Он в твоих руках

Прошло столько времени, что подумать было страшно. Влюбленность должна была уже пройти, но каждое мгновение твоя одержимость им крепла. Сколько бы тебе не повторяли, что его нет, что он не вернется, принять это было невозможно. Ты понимал, что надеяться на его возвращение твое единственное спасение. И потому не покидал горы, отнявшие самое дорогое. Жизнь проходила мимо не затрагивая. Боль и опасность впитались в кожу. И пусть тебя никогда не оставляли в покое, всегда пытались то убить, то подбодрить, но для тебя ни в чем не было смысла без него. Ты стал машиной, которой двигала одна единственная цель снова держать его в своих руках. Тебя устраивал любой исход. Живого или мертвого ты хотел его видеть. Потому что жизнь без него обернулась существованием. Невыносимым и бессмысленным. Когда тебе сообщили о его возвращении, ты испытал такое облегчение, что ноги отказались держать. Отчаяние, давившее все пять лет, исчезло в одно мгновение. Единственное, что тебе оставалось, последовать за ним. В тебе уже давно не осталось ни страха, ни сомнений, только цель. Но дверь тебе он не открыл, даже не отозвался на твой голос. Тебе удалось увидеть его лишь через две недели, когда он, наконец, вышел из дома под руку со старушкой. Тогда-то ты и убедился, что он ослеп. Вопреки всему ты не кинулся к нему, наблюдая, как он неуверенно идет, цепляясь за старуху, которая и сама чудом стояла на ногах. Ты шел за ними до почты, ждал, нервно куря, и окликнул лишь по возвращении у подъезда. Он вздрогнул от твоего голоса. Так ты понял, что он помнит. Но говорить с тобой он не стал. Зато старушка, оказавшаяся соседкой, много тебе рассказала. И пусть ты опять остался стоять у закрытой двери. Теперь ты ловил его каждый раз, когда он шел получать пенсию и помогал его соседке с продуктами для нее и для него. Несмотря на невыносимое желание схватить его и не отпускать, ты даже не притрагивался к нему, раз за разом пытаясь поговорить. Пусть все что хотел ты сказать при посторонних не мог, но каждый раз повторял, что никуда не уйдешь. *** Он пытался забыть. Не хотел помнить. Память не оставила в его душе места без шрамов. Любое видение прошлого, казалось, способно было его убить, но он все еще жил, шаркая ногами и опираясь о дряхлую руку старухи, слушая безразличные, пренебрежительные чужие слова. И все же. Он не умирал. Потому что рядом был иной голос. Всегда ласковый, заботливый. Он научился чувствовать его присутствие, различать звук шагов и запах, смешанный с табачным дымом. Он все чаще вспоминал его слова и прикосновения, чаще хотел очутиться в его руках. Но все еще не мог даже заговорить. Безысходность и водка. Загнанный в клетку из четырех стен и вечную тьму он открыл дверь, когда тот, в чьих руках так хотелось очутиться, вновь оказался на пороге. Слова любви он оставил без ответа, не остановил прикосновения заставлявшие вновь биться казалось омертвевшее сердце. Он ничего не сказал на утро. Теперь не было необходимости забывать. Мысли были заняты табачным дымом, близостью такого родного тепла и звуком ласкового голоса.

© Copyright: WILLow_W, 08.08.2013