Flares

Алекс наслаждался работой в спокойной тихой обстановке. От него затребовали статью в школьной газете в сжатые сроки, и поэтому сегодня он вполне легально пропустил школу. В открытое окно влетал ветерок, на столе стояла чашка чая, а Алекс активно набирал текст на ноутбуке, иногда морща лоб и потирая подбородок в поисках нужного выражения, и периодически поглядывал на экран телефона – его Джон весь школьный день строчил ему нежные сообщения в Viber, а на последнем уроке разрядился смартфон, и теперь Алекс с нетерпением ждал, пока его любимый вернется домой и снова появится в сети. Несколько волновал тот факт, что его отсутствие затянулось, но Алекс успокаивал себя – вероятно, Джона задержали в школе, или же он решил сначала пообедать и поспать, или дома что-то срочное сказали сделать... Статья уже была почти готова, а Джон все не появлялся. Алекс чувствовал быстро разрастающееся в груди беспокойство, отнимавшее способность концентрироваться на написании текста. Он делал глубокий вдох, еще один, сердце успокаивалось, но через минуту приступ волнения начинался снова. Алекс сделал несколько кругов по комнате, потом выглянул в окно, прошелся по квартире, помыл посуду, затем сходил в магазин за продуктами, а сообщений так и не было. Он уже всерьез собрался идти к Джону домой, как вдруг раздался звонок в дверь. Джон стоял под входной дверью, жалкий, помятый, с набитым рюкзаком за плечами и тяжелым, неудобным чемоданом в руках. Он долго держался, дольше, чем мог бы, но перед самой дверью силы покинули его, и тщательно сдерживаемые слезы хлынули из глаз в тот самый момент, как дверь открылась. Алекс сперва изумленно уставился на него, а затем, опомнившись, молча взял из рук Джона чемодан и затащил его вовнутрь вместе с владельцем. В прихожей он освободил обессиленного Джона от рюкзака и, крепко прижав к себе, произнес: – Добро пожаловать домой, Джон. – Алекс... – обессилено выдохнул тот, едва сдерживая рыдания. – Алекс, я... – Все хорошо, дорогой, – успокаивающе проговорил Алекс, поглаживая любимого по спине. – Здесь ты в безопасности. – Алекс, кто там пришел? – послышался женский голос. – Пойдем, милый, – Алекс приобнял заплаканного Джона за плечи и, оставив вещи в прихожей, повел его в ближайшую комнату. В комнате царил полумрак благодаря задернутым шторам; в углу на кресле сидела женщина лет сорока с ноутбуком на коленях. – Тетя Анна, это мой парень Джон, – объявил Алекс. – Он, эмм, он будет жить с нами. Джон мысленно приготовился ко взрыву возмущения и попытке выкинуть его из квартиры вместе с вещами. – Я н-не хотел, извините... – пролепетал он. – Я н-не собирался... Если я мешать буду, я, ну, уйду, и... – Малыш, да что с тобой? Ты плачешь? – ахнула тетя Анна, откладывая ноутбук в сторону, и поспешно поднялась с кресла. – Тебя из дома выгнали? Куда же ты пойдешь-то? Тебе же некуда больше идти! На каких-то пару секунд Джон даже забыл о своих проблемах, изумившись тому, что у Алекса дома такие либеральные порядки. В разговорах Алекс упоминал, что живет у тети, но Джону и невдомек было, что взрослые, которые командуют квартирами, бывают союзниками, а не тиранами. Наверное, поэтому Алекс такой хороший и смелый? Пока Джон задумывался, тетя Анна уже убежала на кухню заваривать чай, а Алекс тащил его в ванную. – Сейчас успокоишься и все-все мне расскажешь, – ласковым тоном произнес он, умывая Джона холодной водой, как маленького ребенка. – И я тебя в тот ад больше не отпущу, будешь жить у меня. Я буду тебя любить и заботиться о тебе, и работу найду, я все сделаю, а ты ни о чем не волнуйся. Джон немного смутился от