Desire

И вот я снова здесь. В просторной и чистой комнате Джеймса. Даже слишком чистой, если задуматься. Скорее всего, дело было в отсутствии кучи вещей, которыми подростки вроде меня любят загромождать своё личное пространство. Сидя на двухместной кровати, я рассматривала его комнату: такая пустая и так мало фотографий — всего одна. Обычно фотографии вставляют в рамочки, чтобы вспомнить об ушедших временах. Или же у него нет хороших воспоминаний? Произошедшее в зале меня немного удивило, хотя, наверное, в этом не было ничего удивительного. Джеймс — красивый, умный и богатый одновременно. Конечно, ничего странного в том, что девушки клюют на парней вроде него. Красивый? С каких это пор я считаю его красивым? Я мгновенно ударила себя по лбу, чтобы эти чёртовы мысли вылетели из головы. Не хватало ещё думать о "красавчике Джеймсе", ага. Скоро совсем превращусь в Дафну. С упоминанием имени школьной блондинки ко мне пришли и другие мысли о сегодняшнем дне. Горькие. Расстраивающие. Но уже не такие чёткие, какие были до приезда сюда. И что теперь? Что делать дальше? Поехать домой? Нет-нет-нет, ни за что, этот вариант отметается сразу. А остаться в этом пустынном доме на целую ночь? Заманчиво, но... но, чёрт возьми, это дом Джеймса Кеннета! Стоило подумать о нём, как он вошёл в комнату. Всё такой же, как прежде — будто совсем ничего не случилось. И как у него только так получается? — Прости, что поставил тебя в такое неловкое положение, — он присел рядом со мной и тяжело вздохнул. — Да нет, ничего, я понимаю. — Она больше не придёт, а если придёт, то можешь смело выгонять её к чертям. Теперь у меня есть право на то, чтобы выгонять кого-то из его дома? Звучит неплохо. — Ты можешь остаться у меня на сколько хочешь, — я почувствовала его взгляд на себе. Наверное, делать вид, будто совсем ничего не случилось, у меня получалось хуже. — Ты мне выделишь комнату? — с надеждой спросила я. — Зачем? Мы можем спать и в одной кровати. Эм, он же ведь шутит, да? Почему он не засмеялся? Он прыснул от смеха. — Боже, Дэя, ты покраснела, — мгновение — и его смех разнёсся по всей комнате. — Очень смешно! — я невольно расслабилась и бросила в него подушку — та ударилась о его поднятые руки и упала на пол. Смех прекратился, и возникла неловкая пауза. — Можно вопрос? — спросил он взглянув мне в лицо. — Давай, — я пожала плечами. — Твой отец, он тебя... — Джеймс замолчал и поправил воротник белой школьной рубашки, многозначительно глядя на меня. Серьёзно? А мне было бы неловко о таком спрашивать. Особенно после того, как пытался шантажировать с помощью этой информации. Но я только хмыкнула. Ответ у меня был готов — я продумала это заранее, ведь знала, что рано или поздно кто-нибудь узнает да и спросит. — Он меня не тронул. Если бы не бабушка, то было бы слишком поздно, — я промолчала. — Бабушка успела вовремя, — мои губы тронула слабая улыбка. Наверное, она вышла слишком печальной. — Я не думаю, что считаю его отцом после всего, что случилось. А что с твоими родителями? Джеймс отвёл взгляд куда-то в сторону, и в какой-то момент мне показалось, что он не ответит откровенностью на откровенность. — Моя мать была моделью. Отец увидел её на какой-то там вечеринке — повёлся на её внешность, как это всегда и бывает, а она на его деньги — с тех пор они были вместе. А потом возникла проблема под именем "я". Точнее, ещё не совсем возникла. Она хотела сделать аборт — ей не особо нравилась мысль о том, что придётся "портить свою фигуру", — последние слова он выделил с презрением. Навряд ли в нём был хоть грамм любви к этой женщине, — ей хотелось работать дальше и подниматься выше по карьерной лестнице и продвигаться в шоу-бизнесе, — он хмыкнул. — Действительно, маленький шрамик на животе ведь куда лучше, чем обвисшая грудь и всё это дерьмо, — он поморщился и улыбнулся. — В общем, отец ей не позволил. Заплатил денег, чтобы она выносила меня. Много заплатил. Почти как суррогатной матери, так же это называется? Наверное, дело в том, что ему нужен был наследник, который продолжил бы его дело, — Джеймс откинулся назад на кровать и скрестил руки в замок на животе. — Короче, моё рождение было куплено. Обычно дети бесценны — все так говорят, — а вот у меня была своя цена. Было немного странно, что он вдруг рассказал мне всё это. Мне показалось, что навряд ли он из тех, кто будет много болтать по этому поводу — может, я вообще была первой, кто узнал о нём столько всего. Я почувствовала невольную жалость в паре с сочувствием. Он ведь всю жизнь не ощущал материнской любви и заботы — не самое приятное из того, что может быть. — Мне было тринадцать, когда моя мама погибла. Я хотя бы помню её, её запах, её улыбку, — я не только помнила, но и знала, что никогда не забуду, — так что тебе тяжелей, чем мне, — я тоже легла на кровать, упав на неё спиной, и мы уставились в потолок. Молчание, опять неловкое молчание. — Кто эта Ева? — Никто, — он пожал плечами. — Дочка одной из "подружек" матери. Я был с ней дня три, а она уже привязалась. Какие же они все... — он цокнул языком. — Неважно. Накрывшись одеялом, я свернулась калачиком, подогнув ноги к себе. — Что будешь делать дальше, Дэя? Рано или поздно тебе придётся поговорить... с ним. — Лучше поздно, — сонно ответила я. Здесь были то тепло и уют, которых мне не хватало. Всё, что нужно было сейчас — неважно где и с кем. Стало спокойно. Глаза слипались сами по себе, и я, несколько мгновений пытавшаяся не закрывать их, всё же поддалась и заснула под звуки дождя, который усиливался с каждой минутой.