Я люблю тебя...

Темная ночь мягко окутала своим покрывалом кажущийся бескрайним лес. Луна таинственно лила тусклый свет в его недры, как будто пытаясь скинуть плотный полог, мешающий узреть неизвестную картину. Известные спутницы ночного светила - звезды, неизменно окружавшие их "мать", загадочно поблескивали на темно - синем полотне, явившемся словно из сказки. Еще недавно так яростно пылающий костер теперь еле тлел черно - оранжевыми переливами, изредка выбрасывая резкие снопы ярких искр, с громким треском улетающих в ночное небо. Наруто, обняв колени, сидел у догорающего огня, с горечью осознавая: он один. Он нукенин. Все, что раньше тревожило неизвестностью его детскую доверчивую душу стало ясно, как день. Они боялись Наруто, потому что когда-нибудь он мог узнать правду, и тогда... Они его обманули. Предали. Блондин закрыл глаза. Ничто не нарушало тишину ночи, кроме еле слышимого лепета листьев и далекого шепота водопада. Родители... Их отобрали... У него был лучший друг... он его обманул... У него была родина... она его предала, отобрала все лучшее, что было в сиротской жизни Наруто. Он один. Ему некого любить, некого защищать, оберегать... Родители... Луна, блеснув, на мгновение отразилась в слезе, которая теперь неторопливо прокладывала свою горькую дорожку по щеке парня. С самого детства его обманывали, говорив, что родителей убил Кьюби но Йоко, девятихвостый демон - лис, когда напал на Коноху, вырвавшись на свободу из-за ослабевшей печати. А он верил. Верил, как последний дурак. Ветер, не прекращая перешептывания с листьями, ласково потрепал его волосы. А ведь маму и папу действительно убили. Только не Кьюби, а сами коноховцы. Они давно готовили заговор против хокаге, отца Наруто. Старейшины просто завидовали его умению владеть техниками. Они хотели быть лучше всех. И этого добивались любой ценой. Даже если придется идти по голове самого хокаге. А отец знал. Знал про заговор, про эту черную зависть. Но он слишком любил страну, которой управлял, чтобы обречь ее на верную революцию, и поэтому молчал, до конца надеясь на верность и благоразумие старейшин. А ведь они могли убить и Наруто. Ему просто повезло: девятихвостый действительно вырвался на свободу, и родители блондина тогда все-таки запечатали Кьюби в мальчика. Это и спасло ему жизнь. Старейшины понимали, что если убьют Наруто, то лис окажется на свободе и в любом случае нападет на деревню. Поэтому они оставили мальчика в живых и всю его жизнь кормили безвкусными лживыми сказками. Все знали правду. Все, кроме него. Родители других детей запрещали тем общаться с Наруто, опасаясь, как бы они не проговорились о чем-нибудь, внушали им, что мальчик опасен, в нем живет настоящий демон. Так блондин жил, пока не встретил Саске. У того не было не только родителей, но и клана вообще, и брат по несчастью горел неугасимой местью и ненавистью, а Наруто считал его самым близким человеком, рассказывал Саске все свои нехитрые детские секреты. Самое интересное, он все знал, но ничего не говорил блондину о настоящей судьбе его родителей, хотя Наруто неоднократно мечтал при нем узнать все - все о маме и папе. Парень выдохнул. Странно, он не ощущал в себе злости, обиды. Наруто чувствовал только всепоглощающую пустоту и горечь уныния. Еще одна слеза скатилась по щеке и прозрачной капелькой повисла на подбородке, правда ветер тут же смахнул ее своей заботливой рукой. А ведь Узумаки по-настоящему любил Коноху и в самом деле отдал бы жизнь за нее, если б понадобилось. И так резко потерять родину и друзей было теперь большой душевной раной для юноши. Наруто уткнулся носом в колени. Надо же, он всего лишь полазал по архивам в поисках каких-то необходимых бумаг для сенсея и наткнулся на ту летопись. Да, традиция коноховцев в этот раз сослужила им медвежью услугу. Теперь Наруто - нукенин S класса... Вдруг невеселые размышления парня прервал едва различимый шорох. Наруто осторожно положил ладонь на рукоятку куная и бесшумно метнулся за дерево. Естественно, поиски Узумаки начались уже давно, ведь старейшины наверняка сразу все поняли, лишь найдя в архиве разбросанные на полу свитки летописи. Теперь им просто необходимо убить Наруто. В свете луны появился женский силует. - Наруто? - прозвучал мягкий девичий голосок. Девушка вышла к почти потухшему костру, который теперь совсем не дарил света, только тепло, так приятно обогревающее тело после долгой дороги по ночному лесу, где все покрыто свежей холодящей росой, похожей на слезы матушки - луны. - Наруто... Я одна... - вновь нежно прозвучал тот же голос. - Хината? Что ты... что ты здесь делаешь? - парень спрыгнул с дерева, мягко приземлившись на лесную траву, блестящую от росы. - Наруто, я... п-понимаешь... Ты... просто... я под-думала... в общем... я хотела бы...уйти с тобой, - лепетала Хьюга. - Со мной? - Наруто был поражен самоотверженностью девушки. Ведь если она уйдет с ним, Хината потеряет все. Семью, родину, друзей. - Д-да... - Но почему? Ты, верно, шутишь? - Хине было слишком неожиданно видеть всем извстного болвана - весельчака Наруто столь серьезным. - Нет, Н-наруто - кун, я хочу уйти... с тобой. Ведь я... я... Прости меня, Наруто, - в глазах девушки заблестели слезы, - я все знала. Знала с самой Академии... Я хотела тебе тогда все рассказать, понимаешь? Но ты... ты бегал... тогда за... Сакурой... - прерывисто шептала Хьюга, а по ее щекам, словно ручьи весной в половодье, бежали слезы, - и я... была... я сильно злилась на тебя... Прости... - девушка опустила глаза. Наруто во все глаза смотрел за исповедью Хинаты, а в голубых озерах сейчас отражалась только плачущая черноволосая девушка. -... Я... ты... и теперь я хочу уйти с тобой, ведь я... я люблю тебя... Наруто. Всегда любила... - совсем тихо закончила Хината, отведя взгляд, все так же плача. Неожиданно парень подскочил к девушке и прижал к себе, тихо, только для нее шепча: - Я верю тебе... - Наруто зарылся носом в мягкие шелковистые волосы девушки, чувствуя настолько родной и невинный аромат персиков. - Наруто, я хочу всегда быть с тобой и... - парень не дал закончить Хьюге, прижав к ее полураскрытому рту свой палец. - Ч-ш-ш-ш... - и он накрыл его своими губами, даря девушке ее первый незабываемый поцелуй. Тут природная стеснительность, так успешно побеждаемая титаническими усилиями со стороны Хинаты, взяла верх. Слишком много событий в перемешку с эмоциями свалилось на девичью, хоть и отнюдь не глупую головку, и ноги вдруг стали ватными, а колени подкосились, но прежде чем Хьюга провалилась в беспросветную и такую привычную уже тьму, у своего уха она услышала нежный шепот настолько родного человека: - Я люблю тебя...