Desire

Мне уже давно пора было отправляться в школу, но я продолжала сидеть на краю кровати и размышлять о вчерашнем разговоре с Джеймсом. Мысли о том, что он сказал тогда, как и мысли о том, что вообще случилось и что теперь будет, преследовали меня с самого пробуждения. Джеймс хочет отомстить и, если честно, я тоже. "Отомстить? — спросила я у него. — Как? Как мы это сделаем?" "Я знаю как, доверься мне", — просто сказал он. И на этом всё кончилось. Больше о своих задумках я от него ничего не слышала. Теперь, когда я сидела у себя в комнате и думала, идти на уроки или нет, мысли о его плане волновали меня куда больше, чем вчерашний инцидент. Что он задумал и почему не рассказал? Наверное, именно любопытство вынудило меня пойти в школу в тот день. Вступить на территорию школы — вот самое страшное. Мне больше, чем когда-либо, хотелось развернуться и не возвращаться сюда никогда, но я понимала, что если уйду, то буду слишком слабой и никогда этого себе не прощу. Я опоздала на урок — чего следовало ожидать после долгих размышлений в своей комнате, — так что на своём пути встретила только дежурных. Они странно покосились на меня, но всё же молча пропустили. Наверное, каждый видел ту газету. Каждый знает меня. Когда рядом оказалась дверь в класс, я остановилась. Нет-нет-нет, постучаться и войти — выше моих сил. Я мялась на месте, сгорая от стыда и меньше всего желая увидеть лица своих одноклассников. Я не делала всего того, что они написали обо мне, но вот навряд ли кто-то ещё так думал. Вдохнув поглубже, я постучалась. Дверь открыла учительница и впустила меня, ворча, что я опоздала, и, сделав шаг за порог, я тут же почувствовала впившиеся в меня взгляды. Осуждение, презрение, отвращение — мне не нужно было поднимать голову, чтобы ощутить это. Я посмотрела на парту Джеймса, но за ней никого не было. Куда же он ушёл? Пока я пробиралась к своему месту, никто не сказал ни слова, так что я села за свой стол более-менее спокойно. — На втором уроке мы идём в актовый зал. Там будут обсуждаться ваши дальнейшие экзамены, так что все должны присутствовать, — рассказывала учительница. Отлично, просто замечательно! Хоть я и перетерпела жуткие неудачи, экзамены никто не отменял. Я совсем забыла о том, что должна была сдать их. Хоть бы хватило сил. Урок прошёл быстро. Наверное, потому, что я старалась внимательно слушать мерный голос учительницы и не отвлекаться на смешки одноклассников. Они поворачивались, хихикали, перешёптывались — до меня долетали отдельные слова из бесед. Я не обращала внимание. Я пыталась его не обращать. После звонка я самой первой отправилась в актовый зал. Там было ещё пусто — пока что никто не пришёл кроме меня, — только вот Джеймс расхаживал по сцене. Очевидно, сегодня он будет выступать. Президент школы, как же. Я села за третий ряд, ожидая, пока все придут. Джеймс что-то читал, внимательно, не отвлекаясь, я же перестала на него смотреть, ковыряясь в телефоне. В один момент, подняв головы, мы встретились взглядами, и он никак не отреагировал, увидев меня, сидящую на третьем ряду. "Дэя теперь моя девушка". "Я позабочусь обо всем, доверься мне". Эти слова прокручивались в голове каждый раз, когда я слышала, как он вышагивает по сцене. Наверное, я не успокоюсь, пока не произойдет то, чего я так желаю. Если произойдёт. Если Джеймс и вправду что-то придумал. Зал постепенно стал наполняться гудящими школьниками. Я и не заметила, как на первом ряду появилась Дафна со своими друзьями. Её чертова белая макушка. Теперь оттуда почти каждую минуту доносились взрывы смеха — очевидно, они весело проводили время. Ученики ещё рассаживались по своим местам, а опоздавшие торопливо забегали в зал, когда Джеймс начал свою речь. Я не особо слушала, что он там говорил, делая вид, что телефон меня интересует больше. Хотя, на самом деле, я просто бездумно нажимала на кнопки с серьёзным видом. "Каждый из нас должен будет пройти через это, — говорил Джеймс, — и каждый должен знать, что удача всегда на нашей стороне, и мы удачно сдадим экзамены. Все мы". — Как ободряюще. Ну, наверное, в этом и есть смысл президента школы — вселять надежду в сердца отчаявшихся. Вроде моего. Кто-то в конце зала выключил свет и пара "помощников президента" задвинули шторы. Я подавила разочарованный выдох. Чёрт, теперь явно будут показывать презентацию или какой-нибудь идиотский фильм о школе — ещё полтора часа бездумного сидения среди перешёптывающихся подростков. Вот надо было приходить сегодня? "... посмотрим, как писали в прошлом году наши выпускники", — до меня донёсся обрывок речи Джеймса. Кажется, он закончил. Я