Desire

— Что нужно для того, чтобы стать президентом школы? — находясь в центре внимания, он держался ровно, а речь его была чёткой и уверенной. Вокруг выстроилась толпа, которая с благоговением вслушивалась в каждое его слово и восхищалась им. Это был обычный день в школе. Как всегда каждый год избирается новый президент, на этот раз по голосованию выиграет скорее всего Джеймс, однако, всё может измениться. — Я вам отвечу, — продолжил он, — для этой роли достаточно иметь уверенность и мотивацию, которыми я обладаю, — Джеймс невольно хмыкнул, а восторженные люди из толпы принялись громко хлопать и выкрикивать его имя. Парень был неплох собой: брюнет с тёмно-голубыми глазами — обычно девушки говорят про такие, что "в них можно утонуть". Нет, я не разговаривала с ним настолько близко, чтобы рассмотреть — просто смотрела фотки, и на это сложно было не обратить внимание. Изящный нос и вытянутое лицо с ярко выраженными скулами — всего лишь набор генов, но, очевидно, этого достаточно, чтобы считать себя центром мира. Я давно поняла: внешность неважна. За всё время, которое я здесь провела, хуже человека я ещё не видела. Если он и казался красивым снаружи, то в душе был уродливее мистера Гринберга, нашего математика, который... Впрочем, не стоит об этом. Каждая девчонка мечтала хотя бы дотронуться до Джеймса, а встречаться с ним или же вообще просто разговаривать, что было недоступно большей части "смертного" общества - это огроменный плюс к твоей школьной "популярности". Насколько я знала, Джеймс предпочитал общение только с давними друзьями и не был любителем новых знакомств, так что большинству его фанаток пришлось остепениться. Но всё это не так уж важно. Меня зовут Дэя и я обычная — ну, если судить по меркам этой школы. Поступила сюда год назад и с тех пор сама по себе. Это даже к лучшему, потому что люди, которые окружают меня в классе ничего не видят помимо гламура, блёсток и шика. Впрочем, учиться еще всего полгода, так что невелика потеря. — Если меня изберут, — продолжал Джеймс откуда-то со сцены, — то я наведу порядок: сильные не будут обижать слабых, в школьных стенах воцарит справедливость и, — он сделал паузу, — больше никаких издевательств среди подростков! Боже, сколько можно это слушать? Побыстрее бы речь закончилась и можно было уйти домой, а тут ещё и усадили за первый ряд! Скрестив руки на груди, я смотрела в другую сторону, в сторону окна, и пыталась игнорировать гремящие в зале слова этого самовлюблённого идиота. Уверенность, мотивация, целеустремлённость, обаяние, все эти качества, о которых он так распинался, наверное в нём всё-таки присутствовали. Возможно, он даже достоин звания президента, но в моих глазах он все равно будет не лучше мистера Гринберга. Вышеупомянутого. На улице было солнечно, а все люди куда-то запропастились — пустое пространство площадки перед школой с зеленеющей на ней травой так и манило на свободу. — А у тебя есть девушка? — писклявым голосом спросила блондинистая Кейси, накручивая локон на палец. "О-ох", — закатив глаза, я продолжила смотреть в окно. — Нет, девушки у меня нет, — Джеймс ответил незамедлительно и ухмыльнулся своей привычной ухмылкой. Может наушники достать? Однако, когда я встретилась с суровым взглядом нашего классного руководителя — миссис Маккирси, — эта мысль отпала сама собой, и я просто продолжила смотреть в окно. — Наверное, вы хотите узнать побольше о моей личной жизни. Все эти разгорячённые девицы замолкли, вслушиваясь в каждое его слово. О его личной жизни знали совсем мало: несмотря на популярность, он был закрытым человеком и, даже, немного замкнутым. — Я... — Высокомерный кретин! — слова сорвались с языка неожиданно для самой меня и прозвучали весьма громко. Почти что все услышали это и повернулись ко мне. В том числе и Джеймс. И вот, вот он этот момент, когда ты просто подумал об этом и сам не понял, как вообще можно было произнести это вслух. Вообще-то, я думала, что уже переросла это. Но, как выяснилось, нет. "Чёрт". На этот раз я выругалась про себя, заметив неодобрительные и злобные взгляды. Не то чтобы мне было очень стыдно, но находиться в центре внимания — это совсем нездорово. — Я свободен, — только это меня и спасло. После того, как Джеймс закончил перебитое мной предложение, все переключились на него, а некоторые даже приподнялись с мест, аплодируя. — Спасибо за внимание, — парень