Девушек-геймеров на свете не бывает

Гаррет возненавидел Себастьяна сразу, как тот переступил порог их дома. Зализанные назад волосы, слишком белозубая улыбка, а глаза такие ярко-голубые - наверняка, всё дело в контактных линзах. Он был одет в чёрные брюки, рубашку цвета морской волны и блестящий на свету черный жилет. И он не придумал ничего лучше, чем принести бутылку игристого сидра. - Привет! – губы Себастьяна расплылись в широкой улыбке. И он говорил с акцентом. Да, Гаррет определённо ненавидел этого парня. Но всё равно пожал ему руку. - Ты, должно быть, Себастьян. - Он самый, - ответил он. – А ты… Гаррет? Бетани всё время о тебе говорит. Ты гораздо выше, чем я себе представлял. Гаррет на комплимент не купился, но отошёл в сторону, пропуская гостя. Он ничего не мог с собой поделать: в подобных ситуациях у него сам собой включался режим грозного старшего брата. Он предпочитал думать, что отец был бы им доволен. - Проходи. - Спасибо. О, какой чудесный у вас дом. Напоминает мне дом моего детства в Эдинбурге. Бетани выглянула в холл. - Кажется, в дверь звонили? Ой! Себастьян! – Она поторопилась обнять его. Себастьян обнял её в ответ – как-то слишком интимно, как показалось Гаррету. Он с ненавистью смотрел на руку Себастьяна, покоившуюся в опасной близости от пятой точки его сестры. - Так значит, - сказал Гаррет, - тебе тридцать? Не самая тактичная тема, но это было первое, что пришло ему в голову. Себастьян в смущении отпустил Бетани, глядя на Гаррета и тихонько усмехаясь. Он расправил плечи и прочистил горло. - Вообще-то, двадцать восемь. В прошлом месяце исполнилось. «С ума сойти! Он на три года старше меня, Бетани…» - Не поздновато для университета? - Боюсь, в школе я был не самым примерным учеником, - кивнул Себастьян, слегка пожимая плечами. – Я тогда был несобран. Несколько лет назад я приехал в Штаты, взялся, наконец, за ум и решил закончить образование. - Что ты изучаешь? - Основным курсом – теологию. А также исследования женщин и гендерные исследования. - Исследования женщин? – брови Гаррета поползли вверх. - Гаррет, хватит, перестань его допрашивать, - вмешалась Бетани. Она взяла обоих мужчин за руки и повела в столовую. Лиандра как раз выходила из кухни с блюдом запечённого мяса в руках. Она повернулась в их сторону, окинула Себастьяна быстрым изучающим взглядом и тепло ему улыбнулась. Поставив блюдо на стол и оставив рядом прихватки – одну ей связала Бетани, а другую Гаррет подарил на Рождество несколько лет назад, – она подошла познакомиться с ним. Себастьян пожал ей руку, улыбаясь немного взволнованно. - Миссис Хоук. У вас чудесный дом. А стол – просто загляденье. Гаррет скривился в отвращении. «Чёртов недоумок. Весь из кожи вон лезет». Но глядя на стол, он не мог не признать, что накрыто было красиво. Блюдо с мясом стало финальным дополнением к тарелкам с мятой картошкой и нарезками различных овощей. А ещё праздничный сервиз, расставленный ранее самим Гарретом, и красивые бокалы. Может, у них даже было специальное название. Фужеры? Нарядный вид столу придавала и кружевная скатерть бабушки Амелл. - Спасибо, Себастьян. Очень мило с твоей стороны. Гаррет, позови брата к столу. Гаррет подошёл к лестнице. - КАРВЕР! – заорал он. – УЖИНАТЬ! Лиандра поджала губы и неодобрительно прищурилась. - Спасибо, так я и сама могла. «Упс». Гаррет пристыжённо улыбнулся. И грубо отпихнул Карвера, когда тот врезался в него, слетев вниз по лестнице. - Мальчики! – возмутилась Лиандра. – Ну в самом деле. Себастьян придержал стул для Лиандры, когда та садилась за стол. Карвер с Гарретом обменялись взглядами. С какой бы неприязнью они ни относились друг к другу, по крайней мере, они сошлись во мнении о Себастьяне. Пока все разбирали овощи, Гаррет взял разделочный нож и стал нарезать мясо. - Себастьян, ты молишься перед едой? – спросила Лиандра. – Бетани говорила, ты религиозен. - Обычно да, молюсь, - ответил он с едва заметной улыбкой. – Но это не обязательно. Я понимаю, что многих это ставит в неловкое положение. Я не хотел бы вас стеснять. - Одна молитва нам не повредит, - сказала