отвлеклась от телефона, чтобы увидеть, как он садится на первый ряд рядом с Дафной и друзьями — отсюда я могла разглядеть только его голову и верх тёмно-синего костюма. Одна из подружек Дафны потянулась к нему, сладко щебеча что-то на ухо, он выслушал её, кивнул и снова повернулся к экрану. Сама серьёзность. Я уже приготовила наушники, чтобы уйти в мир музыки с головой, но телефон завибрировал, извещая о маленьком заряде. Я растерянно уставилась на потемневший дисплей. Кажется, сегодня весь мир против меня. Чёрт-чёрт-чёрт. Теперь, когда последняя надежда провести эти полтора часа в спокойствии исчезла, мне ничего не оставалось, как поднять голову и начать смотреть подготовленный для нас фильм. "Каждый год в один и тот же день мы проводим специальные экзамены по всей школе", — доносилось из колонок. На огромном экране появилось видео пишущих учеников. Завлекающее начало, ничего не скажешь. Пожалуй, остальные были того же мнения — в зале уже начал подниматься гул от негромких перешёптываний. "Эти экзамены имеют огромную ценность для подрастающего..." — внезапно на экране появились помехи, а в следующее мгновение вместо дружелюбного голоса диктора из колонок послышался оглушающий писк, вынудивший практически весь зал закрыть уши. Теперь все непонимающе переглядывались, шум стал ещё громче. Мои руки сами собой смотали наушники — может, из-за неудачного видео нас отпустят пораньше? Я развернулась, глядя на непонимающе переговаривающихся учителей в конце зала. Когда я повернулась обратно, писк исчез, а экран стал чёрным. Ещё пара секунд, и на нём снова появились пишущие ученики и рассказывающий что-то мужчина в голубой рубашке с галстуком. Только вот его губы открывались и закрывались, а колонки по-прежнему молчали. И где звук? По экрану снова пробежали помехи. — О-о, да-а-а... — глубокий гортанный голос наполнил весь зал. Мне послышалось? Посмотрев на всех остальных и заметив недоумевающие лица, я поняла, что нет. Колонки потрескивали, но звук явно доносился из них. — Да-а-а, бо-оже, да! — стон и частые выдохи. Теперь, когда происхождение звуков уже не оставляло сомнений, в зале началось оживление. Я в шоке смотрела на экран, где учитель собирал листки с работами. Боже, что это такое? — Ещё, ещё, ещё-ё... — протяжный голос дополнялся хлюпающими звуками. Все уже откровенно хохотали, когда я поняла, что голос казался мне знакомым. Я обернулась, глядя на учителей в конце зала — один из них сидел за ноутбуком, явно пытаясь выключить это, но, очевидно, безуспешно. Остальные окружали его, ещё не совсем вникнув, что происходит, и пытались что-то советовать. Что происходит? Следующий выкрик — и я понимаю, кому принадлежит голос. Дафна. Дафна сидела неподвижно — я видела её. Смех больше не наполнял зал. А вот её друзья явно переговаривались и фыркали, недоумённо глядя на свою подругу. Я посмотрела на Джеймса. Кажется, его не удивляло, что звукорядом для школьного фильма оказались стоны Дафны — он так же серьёзно сидел и смотрел на экран. — Что это такое? — послышался возмущённый голос мистера Гринберга из конца зала. — Пусть тот, кто это сделал, немедленно выключит! Кто заблокировал ноутбук, я вас спрашиваю? Навряд ли его кто-то слышал. Ведь началось самое интересное. После помех, вместо школы, которую нам показывали, появилась другая картина. И это было больше похоже на... да-да, то, что нельзя смотреть несовершеннолетним. Темнота в помещении не давала рассмотреть всё в деталях, но это не мешало увидеть обнажённую Дафну с её знаменитыми блондинистыми кудряшками, которая буквально прыгала на каком-то парне, чьё лицо было смазано, выкрикивая всякие возгласы страсти. — Ууу, — голоса довольных подростков, любящих зрелища, слились в единый гул. Стоны Дафны продолжались ещё минуту, потом чего на экране снова появился школьный коридор и улыбающиеся пятиклассники. Дафна недвижимо сидела на своем месте и тупо пялилась в экран. На этот раз все взгляды были обращены к ней. Я хотела отомстить ей в начале дня, но теперь мне хотелось, чтобы это жуткое издевательство прекратилось. Никто такого не заслуживает. Никто. Даже она. "О-о, Дафна, у тебя классные сиськи", — волна смеха наполнила зал. Учителя уже прекратили попытки выключить "фильм" из ноутбука и пытались прорваться в комнату, куда вели все шнуры, чтобы отключить питание. Но дверь в маленькое помещение кто-то запер изнутри. — Прекратите немедленно, выключите это, — продолжал мистер Гринберг, пытаясь достучаться до виновников. — Тот, кто это сделал, будет отчислен! Снова помехи, и снова новая картинка. — Назови цифру, — в маленькой, неубранной комнатке