Двойная жизнь

День кончался обычно. Жители Нью-Йорка спокойно возвращались с работ домой, укрываясь от злого холодного ливня под зонтами. Джей Джона Джеймсон — репортер Дейли Бьюгл — оповещал город о самых последних событиях, происходящих в мире. Все было как обычно. Но не для всех. На краю крыши здания Оскорпа сидела девушка, в посеревшем, от сырости и грязи, костюме и такой же маске. Темные волосы, давно выбившиеся из хвоста, растрепались и выглядели, как мочалка, они прилипли к ткани костюма, из кончиков волос сочилась вода, ручейками стекая на костюм, от чего он становился все влажнее и плотнее прилипал к телу Эйвы. Она тихо всхлипнула, позволяя только что подошедшему Силачу снять с себя маску.  — Не плачь… — тихо произнес Люк, но Тигрица не услышала, дождь заглушил эти неуместные и глупые в это время слова. Человек-паук умер. Погиб, как герой, спасая агентов Щ.И.Та из затонувшего Хеликериера. А после, через несколько минут, корабль взорвался. Вместе с Пауком и еще сотней людей, которые не успели выплыть на поверхность Гудзона. Нью-Йорк не потерял, собственно, ничего, ведь много еще героев осталось в нем, кто-нибудь, да спасет, а вот команда потеряла всё. Где-то вдалеке были слышны возмущенно-гневные возгласы Новы, который сначала спорил с Джей Джона по поводу паучьей угрозы, а потом ему надоело, и он вовсе разрушил большой экран с «наглой мордой этого придурка», а затем полетел ломать и другие, где все еще были слышны, порядком надоевшие жителям города, тирады по поводу «опасного паукоплета». И плевать, что Щ.И.Ту это окупится не в маленькую копеечку. Главное, чтобы этот репортер не сыпал соль на рану своим враньем. Неуязвимый ухмыльнулся и сел рядом с темноволосой девушкой, которая уже изрядно промокла, ее пробивала мелкая дрожь. А сам Кейдж уже и забыл, что значит «холод», поэтому ливень ему был не почем. Парень убрал мокрые пряди с лица Тигрицы и аккуратно прижал к себе подругу.  — Я хочу, чтобы он сдох! — сжав зубы, прошипела Эйва, прижимаясь к сокомандику.  — Я тоже. — вероятно, они все хотели смерти Гоблина. Всей командой. Всем Щ.И.Том. — Но это ведь неправильно. И ты это прекрасно знаешь… Где-то в аэропорту отчаянно ругался Железный кулак, из-за того, что рейс его самолета отложили по причине непогоды. Старейшины удивленно-понимающе смотрели на Дэнни. Тот хотел поскорее уехать из этого чертового города, в котором погиб его друг. Любая улица или переулок напоминали ему о погибшем и от этого Рэнду становилось все хуже и хуже. Парень надеялся, что в К'унь-Луне он сможет обрести покой и вновь вернуть себе самообладание. А забыть Паука и команду он и не надеялся. Таких как они не забывают.  — Я найду его и убью! — выпутавшись из сильных мужских рук, кричала Тигрица. — Найду и убью. Даже не дрогну. Обещаю. Ливень усилился. Казалось, что он скорбит по умершему Питеру вместе с его сокомандниками.  — Эйва, не дури. Парень встал с края крыши и поспешил оттащить подругу оттуда же. Он боялся, что из-за своего гнева и интенсивного размахивания руками, она не заметит, как подскользнется и мигом полетит со здания Оскорпа. Люку не хотелось терять еще и ее…  — Я не дурю. — отрезала девушка, выжимая волосы, что были похожи на мокрую тряпку. — Найду и убью гада. А еще лучше взорву. — на лице брюнетки заиграла сумасшедшая улыбка, Кейдж испуганно сделал шаг назад. - Да! Да! Взорву! — словно мандру повторяла Тигрица. Нова уже покончил со всеми новостными экранами Дэйли Бьюгла и тихо рыдал, сидя на обломке одного из них. Вокруг него бушевала стихия. Он не замечал. Мимо него на всех парах промчалась Ужасная Четверка. Ему было плевать. Сэму казалось, что из него насильно вытянули всю жизнерадостность и любовь к жизни, и также насильно «накачали» его болью и скорбью. Силач быстро подбежал к подруге, которая собиралась убегать, вероятно, на поиски бомбы или хотя бы Гоблина, и крепко обнял ее, забирая у нее возможность исчезнуть.  — А о Гарри? О Гарри ты подумала? — шептал Люк, еще сильнее прижимая к себе девушку. — Как он… без отца? Дэнни в последний раз посмотрел на злосчастный город. Больше он тут не появится. Никогда. Сейчас, глядя на засыпающий Нью-Йорк, он будет скорбить в последний раз. Зато всей душой и сердцем. А затем он исчезнет из этого мегаполиса. Нав-сег-да. Эйва фыркнула. Уж кому-кому, по ее мнению, будет лучше без Нормана, так это именно его сыну. Хоть заживет спокойно парень!  — Переживет. — зашипела Айала. В свое время она тоже потеряла отца. Из-за Крэйвена-охотника. Он не пожалел ее отца, также как и Гоблин не пожалел Питера. Так почему она должна кого-то жалеть? Гораздо проще жить без вечных попыток делать все правильно. Дождь уже давно кончился. Облака расступились. Начинался новый рассвет. Для Нью-Йорка в целом. И для трех людей, что сидели на высотке здания Оскорпа и задумчиво глядели вдаль…