Раз в сотню лет

Mad world (Adam Lambert) Ветер треплет спутанные волосы - еще один теплый летний день. Солнце печет голову и сгорбленную спину девушки, а та словно и не ощущает этого. Ей и не нужно. Потому что она хотела бы ронять горячие слезы на свежую землю, но у нее не получается. Воспаленные глаза уже который час не видят перед собой ничего, кроме короткой таблички без имени. От его нескольких минут жизни теперь осталась лишь дата на могильной табличке. И она хотела бы узнать все, хотела бы понять, в чем виновата, но у нее нет ничего, кроме крохотной свежей могилки. Плечи обхватывают чужие руки и ее заставляют подняться. Нет слов, нет времени, ничего не осталось. Никаких эмоций, никаких эмоций Машина едет быстро и Кира не поглядывает на нее с беспокойством. Ей почти наплевать на все, но она еще надеется и помнит. Верит в то, что будет завтра, верит в их счастливое будущее. И эта единственная вещь, которая вытаскивает из отчаяния. Спрячь меня, я хочу утопить мою печаль Легкие раз за разом наполняются воздухом, который кажется ядовитым сегодня. Можно прикрыть глаза, позволяя себе отдохнуть. Но засыпать нельзя. Нельзя возвращаться туда. Пожалуйста, отмотайте пленку назад, нужно понять, что они сделали не так. Пожалуйста, растяните то время, когда у нее есть два малыша. Пожалуйста, верните счастье. Возможно, она просто просит слишком много. Дети, ожидающие своего счастливого дня — Дня рождения Это ее спасение - снотворное в белых таблетках. Ей нельзя много, но это помогает заснуть без снов. Не нужно возвращаться в те минуты, нет. Нужно просто поспать - это ведь спасает. Пожалуйста, подарите ей спасение. Или она многого просит? Если этот мир так жесток, то в него не хочется верить. А как же сказки, которые мамы рассказывают своим детям? Где всегда есть счастливый конец. Разве это всего лишь сказки? Если так, то зачем дарить надежду? Потому что потом больнее. Она думала, что разучилась чувствовать, но она ошибалась. Никто не отберет у матери любовь к ее дитю. Нужно жить только ради того, что у нее осталось. И может… Может она снова сможет поверить этому миру. *** Малия слегка подрагивает, уронив голову на кухонный стол. Рядом остывающее молоко в бутылочке и она едва касается его щекой. Дерек легко подхватывает ее на руки, не боясь разбудить. Она слишком долго не спала и отнюдь не чудо, что сон сморил ее при первой возможности. Нужно отнести ее наверх. Порядком исхудавшая за последнюю неделю, ее вес едва ощущается в руках альфы. Уложив девушку на кровать, он трогает спящую Киру за плечо. - Она уснула… Нужно покормить девочку. - Да… Да, сейчас. - Кира трет глаза и оборачивается на лежащую с ней рядом Малию и Дерек четко видит, как поблескивают слезы в ее глазах. Он спешит уйти. Через открытое окно в комнату льется серебристый лунный свет, шторы слегка шевелятся от легких порывов ветра. Ночной воздух поселился в комнате, где сладкий голос растягивает слова в незатейливой песне. Слово за словом звучит старая колыбельная, которую раньше мама пела Стайлзу. Тогда отзывающаяся тупой тянущей болью в груди, сейчас она дарила какую-то необъяснимую легкость и тепло. Засыпающий на руках маленький и беззащитный комок жизни не позволял выпустить его из рук. Но глаза слипались сами собой, и он медленно опускает малыша в колыбель, допевая последние слова песни уже шепотом. - Почему ты никогда мне не пел? У тебя восхитительный голос. - Дерек подходит совсем бесшумно, заставляя вздрогнуть. - Как она? - Стайлз пропускает слова альфы мимо ушей. - Заснула. И тебе, кстати говоря, тоже нужно поспать. Ты с ног валишься. - Он притягивает