Desire

Практически каждое моё утро начиналось со вкусного завтрака, приготовленного бабушкой. Помимо тех дней, когда мы ссорились, конечно, но это случалось не чаще, чем раз в год. А сегодня в моё спокойное утро ещё и вклинились обсуждения Джеймса. Честно говоря, лучше бы мы поссорились. Я заталкивала в себя очередной кусок творожника, слыша краем уха её речи о том, как мне повезло с парнем. "Ты что, Дэя, таких как он не найти!" Ага, конечно, таких самовлюбленных козлов не найти. Из-за него я теперь редко заходила на кухню — всё видела, как он сидит на моём месте и пьёт из моей чашки. Чёрт, мне пришлось протирать её моющим средством минут тридцать, прежде чем я снова смогла из неё пить. — Я бы хотела, чтобы он пришел к нам на ужин. Пригласи его! — кажется, бабушка была просто невероятно счастлива. — Угу, — мрачно ответила я. Спорить и доказывать, что он не мой парень уже не было сил. Она вбила это в голову и верит — пусть так. Может, пройдёт пару дней и она отстанет от меня? Хотелось бы верить, что Джеймс сделает так же. Вчера он забыл свою кожаную куртку у нас в прихожей и теперь мне придётся тащиться с ней в школу, чтобы вернуть ему. Правильность, вот так. Такой уж я была. Всю дорогу от куртки несло его туалетной водой, так что идею с тем, чтобы запихнуть её в сумку, пришлось оставить — я не хотела вдыхать остатки этого запаха последующие несколько месяцев. Так что я просто понесла её в руках, держа на безопасном расстоянии и надеясь, что сама не пропахну этим "аристократическим-чёрт-бы-его-побрал-дерьмом". В школу я добралась быстро, как раз вовремя и почти сразу наткнулась на Джеймса. Самодовольный, беззаботно разговаривающий о чём-то в кругу своих парней — наверное, он даже не заметил, что одна из его курточек пропала. Я потрясла головой, невольно вспомнив, что вчера была дома у этого кретина и теперь должна ему ещё и книгу. — Можно тебя на минуту? — неодобрительные взгляды окружающих — довольно предсказуемое явление. — Конечно, — он вальяжно отстранился от стены, у которой стоял, и двинулся в мою сторону. Как только мы зашли за ближайший угол, подальше от глазеющих на нас парней с жестяными банками в руках — готова поспорить, что не "Джуси Фрут", — как Джеймс остановился напротив, непонимающе глядя на меня. — Чего тебе? — Твоя кожаная куртка, ты забыл ее вчера у меня дома, — посмотрев по сторонам, я убедилась, что на нас никто не смотрит и вытащила куртку из сумки. — Ах, это, могла бы не возвращать, — он хмыкнул, небрежно подбрасывая её в руках. — Мне не нужны твои вещи, — я вышла из-за угла и направилась к классу. — Эй, зануда, ты сегодня со мной обедаешь. "Ещё три дня", — напомнила я себе. Если думать об этом чаще, то неплохо помогает. Хотя теперь в мою голову закрадывалась мысль, что по истечении срока я больше не смогу побывать в той чудесной библиотеке. Ну и ладно. Невелика беда, зато больше мне не нужно будет выполнять его идиотские приказы. — Мисс Тимфилд, сядьте поближе хотя бы на одну парту. Я посмотрела на ближайшую парту, потом на учительницу по физике, потом снова на ближайшую парту. Джеймс. Никаких иных вариантов — все остальные места заняты. Странно, что он сидел один, ведь обычно вокруг него всегда вились болтливые приятели, готовые сесть по соседству. — Да мне и здесь хорошо, — навряд ли мои попытки отнекиваться с миссис Тейлман имели смысл, но я категорически не хотела садиться к Джеймсу. — Я настаиваю, — конечно же, она не уймётся. — Но... — и на что я надеялась? — Слушайте, мисс Тимфилд, мне не хватит учебников, если Вы сейчас же не перестанете упрямиться и не сделаете, что сказано. Отлично! Просто здорово! Да и как назло больше никто не сидел один. Миссис Тейлман раздала всем учебники, и урок начался. Я старалась сидеть на самом краю, но мне все равно было неприятно находится к нему так близко и разделять с ним книгу. За целый урок он мне ничего не сказал, но со стороны одноклассников слышались вполне явные насмешки и комментарии. Интересно, а как он сам относится к тому, что