поклонился, однако я, схватив сумку, побежала прочь из зала. Дура, дура, дура. Теперь тебя заметили и запомнили! Первый день уже был практически позади и всё, что осталось вытерпеть — последний урок. В кабинет я зашла самая первая; спускаясь с четвёртого этажа на второй, я чуть не бежала — хорошо, что никого не встретила по дороге, наверное, большинство было в актовом зале, а остальные предпочитали ошиваться где-то неподалёку. Учительница английского немного удивилась, когда увидела меня всю красную. Сев на привычное место в углу класса, я достала учебник и начала повторять домашнее задание, чтобы не думать о случившемся. — Дэя, я выйду на минуту, а ты не покидай кабинет, — сказала учительница и, дождавшись моего кивка, вышла. Я проводила её взглядом и неожиданно для меня самой, мои глаза наткнулись на того, кого я сейчас хотела видеть меньше всех. Увидев меня, Джеймс, улыбнулся — на нём всё так же был чёрный пиджак, белая рубашка, застегнутая не до конца, волосы уже растрепались, а по уставшим глазам можно понять, что он немного вымотан. Присев на предпоследнюю парту, он повернулся ко мне. — Я бы мог обойтись и без твоих комментариев, — сказал он, глядя на меня. Я же не разобрала: то ли он зол, то ли шутит — поэтому просто промолчала и продолжила читать, надеясь избежать беседы. — Я ведь мог пожаловаться на тебя за публичное оскорбление, — неторопливо продолжил он и, на этот раз, я взглянула на него — глаза оживлённо блестели, а усталость вмиг пропала. Будто бы мерзкий ублюдок что-то знает. — Ведь тебя могут за это исключить и ты знаешь, куда дальше поедешь. Чёрт, я была в курсе, что в мире богатеньких всё покупается, но не ожидала встретиться с этим напрямую. Он или играет, или вправду знает про мою ситуацию. Если меня исключат, то отправят к отцу, а этого я хотела меньше всего — с бабушкой мне живётся гораздо лучше, чем с ним. — И-и... Это такое завуалированное начало для шантажа? — я недоумевающе вскинула бровь. Он хмыкнул, взял мою ручку с парты и начал вращать в руке. — Нет, — Джеймс пожал плечами, играя с ручкой. — Про тебя так легко узнать, я даже в курсе того, что с тобой делал отец, — он перестал крутить ручку в руках и зажал её в своём кулаке. Чёртов... ублюдок. Откуда?.. Как? В глазах подозрительно защипало, но я не собиралась давать эмоциям взять верх над собой. Отец.. Он знает, но откуда? "Это мир богатеньких, детка", — услужливо подсказало самосознание. Каждое воспоминание приносило только боль, перед глазами всё стало расплываться и я вскинула голову — нет-нет-нет, только не слёзы. Тёплая ладонь прикоснулась к моей щеке, то ли поглаживая, то ли вытирая слёзы, которые, как я надеялась, всё же не показали себя миру. Издевается. Убрав его руку, я сжала кулаки, заставила себя быть сильной и посмотрела на него. — Чего ты хочешь? Парень довольно улыбнулся и пододвинулся ближе, перегнувшись через парту — я почувствовала запах мелиссы, который исходил от него. — На протяжении этой недели ты будешь делать всё, что я захочу. Будешь послушной — оставлю в покое. — А если... — я подняла подбородок и помедлила, приоткрыв рот, — я скажу "нет"? Неделя, целая чертова неделя, вытерпеть его неделю -это лучше чем насмешки оставшиеся полгода. Он наклонил голову вбок и мило улыбнулся. — Тогда все узнают о тебе и твоём папаше. Вокруг всё закружилось, мне показалось, что сейчас я упаду и больше не встану. Даже не хотелось представлять, что будет со мной, если все узнают. Позор, чёртов позор и постоянные насмешки. И почему в классе до сих пор никого нет? Ни учеников, ни учительницы, хоть кого-нибудь, ну пожалуйста. Он выжидающе посмотрел на меня и мне пришлось кивнуть, после чего он удовлетворённо развернулся к себе, а я продолжила смотреть в книгу. Только навряд ли я смогла бы читать, я думала о том, что приписала себе этим соглашающимся кивком. Может, это такая шутка? Вообще, разве правильно всё это? Я не замечала, как класс постепенно стал заполняться: приходили одноклассники, вернулась учительница. Когда начался урок, я стала писать карандашом — просить вернуть ручку мне не хотелось. Не хотелось видеть это лицо, разговаривать с этим человеком. Каждая клетка моего тела ненавидела его в эти так-долго-тянущиеся-минуты. Даже если я выполню эти желания, то сдержит ли он свое слово? Не расскажет ли кому-нибудь о моём прошлом? Как вообще можно доверять такому подлому типу, как Джеймс Кеннет?