парня к себе и тот практически падает ему в объятья. - Вот уж неправда… - Вяло бормочет он в шею и непроизвольно обмякает в сильных руках. - А Питер не появлялся? Хоть что-то? - В голосе сквозит надежда. - Нет. Совсем ничего. Разве что Дитон отпустил Лидию домой. Правда, не уверен, что она полностью пришла в себя. Ничего не помнит. Он ушел. Питер. Без шума, без криков, без слов. Дело в том, что никто ничего не знает. Он ушел так, чтобы никто не видел, не слышал. Пока Дитон безуспешно пытался спасти щенка, пока Малию и Киру выводили из истерики, пока Лидию приводили в чувство. Он ушел. Испарился, будто его никогда и не было. Оставив после себя горькое послевкусие, вопросы и трепещущую надежду. Он ведь не мог уйти сейчас. И даже если предположить, что ему плевать на всех, то, боже, а Малия? Он точно не мог оставить Малию. Она его дочь. В последнее время они были слишком близки, что бы он мог ее покинуть. Что вынудило его? Страх? Безразличие? Отчаяние? Что? Что может быть важнее того, что произошло здесь? Если где-то и есть мудрец с ответами на все вопросы, то он либо мертв, либо нем. В любом случае все слишком запутано и ненормально в этой свихнувшейся жизни. Именно в их жизни. - Лиам и Скотт уже вернулись? - Несколько часов назад. Да уж, тебе точно нужно поспать, невозможно было не слышать, как Скотт проломил стену. - Дерек смеется и от этого мурашки пробегаются по телу. Тепло. - Ничего нового… - Стайлз улыбается и легко трется носом о горячую шею, медленно втягивая знакомый запах. От этого альфа всегда впадал в ступор на пару секунд. - Они молодые, у них еще вся жизнь впереди… - Ты так говоришь, будто мы уже седые старцы! - Ну, не ты, так я… - Идиот… Будь ты стариком, я б тут не стоял. - Ты б лежал, потому что тебе правда нужно поспать! - И Дерек самым наглейшим способом закидывает парня себе на плечо и доносит до кровати. Мягкая постель радостно встречает их, сразу же окутывая каким-то дурманом, из-за которого глаза слипаются еще больше. - Дети проснутся, а я сплю… - Не бойся, сегодня моя очередь. - Мягкий поцелуй в висок и они устраиваются поудобней, привычно соединяясь в их позе. *** - Лиииааам! - Малыш на руках только еще громче взвизгнул, безутешно крича, к смертельному испугу Скотта. – Спокойно, ну же… Тише-тише, папа с тобой… Лиам! Скотт беспорядочно качает младенца и вздрагивает с каждым особо сильным взвизгом. Он то и дело оглядывается по сторонам, в надежде на спасение. - Лиаам! В проеме двери показывается встрепанная макушка и Данбар обеспокоено подбегает к источнику крика. - Скотт, что произошло? Почему он плачет? Ты его случайно не уронил? - Нет! Я… Я н-не знаю… Он просто проснулся и плачет. Прошу, сделай что-нибудь! - МакКол где-то на грани истерики, когда Лиам спокойно забирает малыша из его трясущихся рук. - Исходя из того, что я вижу, я могу с уверенностью сказать, что родитель из тебя никудышный! Ему просто нужно поменять подгузник, а ты уже так истеришь. - Лиам слегка хихикнул, а Скотту не до смеха. Он, кажись, еще не понял смысл сказанных слов, а малыш уже потихоньку успокаивается в руках, что уносят его все дальше. Рыжеволосая девушка сидит на опушке леса, прислонившись к дереву и, рваными движениями выводит в альбоме кривые линии. Яркие пряди падают на листок и она дергает головой, что бы убрать волосы с рисунка. Птичий щебет звонкой музыкой доносится из лесу, деревья мягко шелестят зелеными листьями и, присмотревшись, можно было увидеть мелькающую то там, то сям белочку. Казалось, ничто не может отвлечь девушку: ее рука порхала, и стержень карандаша то едва касался бумаги, то оставлял