сделал и себя мишенью для слухов и сплетен? Наверное ему плевать. Плевать на всё. Хотя, ему не плевать на ту книжку, что он мне дал вчера и то потому, что она — его собственность. Помну хоть одну страницу — от меня останутся одни ошмётки. Незаметно закралась настойчивая мысль о том, чтобы помять и вообще испачкать её к чёрту — пусть хоть попробует что-то сделать. Да-а, наверное, мне просто надоело жить. Минуты тянулись очень долго, очень-очень долго, ещё дольше, чем "катастрофически-очень-долго". Иногда мы встречались взглядами, а когда нужно было перевернуть страницу учебника, то мы практически каждый раз делали это одновременно. Я думала, что "Его Величество" не собирается заниматься такой ерундой, когда он медлил, а в следующий раз он наоборот опережал меня — в общем-то это неважно. Итог был один — наши руки соприкасались. И это каждый раз отдавалось во мне, будто током. Странное чувство, наверное, он просто слишком мерзок для меня, да так, что я чисто физиологически не могу его терпеть. Только вот тот поцелуй всё лез и лез в голову. Мой первый поцелуй. На втором уроке мне не пришлось с ним садиться — слава богу мы не работали с учебниками, которые бы нам раздавали и которых бы не хватало. До самого обеда он сидел один. Когда я сидела на своём месте, одна и в спокойствии, время пролетело практически незаметно. Я и не заметила, как уже начала подниматься по ступенькам в столовую. Внутри клубилось странное ощущение. Что-то подсказывало, что должно произойти что-то плохое. Нам ещё не удавалось нормально пообедать: то Бен, то он и вовсе не явился — и что будет в этот раз? Словно "нам" внезапно отозвалась в голове. П-ф-ф, "нам". Никаких "нас" не существует. Не должно существовать. На одном из лестничных пролётов я заметила группку учеников, захихикавших при виде меня. Что происходит? Я ускорила шаг и совсем скоро увидела у стеклянной двери в столовую целую толпу народа — словно булочки бесплатные раздавали. Только вот я чувствовала, что не булочки стали причиной такого столпотворения. Они только увидели, как я подымаюсь, как стали просто адски хохотать, будто у меня было ведро на голове или что-то вроде того. — О-о, Дэя, теперь я понимаю почему Джеймс тебя так ценит, — стоящая среди них Дафна смешливо фыркнула. — Дэ-эя, не хочешь зайти ко мне после уроков? — каким-то сладковатым голоском поинтересовался Бен и положил мне на плечо свою лапу. Я дёрнулась, сбрасывая её. Бен, который пытался меня задушить. Что ты творишь, парень? — Значит, Джеймс тебе не противен, а я противен? — моё пренебрежение от него не скрылось, и он начал наиграно возмущаться. Новая волна хохота. — Что происходит? — почти шёпотом спросила я. — Дэя, — из толпы вышла Карли с бледным лицом и подошла ко мне, — тебе не нужно на это смотреть, — она потянула меня к лестнице, но я увернулась и сделала шаг к двери, расталкивая смеющихся учеников. Прямо на стекле, кое-где заляпанном ещё не оттёртыми пятнами от пальцев, красовалась школьная газета. Плакат с "интересными" новостями, который обычно вывешивают несколько раз в месяц. Довольно странно, что они сменили газету буквально через несколько дней после "Ошеломительных новостей о выборах президента школы". Но моё недоумение исчезло, когда я подошла ближе. На этот раз главной темой были я и Джеймс. "Джеймс/Дэя (далее виднелись нарисованные кем-то розовые презервативы) На этой неделе мы не могли не обделить вниманием нашу новую "сладкую парочку". Конечно же, неудивительно, что у президента школы появилась новая подружка, но вот только никто не ожидал, что очередной пассией главного красавчика выпускных классов станет серая неопрятная карлица. Как Дэя Тимфилд сумела привлечь внимание Джеймса Кеннета? В сегодняшнем выпуске вас ждёт разоблачение, которого все ждали! Во время речи на выборах эмоционально нестабильная Дэя Тимфилд оскорбила честь и гордость нынешнего президента школы надругательством. Насколько известно, после выступления от неё слышались ещё целые тирады мерзких слов в адрес