стояли Дафна и тот парень со смазанным лицом, пожелавший остаться анонимным. Дафна скрестила. — Ты правда думаешь, что я буду спать с тобой за деньги? — Назови цифру, — настаивал парень. — Даже если назову, у тебя не будет таких денег, — фыркнула она. — Просто назови, — не унимался её собеседник. — Ну-у, — она задумчиво наклонила голову, а потом выровнялась, усмехаясь. — Десять тысяч наличными, — она вновь усмехнулась, явно собираясь уходить, но резкий голос остановил её. — Я согласен. Она обернулась — её лицо выглядело удивлённым. — Что? Да откуда у тебя столько денег? Я же... я же пошутила. — Какая разница, главное, что они у меня есть, — он достал из кармана пачку денег и показал ей. — И ты серьёзно готов отдать их все мне? — Прямо сейчас, — он протянул ей пачку. Она помедлила. В зале воцарилась тишина, как будто бы это был кульминационный момент какого-то фильма. А в следующий момент Дафна взяла деньги. На экране снова появилось школьное видео, немного треска из колонок — и зал снова наполнил голос, рассказывающий об экзаменах, но его уже никто не слушал. Вся красная Дафна быстро выбежала из зала. Я думала, что ситуации хуже, чем у меня, и быть не может. Я ошибалась. Это было так жестоко, что я готова была простить ей всё, что она сделала. Неправильно. Слишком неправильно. В какой-то момент мне даже захотелось броситься за ней, всё объяснить, утешить, но это было идиотской идеей. "Я обо всем позабочусь, доверься мне", — слова Джеймса прозвучали в голове. Джеймс? Это ведь он стоял за всем этим? Это было его планом? — Это не сойдет с рук тому, кто это сделал! Я сам лично найду! — мистер Гринберг вышел на сцену, а двое учителей наконец ворвались в каморку и отключили питание, но, очевидно, не нашли никого внутри. Пусть доказательств нет, но все подумают, что за всем этим стояли мы. Если, конечно, у кого-то не было большего повода унизить Дафну. — Все свободны, — прозвучал голос завуча. Он направился к выходу, и я последовала за ним. Когда восторженная толпа хлынула из зала, выбираться из середины третьего ряда стало более, чем просто трудной задачей, но я всё же вышла и глотнула свежего воздуха в прохладном коридоре. Все бурно обсуждали новую сплетню. На меня никто не обращал внимания, а вот репутация Дафны явно резко спадёт после этого дня. Я огляделась по сторонам и не увидела Джеймса — наверное, он уже был у выхода из школы, и именно туда я и пошла. Что же теперь делать? Не должна же я... поблагодарить его? Поблагодарить его за то, что он поступил так же, как и она? Хотя, где-то внутри меня горел маленький огонёк удовлетворения, что школьная стерва получила по заслугам. Я оказалась права — Джеймс стоял возле своей машины, а Дафна топталась рядом с ним. Она что-то говорила ему, утирая распухший нос, и я приблизилась, что было незаметно среди толпы галдящих школьников. — Отойди от двери, — холодно говорил Джеймс. Она стояла на его пути и не давала войти в машину. — Выслушай меня, — она перешла на крик и к ним обернулась большая часть школьного двора. — Мне нечего с тобой обсуждать. Отойди, — снова попросил он. — Нет! — её мокрые щёки блестели на солнце, уложенные волосы растрепались. Жалкий вид. Мне было странно видеть её такой. — Не уходи, — голос стал умоляющим. — Не бросай меня. Он сделал шаг к ней, обхватил ее лицо ладонями и взглянул в заплаканные глаза. — Я никогда не буду встречаться с такой шлюхой как ты, — это было сказано сквозь зубы с ударением на каждое слово. Оттолкнув её прочь, он открыл дверцу машины и увидел меня среди толпы. Я не знала, что делать. Я чувствовала, что всё, что происходит, неправильно. Этого всего вообще не должно было случиться. Теперь, больше всего мне хотелось затеряться и не видеть ни Дафну, ни Джеймса, ни кого-либо ещё. Но когда Джеймс с мрачным видом кивком указал мне на машину, я невольно подчинилась. Дафна стояла неподвижно, наблюдая за всем этим, но когда она увидела меня, она посмотрела так, как никто не смотрел прежде. Я хотела провалиться сквозь землю и замешкалась, прежде, чем сесть в машину. Раньше никто не смотрел на меня с таким презрением и ненавистью. Мы уехали от неё, уехали от школы, уехали от всего, что происходило. Я опять прогуляю уроки, но теперь меня это не волновало. Я сжимала свою сумку и не моргая смотрела себе под ноги. — Это было жестоко, — наконец сказала я, нарушив тишину. — Она заслужила, — больше он ничего не говорил. Если бы у меня была возможность вернуть время назад, сделать так, чтобы этого не произошло и отказаться от знакомства с Джеймсом, то я бы не сомневалась. Наверное, это самая жестокая неделя в моей жизни.