жирные, чернеющие штрихи. Рядом с глухим стуком упал желудь, заставляя Лидию поднять голову. Следом на траву приземлилась белка, привлеченная лакомством. Зверек неуверенно ступает вперед и назад, пробегает вбок и возвращается назад, но никак не приблизится к своей цели. Его глаза неотрывно следят за человеком, и Лидия не смеет даже вдохнуть, завороженная картиной. Ее рука медленно тянется к желудю и белка слегка паникует, отступая назад. Но в следующую секунду лакомство, подталкиваемое девушкой, прикатывается прямо в лапы зверьку и он быстро хватает его лапками, все еще смотря на человека. Но как-то… Благодарно? Нет, это, наверное, только кажется. - Привет. - Голос за спиной заставляет испуганно развернуться, встречаясь глазами с мальчиком лет семи. - Что ты рисуешь? - Я… Эм… Эт-то… - Она растеряно разворачивается к рисунку, натыкаясь взглядом на собственную картину. Не помнится, что бы раньше она так рисовала… - Волк. Это волк. - Волчонок. - Мальчик заглядывает в рисунок и слегка приподнимает уголки губ. - Как скажешь… - Отчего-то этот мальчишка кажется таким знакомым… Не просто знакомым, а очень-очень знакомым. Лидия оглядывается вокруг. Никого кроме нее и его. - Где твои родители? - Я здесь один. - Тебя отпускают одного так далеко? - Это не далеко. Я живу в лесу. - Он говорит это на полном серьезе, заглядывая Лидии в глаза. - Один? Он не отвечает, а обходит ее и садится рядом на траву, рассматривая рисунок. - У тебя очень красивые волосы. - Он внезапно начинает гладить ее по голове, пропуская сквозь крохотные пальцы прядки рыжих волос. - Как у белок. Или лисиц. Или солнца. Но нет, не солнца, как у огня, да. Красивые. Ты можешь подарить мне свой рисунок? - Мальчишка смотрит прямо на волосы, а потом поднимает свои огромные глаза на девушку. - Д-да… Конечно. - Она не может отказать и вырывает листок из альбома. Руки трясутся. - Спасибо! - Он встает, улыбаясь, и беря листок у нее из рук. Но он даже не смотрит на рисунок. Его взгляд устремлен куда-то в небо. - Совсем скоро полнолуние… - О чем ты? - Она оборачивается, проследив за взглядом мальчика. - Луны не видно, сейчас же… - Слова застряют в горле, когда она возвращается в исходную позу. Никого нет. И только отсутствие рисунка в альбоме говорит, что Лидия не спятила. – День… - Потерявшееся слово слетает с губ звенящим шепотом. Птицы не поют. *** - Ну как они, Дитон? - Дерек срывается с места, едва дверь открывается. - Я могу уверить вас, что все в полнейшем порядке! Не о чем беспокоится, выброс эмоций и они уже делают попытки превращаться. Ну, вернее они не знают об этом. Не контролируют. - Док слегка улыбается и играет пальцами со стетоскопом, висящим у него на шее. - И еще скоро полнолуние, так что… Просто постарайтесь, что бы они спали в это время. Малия первая срывается с места и подхватывает на руки малышку, игриво сверкающую светящимися глазами. Детские ручки тянутся к знакомому лицу, слегка царапая кожу короткими коготками. Элпида подтягивается и издает звук, в котором угадывается слово «Мама». Кира кивает Дитону и, присоединившись к Малии, отправляется наверх. - Они так быстро растут… Это не… Это ведь когда-нибудь замедлится? - Стайлз ломает пальцы, задавая волнующий всех вопрос, и Дерек ободрительно приобнимает его за талию. - Конечно! Они растут так быстро только первый год, а потом все протекает как у обычных детей. К вашему это не относится. - Он поворачивается к Скотту и Лиаму. - Он у вас чистокровный оборотень. Я бы даже сказал – истинный. Первое сознательное обращение будет в пол года, нормализует скорость развития в два. Ему контролировать себя легче