - Ты ни черта не знаешь ни о моей жизни, ни о моем отце, ни о моей семье. Тебе такие кошмары и не снились. - Её тело перестало быть расслабленным, каждая мышца на лице напряглась, заставляя меня верить ей.        - Так расскажи мне. Делиться с кем-то намного эффективнее, чем закидываться наркотой и пить до одурения.        - Тебе не понять. Ты другой. - Она вновь откинулась назад и прикрыла глаза.        «Ну знаешь ли. Ты тоже ни черта обо мне не знаешь!» - пронеслось у меня в голове. Я сжал кулаки; висками я почувствовал пульсацию крови.        - Конечно. Ведь у тебя проблемы вселенского масштаба. Никому не понять принцессу. Никому не понять, каково это - жить в шикарных апартаментах, разъезжать на обалденной тачке, никогда даже не задумываться о том, на что ты будешь жить завтра, потому что твой отец - мешок, набитый деньгами, который готов даже зад своей дочке двадцатками подтирать, лишь бы она ни в чем не нуждалась. Мне никогда этого не понять. Никогда. Ведь я из провинции. А в провинции осталась больная мать, денег на лечение которой у меня нет. Потому что у нас вообще нет денег, а страховка никогда не покроет химиотерапию и процедуры. Потому что последние деньги пошли на моё образование, чтобы я, черт возьми, выбрался в люди. Чтобы я получил диплом и смог достойно жить. Моя мать страдала всё это время, чтобы умереть за этот сраный университет, за то, что я расставляю треклятые склянки и мою пробирки. Моя мама умрет из-за этих гребаных пробирок. А я ничего даже не смогу сделать. И никто ничего не сможет сделать. Потому что я - не ты. И мне тебя никогда не понять. - Я без сил опустился на пол около противоположной стены, прислонившись затылком к прохладной гладкой поверхности.        Повисла тишина. Джи рассматривала меня после сказанного. Её гнев и раздражение вдруг исчезли. Словно мои слова действовали как успокоительное. Она сделала вздох, желая что-то сказать, но вдруг передумала. Будто слова перестали быть значимыми и весомыми.        - Он не придёт, - спокойно, словно внутри у неё была пустота, говорила она, - Не жди его.        - Кто?        - Мистер Химик. Он уехал.        - Раз так, - я помолчал, обдумав свои варианты, - Тогда я пойду, пожалуй.        - Я знаю неплохое кафе. Составь мне компанию. - Она поднялась с пола, повесила сумку на плечо и протянула мне руку.        - Я не могу.        - Ты рассказал мне свою историю, теперь моя очередь. Иначе ты будешь продолжать думать обо мне, как и все остальные. Пойдём.