Лиандра. – Карвер! Карвер уже начал есть, он смотрел на неё с набитым ртом. Сдавленно усмехаясь, Гаррет принялся открывать принесённую Себастьяном бутылку сидра. Разливая его по бокалам, Гаррет решил, что ему нравится запах напитка. - Ну давай, - сказала Бетани, слегка подталкивая Себастьяна локтём. Себастьян прочистил горло, склонил голову и закрыл глаза. - Отец наш небесный, мы благодарны тебе за еду на этом столе и за возможность собраться вместе в этот вечер. Благослови людей, помогавших в приготовлении этого ужина. Пожалуйста, благослови и защити тех, кто не с нами в этот час. Во имя Иисуса Христа. Аминь. Гаррет снова переглянулся с Карвером, тогда как Бетани и Лиандра обе повторили за Себастьяном: «Аминь». - Мои родители воспитывали меня в строгих католических традициях, - сказала Лиандра, пробуя сидр. – О, очень вкусно, Себастьян, спасибо. - Пустяки, - любезно отозвался тот. - Однако, это была не католическая молитва, - продолжила Лиандра. - Нет, - ответил Себастьян. – Мои родители тоже были католики. Но это осталось там, дома. Когда я приехал в Америку, я приобщился к Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. - О, я видел их рекламу, - встрял Гаррет. – Несколько лет назад её постоянно крутили по телеку. Бетани кинула на него предупреждающий взгляд. - Что? – не понял Гаррет. - Это правда, - признал Себастьян. – Сам я вырос за границей и не видел этой рекламы. В Шотландии меня тоже воспитывали католиком. Пытались. Не сказать, чтобы успешно. - Ох, со мной та же история, - подхватила Лиандра. – Я ненавидела правила. Когда я встретила своего будущего мужа, мы тайком сбежали, потому что отец и слышать о нём не желал. Хорошо, хоть успели помириться до того, как родители скончались. Когда они ушли, близнецам была всего неделя от роду. А Гаррет встречался с ними как-то на Рождество. Ты помнишь? – спросила она, поворачиваясь к сыну. Гаррет постарался собрать обрывки воспоминаний о себе в пятилетнем возрасте в этой самой столовой. Обои были другие: старомодные, с большими цветами пастельных тонов. Ещё он помнил наполнявший комнату стариковский запах и вкус ириски, которой подавился. - Смутно. - Соболезную вашей утрате, миссис Хоук. - Это было довольно давно, - отмахнулась она. – Что привело тебя в Америку? - Моя семья погибла в авиакатастрофе, - признался Себастьян, и Бетани сочувственно ему улыбнулась. – Я хотел начать жизнь заново и решил, что лучшее место для этого – Америка. Я обратился в мормонизм и обрёл душевное спокойствие. Тогда я решил продолжить обучение в университете. - Ты упоминал Исследования женщин, - напомнил Гаррет. - Получив диплом, я хочу стать консультантом для жертв домашнего насилия. - Это достойное призвание, - восхитилась Лиандра. Гаррет нахмурился. Мать поддалась чарам этого мистера Универа. А ведь она должна была быть на стороне Гаррета! Она должна была отравить десерт! Он, конечно, знал, что она просто шутила, но всё же. Себастьян казался слишком очаровательным, что-то тут было не чисто. Наверняка, он серийный убийца. - И ты решил, что будет здорово подружиться с Бетани… Простое проявление дружелюбия? – спросил Гаррет, хотя на самом деле он хотел спросить: «Каковы твои намерения в отношении моей сестры, мистер Универ?» - Бетани вовлекла меня в интеллектуальный спор. К сожалению, нашу дискуссию пришлось вынести за пределы занятий. - Остальные готовы были его растерзать, - объяснила Бетани. – Теология не самый однозначный предмет, а наши сокурсники не отличаются широтой взглядов. - Что вы обсуждали? – поинтересовался Гаррет, страстно желая, чтобы Карвер перестал набивать живот и поддержал его хоть немного. - Аборты, - ответила Бетани. Лиандра прочистила горло. - И? – Гаррет сделал вид, что не заметил предостережения матери. - Я уважаю закон, - невозмутимо улыбнулся Себастьян, - но я также верю, что если церковь – любая церковь – желает проповедовать торжество жизни, она должна начать поддерживать находящихся под её защитой женщин. Жизнь – это чудо, которое начинается с зачатия, но экономический статус этой страны – да и всего мира – не облегчает