всего. Больше вопросов нет? - Нет. - Ну и ладненько! Мне пора, у меня еще вывихнутое плечо у кошки. Хлопнув в ладоши, Док уходит на этой радостной ноте. Стайлз широко улыбается и тянет Дерека за руку в спальню, где смешно рычат и фыркают малыши. Лиам, укоризненно глянув на испуганного Скотта, следует за ними. Лидия нетерпеливо теребит край салфетки и оглядывается по сторонам в отчаянной надежде увидеть Питера. Отчего она ждет его в дешевом кафе она и сама не знала. Просто надеялась, что он прочитал ее сообщение. Надеялась, что он придет. Потому что его поступок никуда не годится. А Малия ее подруга. Она сама не замечает, как пальцы начинают складывать и выворачивать салфетку в ее руках. Словно завороженная она вертит еще не завершенную фигурку в руках и загибает края. Тонкая бумага не рвется, миллиметр в миллиметр складывается фигурка. Будто бы она всю свою жизнь делала из салфеток оригами. - Привет. - Детский голос заставляет выронить ее произведение из рук. Она вздрагивает, будто просыпается и смотрит на уже знакомого мальчишку. Он нагибается, что бы поднять бумажный цветок. – Красиво. - Что ты здесь делаешь? - Ищу тебя. - Он садится напротив и улыбается. Почему эта улыбка так знакома? - Я… З-зачем я тебе? - Она и сама не знает, отчего так пугается простого мальчишку. - Ты можешь мне помочь. - Я жду… Жду друга. - О, не волнуйся о нем! - Он улыбается еще шире. - Ты могла бы мне помочь. - Почему я должна тебе помогать? - Потому что только ты можешь. *** Лунный свет щедро льется на землю, окрашивает верхушки деревьев и крыши домов в благородное серебро. Звезды меркнут при этом отчаянном свете - сегодня они не нужны. Сегодня полнолуние. И одного большого источника света вполне хватает. Манящий лунный диск пульсирует, словно сердце ночи. Зовет своих детей на свет, заставляет совершать необдуманные, безумные поступки. Будто жаждет крови. Но в доме Хейлов занавески плотно закрывают окна, не позволяя ни одному лучику проникнуть внутрь. Сегодня там никто не спал, пытаясь усмирить детишек, чующих зовущую их силу луны. Поэзия для человека и проклятие для оборотня. - Наши спят… - Стайлз устало входит в комнату, из которой доносится скулеж. – Помочь? - Лучше к Кире и Малии иди. Мы справимся. - Скотт ободряюще улыбается, несмотря на ребенка со светящимися глазами. - Стаайлз! - Громогласный рык Дерека проносится, кажется, по всему дому. - Похоже, опять проснулись. - Он быстро выбегает из комнаты на голос Дерека. - Чувствую, эта ночь будет долгой... Ветер то и дело задирает короткую юбку, платформа вязнет в рыхлой земле и она в который раз жалеет, что так оделась. Полная луна маячит на небе то появляясь из-за деревьев, то вновь прячась. Она точно не знает куда идет, не знает почему. Почему она идет куда-то посреди ночи только по прихоти незнакомого мальчишки? Недоразумение. Наконец впереди показывается отмеченное дерево - на его суку, подмываемая ветром, колышется кроваво красная ленточка. Лидия тихо радуется про себя, что уже вскоре можно будет остановиться. По крайней мере, она на это надеется. Открывшаяся поляна встречает девушку чрезмерным холодом. На укрытой травой земле несуразно выделяется слегка подсохшая могилка. До чертиков знакомая могилка, укрытая, будто покрывалом, бумажными цветами. Точь в точь такими же, как она сделала в том кафе. Она слишком засматривается на эту картину, от того и не сразу замечает фигуру, нервно теребящую в руках зеркало и смотрящую в небо. Он, будто почувствовав ее взгляд, оборачивается, и сердце Лидии пропускает удар. Его глаза горят синим и только теперь в нем узнаются эти слишком знакомые черты. Она