Desire

Странное чувство просыпаться от бурлящего в животе звука. Но именно это и случилось со мной, когда я раскрыла глаза и поняла, что ничего не испарилось, комната осталась всё той же, и я не оказалась мистическим образом у себя дома. В общем, я по-прежнему нахожусь в доме у Джеймса. И в доме у Джеймса приятно пахнет. Я встала с постели и, не нащупав босыми ногами тапочек, пошла навстречу запаху. Должно быть он доносился из кухни. Кухня. Где же здесь кухня? Если бы не запах, то среди множества дверей я точно не нашла бы нужной. А так, я сразу поняла, что у той двери, которая ведёт на кухню, божественный аромат приготовляемой пищи становится просто невыносимо манящим. Я приоткрыла дверь, вступая в большое светлое место с огромным столом в центре. Светлая газовая плита, большие шкафы, два холодильника в разных углах — здесь всё гармонировало друг с другом, кроме одного нюанса. Джеймс. Стоя над плитой и держа ручку сковородки, он пытался приготовить яичницу. Повсюду валялась скорлупа от яиц, как будто бы он специально расшвыривал их по полу, вместо того, чтобы нормально разбить ножом или о край сковородки. — Тебе помочь? Он вздрогнул и посмотрел на меня. По этому взгляду ясно можно было понять, что он зол и еле подавляет свою агрессию — ещё чуть-чуть и отправит сковородку вслед за яичной скорлупой. — Нет, я сам. Какой же он упёртый. Сев за стол, я принялась наблюдать за этой печальной картиной. Сидеть молча было довольно таки сложной задачей. — Может, я хотя бы кофе заварю? — снова предложила свою помощь я. — Я же сказал, что сделаю всё сам. Боже, сколько же злобы в его голосе. Странно, но меня это только развеселило, и я улыбнулась, подавляя смех. Хорошо, что он не заметил, полностью поглощённый процессом готовки. Если сначала аппетитный запах был таким чудесным, что даже пробудил меня ото сна, то теперь он становился всё менее и менее приятным, но я промолчала, так как злить его ещё сильней не хватило совести. Я только молча наблюдала, как он со сосредоточенным лицом двигает сковородку из стороны в сторону. — Итак, — он подковырнул кусочек яичницы лопаткой и положил её на тарелку, протянув её мне, — пробуй, — спохватившись, он вручил мне ещё и ложку. Я приняла тарелку, не решаясь заглянуть на не особо приятно пахнущий плод усилий Джеймса, и когда, наконец, увидела, что такое он приготовил, меня чуть не стошнило. Я кашлянула и всё же благодарно улыбнулась, задерживая дыхание — так точно не стошнит. С виду непонятная кашица была коричневого цвета. Яичница КОРИЧНЕВОГО цвета. Как ему это удалось? Аппетит мгновенно пропал. — А можно хлеб? — спросила я неуверенно. — Конечно! — он достал из хлебницы нарезанный батон на изящной тарелке и поставил передо мной. — Спасибо, — похоже, в это утро для меня стало нормой выдавливать из себя улыбку. Я подумала, что навсегда запомню вид и цвет это непонятной бурды, и его взгляд. Его горящий взгляд, полный надежд. Отломав кусок хлеба, я принялась пробовать "яичницу". Медленно, не торопясь, под пристальным взглядом Джеймса поднесла ложку с бурым содержимым ко рту и запихнула это внутрь, тут же закусывая хлебом. Нет, мне не нужно было даже распробовать, чтобы понять насколько это гадко. — М-м-м, — протянула я, — как вкусно! — стараясь не морщиться, я продолжила жевать. — У тебя талант! Мне кажется, с похвалами я переборщила, но он даже не заметил. — Правда? — Д-а-а, — протянула я так, что любой бы уже давно заподозрил подвох. Но не Джеймс. — Отлично, а то я думал, что тебе не понравится, — сказал он, и его глаза заискрились. Он что, притворяется? — Тогда, я заварю кофе. Я приподнялась, и в то же мгновение вся съеденная мной бурда подступила к горлу. Я подавилась и начала кашлять — мне вдруг показалось, что вместе с кашлем я сейчас вырву всё содержимое своего желудка. — Ты в порядке? — он обошёл стол, подошел ко мне и легонько похлопал ладонью по спине. Да, Джеймс, я в полном порядке. — Э-э-э, ничего, — улыбнулась я сквозь кашель, — я просто хотела заварить кофе сама. — Я сам все сделаю, — снова заладил он, а потом добавил, уже более мягко. — Не утруждайся. — А может, мы лучше закажем и кофе, и еду? — я отодвинула от себя тарелку и вышла из-за стола. — А что, невкусно? — А ты сам пробовал? — Нет, — усмехнулся он, — я не рискнул ЭТО есть. — Что? Ты издеваешься? — теперь злой уже была я. — Я ела это, потому что не хотела тебя обидеть. — И я это оценил, — довольная улыбка на его лице раздражала. — Не переживай, — он потрепал рукой мою макушку, — я уже заказал еду. А если бы я отравилась? Вот что за человек? Он направился к выходу из кухни, и я последовала за ним. — Чем сегодня займемся? — спросил он. И правда, чем можно заняться в субботний день? Я отстранённо подумала о том, что нужно было поехать домой и поговорить с отцом. Я должна была это сделать, глупо отнекиваться. Это было необходимо, хотя, частичка меня всё же надеялась, что ненавистный мне человек уедет прежде, чем я вернусь домой.