жизнь людям, желающим растить ребёнка. И тем, кто говорит: «Не заводите детей, если не можете их содержать» - должно быть стыдно. Мы не должны закрывать глаза на то, что происходит в мире. Нужно действовать в соответствии с происходящими изменениями. Пора прекратить притворяться, что мир таков, каким он был пятьдесят лет назад. Нуклеарная семья осталась в прошлом. Мне бы хотелось, чтобы религиозные общины больше поддерживали женщин, желающих сохранить ребёнка и самостоятельно его растить, или помогали найти подходящую семью для усыновления. Хорошо бы создать одобренные церковью больницы, где заботились бы о здоровье беременных. - Но ты предлагаешь лишить их выбора, - решительно возразил Гаррет. Он посмотрел на мать, которая внимательно прислушивалась к разговору. – Если ты выступаешь за сохранение жизни, ты автоматически выступаешь против свободы воли. - Он всего лишь сказал… - начала Бетани. - Всё в порядке, - успокоил её Себастьян. – Аборты должны быть разрешены законом. Все мы знаем, что происходит, если их запретить. Они опасны. Но у женщин должен быть выбор, особенно в случаях насилия или опасности для жизни матери. Гаррет снова посмотрел на хранившую молчание мать. Хотел бы он знать, о чём она думала в тот момент. Он уже слышал историю о том, как в шестнадцать лет она встретила Малкольма, а в семнадцать забеременела. Они сбежали, и у них появился Гаррет. Первые несколько лет были очень тяжёлыми. Когда Гаррет, подсчитав, в каком возрасте мать его родила, спросил, не хотела ли она сделать аборт, Лиандра ответила, что не задумалась об этом ни на секунду. Она всегда хотела детей, и Гаррет был её благословением свыше. Но всё равно было нечестно совсем лишать кого-то выбора. - Что насчёт прав геев? – спросил Гаррет. Карвер закатил глаза и получил от брата кулаком в плечо. - Больно! Урод. - Заткнись и ешь, - велел ему Гаррет, прежде чем снова повернуться к Себастьяну. - Церковь проповедует любовь ко всем детям Господним. - Не надо тут этого, - отмахнулся от его слов Гаррет. - Если тебе интересно, у меня в машине есть брошюры… - Я хочу знать лично твоё мнение, - сказал Гаррет, сверля его глазами. - Гари, пожалуйста, - вмешалась Бетани. - А я думал, мормоны ездят на байках, - поднял голову Карвер. Себастьян откашлялся, прежде чем ответить. - Это миссионеры ездят на мотоциклах. Мне осталось в наследство немного денег, а на машине передвигаться гораздо удобнее, раз уж я живу за тридцать километров от университета и работы. – Он перевёл взгляд на Гаррета, отвечая на его вопрос: – Я верю в равные права и равенство перед законом. - В самом деле? Потому что все религиозные психи… - Гаррет! – не выдержала Бетани. - …которых я встречал, всегда ненавидели таких, как я. - Церковь поддерживает борьбу однополых пар за равные права, - ответил Себастьян. – Об этом не упоминают на проповедях. Но лично я твёрдо верю, что однополые пары должны иметь равные со всеми остальными права в соответствии с законом. Разделение церкви и государства очень важно. Если я могу юридически вступить в брак, то и у тебя должно быть такое право. Я не в том положении, чтобы судить тебя за твой образ жизни. Тогда… мне пришлось бы в первую очередь осудить самого себя, потому что моё прошлое далеко не так безгрешно, как мне бы того хотелось. Смуглый оттенок его кожи не скрыл лёгкий румянец, проступивший на щеках. Гаррет хотел ответить, но на миг задумался об услышанном. - Ого. - Вы все просто нелепы, - простонала Бетани. - Всё в порядке, - уверил её Себастьян. – Вполне естественно, что твоя семья хочет знать мои взгляды на волнующие их вопросы. Я бы тоже беспокоился, если бы у меня была младшая сестра, о которой нужно заботиться. И я уверен, что Гаррет уже прошёл через многое. Может, мы и живём в двадцать первом веке, но в том, что касается равенства, современному обществу ещё предстоит пройти долгий путь. Он улыбнулся, и Гаррет невольно улыбнулся в ответ. Он взглянул на мать, и та удовлетворённо кивнула ему. - Ну что, - заговорила она, - пора переходить к десерту? Гаррет всё равно хотел, чтобы она его отравила.