Обратимый процесс

Прошло две недели. За это время Редберд уяснил, что его хозяева ведут активную жизнь: в доме постоянно толкались посетители. Некоторых из них хозяин, откликавшийся на клички «Джон», «профессор» и «доктор Уотсон», приглашал в большую светлую комнату, куда псу входить категорически запрещалось. Перед тем как туда зайти, хозяин почему-то надевал белый халат и перчатки. Часто его сопровождал второй хозяин, у которого тоже была не одна кличка: «Шерлок» и «мистер Холмс». Из комнаты доносился тошнотворный запах крови и ещё чего-то едкого. Иногда посетители, которых Джон называл пациентами, оставались на ночь в гостевой комнате, но чаще уходили через несколько часов. Одно время псу было любопытно, чем могли заниматься в закрытом зале его хозяева, но затем он решил, что не стоит ломать над этим голову. – А он основательно поправился, верно? – Профессор Уотсон удовлетворённо оглядывал округлившуюся фигуру пса. – Неудивительно, – отозвался Шерлок, даже не повернувшись к объекту разговора. – Если учесть его вес по прибытии в квартиру и количество потреблённых за тринадцать дней продуктов, станет очевидно, что рост массы тела составил примерно шесть фунтов в неделю. – Ты следишь за?.. – Да, я предупредил Молли. Когда будет подходящий труп, она даст мне знать.

* * *

Как-то в квартире оказалось трое не совсем обычных посетителей. Редберд сразу понял, что эти не собираются просить о помощи или жаловаться. Один из прибывших, мелкий и худой, похожий на знакомую шавку из подворотни напротив, шагнул вперёд, показал какой-то кусок картона и протявкал: – Инспектор Андерсон, Скотланд-Ярд. Вам придётся пройти с нами, профессор Уотсон. «Интересно, смогу я прокусить его сапог?» – прикинул про себя пёс. – А в чём дело? – абсолютно спокойно отреагировал профессор. – Неделю назад вы оперировали Йена Монкфорда. Этот человек подозревается в убийстве, а вы помогли ему обрести новую внешность и благодаря этому скрыться! – По-видимому, вы полагаете, что я должен предварительно интересоваться у своих пациентов, совершали ли они за последнее время какие-либо преступления, и только при наличии отрицательного ответа приступать к своим профессиональным обязанностям? «Так его, кота драного», – одобрительно подумал Редберд. – Инспектор Андерсон, а вы не забыли арестовать также торговца, который продал Монкфорду новый костюм? – с иронией осведомился Шерлок. – Откуда вам известно, что он приобрёл новый костюм? – ухватился за новую мысль Андерсон. – Вы тоже соучастник преступления, мистер Холмс! – К вашему сведению, инспектор, если человек собирается скрыться от полиции, он обычно меняет гардероб. Впрочем, не удивлюсь, если вам об этом ничего не известно. Как и о том, что ваш брат по уши в долгах, а у жены опять интрижка с пекарем... – Как вы смеете! – взвизгнул Андерсон. – Да вы... Тут Редберд, не удержавшись, так гавкнул, что полицейский подпрыгнул. – Так! – прошипел он, пока Джон поспешно цыкнул на пса. – Теперь они натравливают на представителей закона собак! Донован, наручники! – Одну минуту, инспектор. – Шерлок выхватил мобильник и набрал номер. – Дорогой брат, я тоже рад тебя слышать... – Его тон напоминал мёд, перемешанный с толчёным стеклом. – Дело в том, – с невероятным сожалением продолжал химик, – что профессор Уотсон не сможет провести тебе назначенную на завтра операцию. Да, увы. Он арестован по приказу инспектора Скотланд-Ярда, некого Андерсона. Джон неосторожно вылечил шрам на лице больного, не зная, что этим способствует сокрытию преступления. Сейчас передам. – Ухмыляясь, он отдал телефон инспектору. Тот осторожно взял трубку. – Да?.. Слушаю, сэр. Да, сэр. Но, послушайте, сэр, ведь преступник... Слушаюсь, сэр. Всего доброго, сэр. За время разговора цвет лица Андерсона менялся несколько раз, и под конец его вполне можно было добавлять в борщ вместо зажарки. – Я приношу свои извинения, – с трудом выдавил он, обращаясь к Уотсону. После чего кивнул подчинённым, и они покинули квартиру. Пёс немного расстроился, что не удалось цапнуть сапожную ногу шавкообразного гостя. Он чувствовал, что, хотя профессор бы этого не одобрил, Шерлок был целиком на его стороне.

* * *

В воздухе что-то носилось, предчувствие неприятностей. Пёс не мог понять причины, и это его раздражало. Время от времени он начинал тоскливо выть и даже гавкнул на одного робкого толстяка, пришедшего пожаловаться профессору на плохой аппетит. А потом прозвучал телефонный звонок, и всё в доме пришло в движение. Кучерявый хозяин, накинув пальто и шарф, немедленно выбежал из квартиры. Другой хозяин (пёс заметил, что у него немного дрожали руки) помчался в запретную комнату и стал там чем-то шуровать. Редберд предпочёл забиться под диван и переждать там всю шумиху. Он жалел только об одном – до ланча оставалось совсем немного времени... неужто забудут? Шерлок вернулся быстро, лицо у него было сосредоточенное, а в руках он сжимал пакет с какой-то посудиной. Джон вышел ему навстречу уже в хирургической форме, подхватил ношу, стремительным шагом направился обратно в операционную, на ходу спросив: – Где Редберд? – Полагаю, спрятался под диваном. К тебе он быстрее пойдёт, Джон. – Ладно. Подготовь пока инструменты, пожалуйста. Через несколько минут профессор опустился на корточки перед тайным убежищем своего питомца. – Ну что ты тут сидишь? Идём, ты мне нужен. Давай, давай, не бойся... – заговорил он, сам понимая, что голос сочится фальшью. Пёс смотрел на него недоверчиво. Уотсон вздохнул. Он сам не ожидал, что так привяжется к собаке и будет чувствовать себя предателем. Но опыт провести необходимо – он столько к нему готовился... – Пошли, Редберд. – Доктор встал, сделал несколько шагов, и пёс неохотно двинулся за ним. Настороженно он вошёл в комнату, на которую ранее было наложено табу. Принюхался. Тем временем Шерлок открыл один из шкафчиков, достал нужную вещь, осторожно приблизился к собаке и прижал к её носу кусок материи, пропитанный каким-то удушливым составом. Редберд почувствовал, как начала кружиться голова. Его потянуло в сон. «Изверги, – успел подумать пёс. – Нет бы после ланча усыпили... теперь всё сами сожрут...» После этого он уже ничего не слышал, погрузившись в забытье.