Джеймса, и он стал жертвой её нападок в буквальном и переносном смысле. Известный своим благодушием Кеннет рад бы проигнорировать такое неадекватное поведение, но вскоре выяснилось, что на самом деле Дэя Тимфилд желала Джеймса, удовлетворяя себя в туалетах и нашёптывая его имя (по словам очевидцев, видевших как она врывается в туалет в возбуждённом виде). После полубезумных криков на выступлении, которые стали кульминационным моментом, Дэя стала в открытую предлагать себя Джеймсу, и тот не смог не отказаться, пожалев свою бедную невменяемую фанатку. Как выяснилось, Дэя Тифмилд обладает немыслимыми познаниями в сексе, мечтая об "этом" чуть ли не до безумия и читая на занятиях порнографическую литературу (ниже фото меня с книгой, которой кто-то в фотошопе поменял обложку). За свои услуги девушка попросила немного — только защищать её в школе, если понадобится, и сидеть с ней в столовой". Я не чувствовала ничего. На самом деле ничего. Из меня будто вырезали всё, что прежде было внутри, и выбросили куда-то в сторону. Я просто стояла и смотрела. Повсюду его фотографии со мной: ситуация с галстуком, заснятая кем-то со второго этажа, то как мы сидим в столовой, как Джеймс несёт меня в медпункт — с двусмысленной подписью "плата за услуги" и с дорисованными фломастером словами "а на что она пойдёт за круассан?" Там, где мы садимся в его машину, другая подпись — "Дэя отправляется на работу". Сегодняшнее фото, где мы сидим за одной партой и я случайно смотрю его в сторону... "Вы нам не верите? Тогда вот весомое доказательство". Мы стоим в коридоре и я ему возвращаю его кожаную куртку. «У кого-то была настолько страстная ночь, что и вещи свои забываем? Кто же знал, что за личиной серой мыши скрывается такое...» После следующего фото я отстранённо подумала, что мне не хватает воздуха. А ведь с этими людьми я училась довольно долго. Фото парня с приспущенными штанами и голой девушки перед ним на коленях с квадратиком цензуры. Очевидно нашли в Google. Только вот лица неизвестных людей были изменены на наши, кто-то весьма умелый над этим поработал. Надменное лицо Джеймса, глядящее сверху вниз и... моё. Всё вокруг как будто начало тонуть в тумане. На этот раз никто не сдавливал мою шею, но я чувствовала, как задыхаюсь. Не могу дышать. Дайте воздуха. — Дэя, что с тобой? — назойливый голос доносился как будто издали, но мне было плевать. Плевать. Плевать на него. Плевать на всё. — Дэя, — кажется, это Бен размахивал руками перед моим лицом. Его слова казались искажёнными, будто мои уши вдруг наполнились водой. — Дэя — шлюха, оставьте её уже в покое! — голос Дафны. Ноги подкашивались, но я всё же развернулась, чтобы увидеть лицо моей одноклассницы. Это ведь была она. За что? Вместо Дафны я увидела Джеймса. Он стоял с каменным лицом и не отводил взгляда от газеты. Кулаки сжаты, на лице играют желваки — такой напряжённый, что даже не моргает. — Прости, — он повернулся, взглянув мне лицо, и отвёл к стенке, чтобы я прислонилась. Простить? Я все ещё была в оцепенении, в отличии от него, и мир казался слишком туманным, чтобы я могла понять его, хоть чуть-чуть. Его жестокость. Откуда-то издали я видела, как Джеймс срывает газету и рвёт её, складывает куски ватмана на колено и рвёт, рвёт на мелкие кусочки. С размаху бьёт по лицу ошарашенного Бена и со всей силы толкает Дафну — та не удерживается на каблуках и летит куда-то в сторону. — Кому-то есть что сказать? — кричит он. Несмотря на повышенный голос в нём чувствуется хладнокровие. — Кто? Тишина. Некоторые вздрагивали от его голоса, некоторые отступали на шаг. — Отныне Дэя — моя девушка и тот, кто обидит её или же просто криво посмотрит, тот будет иметь дело со мной! Вы поняли, толпа идиотов? Девушка? Я была слишком ошеломлена, чтобы что-то понимать, что-то говорить. Раньше я не видела его таким злым. Кажется, Бен валялся без сознания, а Дафна сидела в углу с порванными колготками и плакала. Джеймс протянул мне руку, и я непроизвольно воспользовалась его помощью. Пора домой.