не может подавить возглас. - Питер! Стайлз, поскуливая, укачивает малыша, что с каждым разом все слабее царапает его и до того окровавленные руки. Дерек может только беспокойно смотреть на это, укачивая другого, который, похоже, не собирался разжимать зубов с его плеча. Тут и Кира с Малией, пытающиеся покормить девочку с очередной бутылочки, которую она нещадно прокусывала. И только Скотт держал на руках мирно посапывающего волчонка, пока Лиам грел еще детской смеси. Сегодня особо беспокойная ночь. И это угадывается не только в не спящих детях или полнолунии, из-за которого в крови оборотней бушует приглушенные инстинкты. Есть еще что-то. Какое-то тревожное, предвкушающее чувство, разливающееся в груди. Необъяснимое чувство, пробирающее до дрожи в коленях. Дерек слишком громко и прерывисто выдыхает - это ребенок на его руках крепче впился в плечо. На пол струится вязкая кровь и Стайлз испуганно сглатывает. - Заживет. - Сквозь сжатые зубы. - Может их… Того… - Все оборачиваются на Лиама. – Ал-лкоголем? - Оборотни не пьянеют. - Малия закатывает глаза. - И они еще дети! - Я просто предложил! - А я просто отказала! - Тише! Вы единственного спящего разбудите. - Скорей бы утро… Самодельный гробик стоит раскрытым и в нем видно безжизненное маленькое тельце. Его не достигает лунный свет, Питер на корточках пристраивает зеркало на земле под нужным углом. Лидия вглядывается в исписанную ровным почерком бумагу. - И это поможет? - Только если ты сможешь прочесть. - Хриплый голос Питера звучит зловеще в такой тишине. Он поднимает на девушку взгляд. – Сможешь? - Д-да. - Тогда… - Он убирает руки от зеркала и резко отпрыгивает в сторону. – Читай! Лунный свет отражается от зеркала и ровным лучом падает на бездыханное тело. Вздымается ветер, бумажные цветы сдувает в сторону и Лидия начинает читать, пытаясь перекричать гул ветра. Замудренные слова на неизвестном языке будто бы поджигают луч серебрящегося света, он становится ярче с каждой буквой слетающей с губ. Горло будто что-то обжигает, позволяя почувствовать силу, которой обладают эти слова, которой обладает она сама. Строчки бегут перед глазами, неизвестные буквы теперь выговариваются с удивительной точностью, будто кто-то нашептывает их ей на ухо, а она просто повторяет. Когда с губ слетает последнее слово, зеркало с оглушительным звуком трескается и лунный свет разбредается по всем сторонам, обминая только младенца. Младенца, который, поперхнувшись, заливается испуганным плачем. Внезапно поднявшийся ветер так же внезапно исчезает, оставляя после себя распахнутое окно, да и только. Резкая тишина заставляет настороженно переглянутся. Конечно, здесь все без исключения понимали, что не обошлось без очередной сверхъестественной хрени. От того никто и не решался подойти и закрыть простое окно. Ну, почти никто. - Слабаки. Презрительно фыркнув в манере отца, Малия прошествовала к окну, ни на миг не выдавая гулко стучащего сердца. Ее рука замирает на полпути к оконной раме - на подоконнике сиротливо трепещет от сквозняка цветок из салфетки. Как в замедленной съемке она притрагивается кончиками пальцев к бумаге и осторожно берет в руки оригами. Слух улавливает едва слышное шарканье и все они разом испуганно разворачиваются ко входу в лофт. - Что там? Малия сглатывает. - Лиам. Возьми. - Дерек передает в руки Лиама малыша, с трудом отлепив его от своего плеча. Он настороженно шагает вперед как раз в тот миг, когда дверь отъезжает вбок. Но на пороге не стоит страшный монстр с намерениями перебить всю их стаю, нет. На пороге, запыхавшись, стоит Питер, бережно прижимая к груди шевелящуюся