такой готовности его содержать, но, по правде говоря, ему сейчас очень хотелось полностью довериться кому-то, кто точно не растопчет его внутренний розмариновый кустик. Еще через полминуты они расположились на кровати в комнате Алекса, на тумбочке дымился успокоительный чай, заваренный по фирменному рецепту тети Анны, голова Джона лежала у Алекса на коленях, и тот нежно поглаживал любимого по волосам. – Если можешь, пожалуйста, расскажи мне, что произошло, Джонни, – очень тихо предложил Алекс. – И помни, что ты ни в чем не виноват и тебя никто отсюда не прогонит. – Он о нас все узнал, – с болью в голосе произнес Джон. – Этот придурочный мистер Клинтон позвонил ему и рассказал о том, что между мной и тобой. – Вот мразь! – Алекс сжал кулаки в бессильной ярости на противного классного руководителя – ну кто вообще просил вмешиваться этого недалекого блюстителя нравственности? Спохватившись, он ободряюще сжал плечо своего возлюбленного и осторожно спросил: – Джон, что сделал твой отец? Он угрожал тебе? – Угрожал? – Джон всхлипнул. – Я думал, он убьет меня! – Господи... – прошептал Алекс в ужасе. – Он бил тебя? – Он хотел, – бедный Лоуренс сделал глубокий вдох, будто заново переживая случившееся. – Я успел проскользнуть в свою комнату и запереться. Алекс, меня вряд ли кто-то понял бы, кроме тебя, но я чудовищно, просто вот до истерики боюсь, когда он ломится в дверь, я думал, я сознание потеряю... – Солнышко мое, мой хороший, я понимаю, не бойся, – стал его успокаивать Алекс, – его здесь нет, ты со мной, я тебя не дам в обиду. Джон прижался покрепче щекой к его коленям и, решительно сдвинув брови, продолжил: – Он так делал, когда я был ребенком. Ломился в дверь, если я смел запереться. Я вообще удивлен, как замок не заржавел за все это время, до того я боялся им пользоваться. Так вот, я стоял, прижавшись к стене, пока он долбил эту дверь и орал, что лучше у него будет мертвый сын, чем... чем... ну ты понял. – О Боже, – только и смог произнести Алекс. – И тут я вспомнил, что мне надо идти в ветеринарную клинику сегодня, – Джон слегка улыбнулся. – Понимаешь, я вспомнил, что мне почти восемнадцать лет, я собираюсь поступать в колледж и помогаю в ветеринарной клинике, а этот неадекватный мужик, который уже десять лет не поднимал штангу и не ходил по лестнице, заявляет, что убьет меня за мои отношения с любимым человеком. В общем, я открыл дверь. – Джон, – ахнул Алекс, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, – Джон, откуда в тебе столько смелости? Я ни за что не решился бы на это, честно тебе говорю. Ну ты даешь... Джон заулыбался еще шире. – Я открыл дверь, набрался духу и сказал: «Сейчас я вызову копов и скажу им, что ты обдолбался и буянишь». – Твою мать, Джон, – Алекс захохотал, мотая головой. – Вот, а он так замер, лицо вытянулось, простоял так минуты две, а потом говорит: «Они тебе не поверят». Не знаю, откуда взялась моя изобретательность, но я выпалил: «Для начала им понадобится приехать, и все соседи узнают, что к Лоуренсам приезжали копы, потому что кто-то из них обдолбался, как тебе такое?» – Блеск! – одобрил Алекс. – Ты нашел его слабое место и применил это знание в экстремальной ситуации! – В общем, он отвалил, а я снова запер дверь. И снова начал нервничать. Я понял, что если останусь в этом доме, мне кранты. Я опять растеряюсь, опять буду терпеть, подчиняться, бояться... Я не знал, правильно ли поступаю, не мог с тобой связаться из-за разряженного телефона... Короче, я собрал вещи и вылез с ними в окно. И пошел к тебе. – И правильно сделал, – уверенно заявил Алекс и наклонился, чтобы поцеловать Джона в макушку. – Оставайся у меня, мой хороший, пожалуйста. Я так мечтал с тобой жить. Я буду тебе тосты готовить и приносить тебе в ванну чай, будем фильмы вместе смотреть, а еще мы сможем учить вдвоем французский язык, и я отдам тебе свою подушку, и... – Ты такое чудо, Алекс, – счастливо улыбнулся Джон. – Я не знаю в мире ничего более замечательного, чем ты. – Так ты согласен? – с замирающим сердцем спросил Алекс. – А разве были сомнения? – Обожаю тебя, обожаю, обожаю... Джон приподнялся, и Алекс вовлек его в самый нежный и успокаивающий поцелуй, на который только был способен. Правда, они слегка потеряли равновесие, и Джон мягко приземлился на кровать, потянув за собой Алекса, но так целоваться было еще приятнее – можно было сладко прижаться друг к другу и не бояться быть раскрытыми, пойманными, наказанными, только бесконечно находить любимые губы, трепетно ласкать их языком, стонать и медленно поглаживать друг друга ладонями и кончиками пальцев. – В этой квартире демократия, – сообщил Алекс, пытаясь отдышаться после поцелуя. – Здесь никто не будет вламываться в дверь, орать из-за невымытой чашки, устанавливать режим дня и творить прочую херню, которая почему-то считается неотъемлемым атрибутом семейной жизни. – Здорово, – обрадовался Джон. Он, правда, пока не до конца поверил в такую утопию, и к тому же на нем все еще лежал Алекс, отвлекая внимание своими, так сказать, особенностями рельефа. Но он уже чувствовал, что попал в какую-то принципиально иную обстановку, и жизнь здесь будет куда спокойнее и радостнее. Тут Джону пришла в голову еще одна неожиданная догадка. – Алекс, – он едва узнал свой хриплый голос, ведь рыженький так и не собирался с него слезать, – а мы с тобой будем спать в одной кровати, да? Чудесные голубые глаза сначала округлились от неожиданности, а затем хитро прищурились. – О да, мой дорогой, – азартно прошептал Алекс ему в ухо. – Каждую ночь. Ты против? – Ты такие странные вещи спрашиваешь, лапочка моя, – хитро улыбнулся Джон, поглаживая Алекса по спине. – Как я могу быть против? – Отлично, – Алекс уже удобно устроил кудрявую голову на плече у Джона, будто собирался спать в такой позе. – Отлично-отлично. Я буду тебя утешать. Если надо, всю ночь. И завтра выходной, будем спать до обеда, а потом я тебя разбужу любым приятным тебе способом, и мы пойдем завтракать. А еще у меня есть документальный фильм про улиток, уверен, что ты будешь тащиться. А еще я сделал всю математику и физику, так что ты быстро спишешь у меня эту хрень, и весь выходной будет наш. – А ты, я смотрю, уже все распланировал, – Джон всем своим видом демонстрировал полное согласие с этими планами. – Ты не боишься, что твой отец попытается что-нибудь сделать? – вдруг посерьезнел Алекс – он, похоже, только что подумал об этом и испугался. – Не-а, – расслабленно ответил Джон. – Он скорее сдохнет, чем позволит хоть одной живой душе узнать, что я сбежал из дома. Вот увидишь, он всем скажет, что Джон уже взрослый и решил жить отдельно с лучшим другом. Он даже Клинтона может в этом убедить. В худшем случае он будет донимать меня звонками с упреками, но вот, видишь, телефон разряжен и я планирую его весь завтрашний день не включать, только в клинику позвоню. – Я так увлекся своим счастьем, что забыл тебе сказать, что ты герой, – проворковал Алекс. – Я горжусь тобой, Джон, правда. – А я люблю тебя, – хихикнул Джон и легонько укусил Алекса за кончик носа. – Ну-у, чего кусаешься? – заныл тот. – Такой милый носик, не мог не удостоить вниманием. – Спасибо... Ой. Джон, я тоже тебя люблю... Ночь обещала быть просто замечательной.