ткань. *** Годы спустя… Стайлз сидит в тени дерева, прислонившись к стволу и читая старую книгу. Теплая кора разливает тепло по всему телу, пожелтевшие страницы и выцветшие буквы сливаются в неразборчивое марево, когда нить повествования уходит из-под носа, унося в собственные мысли. Он поднимает взгляд. На траве резвятся двое мальчишек, кидаясь друг в друга пучками травы, бегая и катаясь по земле. В них не сразу угадывались схожие черты, но, тем не менее, это были даже не просто братья, а двойняшки. У Руди кожа и волосы темнее, скулы видно четче и, как утверждал Питер, мальчишка копия Дерека. Ну, а Адам вылитый Стайлз. Это не мешало им, не сговариваясь говорить одно и то же, выдумать собственный язык, только научившись говорить и стараться сильнее напакостить. Стайлз улыбнулся, отводя взгляд от волчат, играющих в догонялки. Поодаль Питер с воодушевлением готовит мясо на гриле, забрав скучающего Дерека себе в помощники, а возле них суетятся девочки, забирая приготовленное и унося в беседку к родителям. Вот уж кто действительно похож, так это девочки Киры и Малии! Они не просто близняшки, а зеркальные близняшки. Поначалу их еще различали с помощью запаха, но потом они поняли в чем соль и научились – научились? - копировать запах друг друга. Один запах на двоих и, боже, сколько прибавилось хлопот с их неангельскими выходками. Но они все равно милашки и, кажется, скоро их родители наконец догадаются откуда девочки берут идеи. Питер любит их безгранично и он единственный, кто их различает. Но никогда не сдает, нет. Смотря на любящего дедушку, невольно задумываешься: может ли дедушка любить внуков больше, чем их родители? Кстати говоря, он совершенно отказывается от статуса дедушки и просит называть себя, если не папой, то дядей или просто Питером. Мэг и Лэрри не против любого имени, но Кира и Малия… Перед ногами падает знакомый маленький белый мячик и Стайлз оборачивается, безошибочно находя глазами Чарли, бегущего со стиком в руках. Он машет Стайлзу и тот кидает ему мяч, попадая в подставленную сеточку. Мальчик салютует и счастливо убегает к разгоряченным родителям, объясняющих своему чаду «смысл всей жизни». Стайлз закрывает глаза. Прошло еще совсем немного времени, но ощущение, будто прожил всю жизнь. Вокруг приятная семейная суета, споры мальчишек и «сюрпризы» близняшек, ворчание родителей и просто до сжатых зубов знакомая атмосфера. Говорят, любовь живет три года: первый год - год страсти, второй - год нежности, а третий - год скуки. И это полнейшая чушь. Он закусывает губу и улыбается собственным мыслям - губы еще помнят оставленный Дереком поцелуй, перед тем, как Питер забрал его. Да, да, все это полнейшая чушь… Проходят годы, а они все те же. Рядом лениво плюхается альфа и сгребает Стайлза в охапку, шепча что-то о том, как его достал дядя со своей готовкой и извращенной садистской болтовней и как он соскучился за это время. Совсем рядом Руди издает звук блюющей умирающей птицы и Адам пытается пристыдить его, сквозь предательский смех. Дерек тоже смеется и демонстративно утягивает Стилински в мокрый поцелуй, слыша теперь причитания Питера о совращении детей. Ровно до тех пор, пока дядюшке не прилетает прямиком в голову мячик для лакросса. Пробегающий мимо Чарли шепчет «не благодарите» и спешит со своими огромнейшими извинениями. Руди сквозь смех лезет к краснеющему Адаму с поцелуями, копируя жест Дерека и без остановки лепеча что-то о «крепкой братской любви». - Люблю тебя. - Низкий баритон раздается прямо над ухом. - И я тебя… - Тихий шепот, касаясь губами губ. Пройдут еще годы, но они ни капли не изменятся.